В кают-компании воцарилась тишина — та самая, звенящая, оглушительная тишина, что наступает за миг до общего действия. Ника, забытая, сползла с моего колена и уставилась на ближайший динамик округлившимися глазами. Кеито вскочил. Изя мгновенно подобрался, разом растеряв всё благодушие. А я, выпрямившись и ещё не остыв от прерванного воспитательного порыва, поймал себя на совершенно неуместной мысли о том, что Вселенная, право же, обладает отвратительным чувством юмора — умудряясь всякий раз прерывать меня на самом интересном месте.

Но вслух я этого, разумеется, не сказал. Вслух я сказал совсем другое.

В которой командир отряда убеждается, что координаты господина Пу оказались с двойным дном, генерал Рабинович получает под личное командование целый звездолёт, кают-компания «Везунчика» стремительно пустеет, хотя и не полностью, а сам командир обзаводится незапланированным умением читать чужие эмоции, за которое, впрочем, никого пока не благодарит.

Похоже, я недооценил господина Пу. Координаты, любезно позаимствованные нами не самым законным путём, оказались с весьма существенным подвохом, и теперь ничуть не удивительно, что до корабля Предтечей, если он и вправду прячется где-то в этом кладбище металлолома, за истекшие тысячелетия так никто и не добрался. С другой стороны, столь резкая и, я бы сказал, нервная реакция на наше приближение однозначно свидетельствовала о том, что где-то там, среди обломков, спрятано нечто по-настоящему ценное. А значит, при определённом везении и условии, что мы все переживём ближайшие несколько минут, нам светит существенно поправить своё материальное благосостояние.

Собственно, эта мысль и посетила меня одной из первых, буквально на фоне ревущей по всему кораблю сирены и того зловещего гробового молчания, которое обычно предшествует либо героическому подвигу, либо не менее героическому позорному бегству. Прозвучала она, признаться, этаким откровением — тем самым, которому в моменте грош цена, зато впоследствии, задним числом, когда прах уляжется, оно непременно припомнится как нечто сродни пророческому прозрению и вполне сгодится для самоутверