В кают-компании на секунду повисла тишина — та самая, что наступает, когда самый неудобный вопрос наконец озвучен вслух, а ответа на него ни у кого попросту нет.

— Вообще-то, — задумчиво заметила Зея, до этого молча сидевшая в углу с видом существа, оценивающего происходящее исключительно с академической дистанции, — есть значительно более простое решение. Отправиться к тем, кто сильнее всех, и просто спросить, чего они хотят. Избавит от необходимости гадать и распылять ресурсы на визиты во все четыре стороны сразу.

— К тем, кто сильнее всех, — осторожно уточнил я, — ты имеешь в виду…

— Тех Искусственных Интеллектов, что стоят над всей Большой Четвёркой, — невозмутимо пояснила Зея. — Тех, кто устанавливает правила Кодекса и в конечном счёте определяет, жить Земле или нет. Империя, Содружество, Теократия, Кланы — не более чем посредники среднего звена. Зачем вести переговоры с менеджерами, если можно сразу обратиться к владельцу компании?

Логика была по-своему безупречной — примерно такой же, какой бывает логика человека, предлагающего решить проблему бюрократической волокиты, позвонив напрямую президенту страны вместо того, чтобы разбираться с местным чиновником. Формально верно. Практически способно закончиться катастрофой такого масштаба, что все предыдущие неприятности покажутся детским утренником.

— При всём уважении, — осторожно заметил Джон, — визит к структурам выше Большой Четвёрки без подготовки, репутации и понимания их приоритетов сравним с попыткой договориться о личной аудиенции с богом, минуя всю церковную иерархию. Теоретически возможно. Практически заканчивается либо ничем, либо чем-то значительно худшим.

— Кроме того, — не удержался я, — прежде чем стучаться к владельцам компании, неплохо бы понять, чего вообще хочет каждый из менеджеров среднего звена. Так у нас будет хотя бы приблизительное представление о рыночных условиях, прежде чем вести переговоры с кем-то, кто способен, при желании, стереть с лица Ойкумены не только Землю, но и всю нашу скромную компанию заодно.

Спор разгорелся с новой силой, и я, откинувшись на спинку кресла, слушал его вполуха, наблюдая, как каждый из моих спутников защищает собственную картину мира с той же убеждённостью, с какой члены совета директоров отстаивают диаметрально противоположные стратегии развития компании. Гоги настаивал на выгоде. Кеша требовал тендера. Изя говорил о безопасности. Джон видел геополитику. Кеито жаждал научной перспективы. Ника беспокоилась об Андре. Зея предлагала пойти ва-банк и обратиться сразу к богам. И самое неприятное заключалось в том, что каждый из них, по-своему, был совершенно прав.

Пока взрослые разумные существа старательно превращали простой вопрос выбора маршрута в полноценное дипломатическое противостояние, Андре, проснувшийся от общего гула голосов, деловито вцепился обеими руками в собственную ногу, извлечённую из-под одеяла, и принялся с искренним интересом исследовать содержимое собственной пятки, будто именно это открытие, а вовсе не судьба доброго десятка галактических цивилизаций, представляло собой главное событие сегодняшнего дня.

Я смотрел на него и думал о нелепости контраста: существо, чьё простое присутствие только что парализовало два враждующих флота и заставило матёрого пиратского барона выстроить целую геополитическую теорию, — и самый обыкновенный младенец, для которого собственная пятка представляет куда больший интерес, чем судьбы Ойкумены.

Именно в этот момент, когда спор грозил перейти в третий, ещё более ожесточённый раунд, Вася деликатно, но настойчиво прервал общее совещание.

— Капитан, прошу простить за вмешательство, — произнёс он тем ровным тоном, что неизменно предвещал новости, способные испортить настроение всем присутствующим одновременно. — Считаю необходимым доложить: за время, прошедшее с момента окончания сражения, в открытых информационных сетях сектора зафиксировано резкое увеличение запросов, так или иначе связанных с «Везунчиком». Кто-то весьма настойчиво пытается определить наше текущее местоположение и, что немаловажно, дальнейший маршрут. Установить источник не представляется возможным — используются множественные анонимизирующие узлы, техническое исполнение которых значительно превосходит стандарты, доступные обычным информационным брокерам Фронтира.

В кают-компании снова повисла тишина, на этот раз куда более напряжённая.

— Кто именно? — коротко спросил Изя.

— Установить не удалось, — так же коротко ответил Вася.

Я посмотрел на Андре, безмятежно продолжавшего изучать собственную пятку с видом существа, которому решительно нет дела до всех тех, кто в эту самую секунду пытается вычислить его местонахождение через полдюжины анонимизирующих узлов где-то в глубинах галактической информационной сети. Спор о маршруте, ещё минуту назад казавшийся мне главной проблемой сегодняшнего вечера, внезапно приобрёл совершенно иной, куда более срочный оттенок.

Ещё вчера мне казалось, что самая сложная часть нашего путешествия — отыскать Старшие Расы и убедить их всерьёз отнестись к судьбе никому не известной периферийной цивилизации. Сегодня выяснилось, что задача значительно сложнее: выбрать, к кому из них стоит явиться самим, пока кто-то из тех, кому знать о нашем существовании было решительно неоткуда, не явился за нами первым.

В которой команда легализуется, Ника осваивает кухонный автомат ценой чужого пищеварения, Изя терпит фиаско на музыкальном фронте, а некий Искусственный Интеллект напоминает капитану Свану, что бесплатный обед не предусмотрен даже для спасителей Вселенной.

Тишина, повисшая после доклада Васи о таинственных попытках сканирования, продержалась ровно столько, сколько требуется Джону Смиту, чтобы облечь любую скверную новость в форму, пригодную для дальнейшего обсуждения.

— Что ж, — произнёс он тем ровным тоном, каким обычно открывал совещания, обещающие закончиться либо катастрофой, либо гениальным решением, причём с равной вероятностью, — учитывая, что кто-то очень заинтересованный уже пытается прощупать наш корпус через полдюжины анонимайзеров, предлагаю не затягивать дискуссию до состояния философского диспута. У нас есть предложение Зеи. Я его отверг. Аргументирую ещё раз, коротко: обращаться напрямую к структурам над Большой Четвёркой — всё равно что позвонить в приёмную к богу, минуя секретаря, канцелярию, три инстанции согласования и охрану. В лучшем случае нас развернут от порога. В худшем — воспримут само обращение как нарушение протокола, о существовании которого мы даже не подозреваем, и ответ придёт в форме, из которой мы уже не сможем сделать никаких выводов, поскольку делать выводы будет попросту некому.

— Согласен, — коротко подтвердил Изя. — Слишком высокая ставка при полном отсутствии информации о правилах игры. А с учётом того, что на кону не только мы, но и Андре, — тут вообще не о чем разговаривать.

Зея, по своему обыкновению устроившаяся не в кресле, а рядом со мной, философски пожала плечами — жест, который у полуторатонного существа выглядел одновременно нелепо и странно грациозно.

— Логика обоснованная. Просто менее рискованный вариант обычно означает и менее быстрый результат. Я всего лишь напомнила об альтернативе.

— Отклонено, — подытожил я, чувствуя себя председателем совета директоров, отклоняющим рискованное предложение отдела развития. — Значит, остаётся выбор между четырьмя дверями. И вот тут у меня, признаться, созрела мысль, которая, боюсь, понравится не всем.

— Теократия, — не вопросительно, а утвердительно произнёс Джон. Разумеется, он уже додумал это раньше меня — потому что именно за такое умение ему и платили, пока ещё существовали такие банальные вещи, как зарплата.

— Теократия, — подтвердил я. — По двум причинам. Первая: информация об Андре туда, будем надеяться, ещё не долетела в той степени, в какой долетела до Империи и, судя по всему, до доброй половины Фронтира. Вторая, и куда более важная: там процветает культ Древних. Если где-то и остались хоть какие-то внятные сведения о природе Предтеч, а вместе с тем и о том, кем является наш общий ребёнок, — искать их логичнее всего именно там, а не в торговом реестре Содружества.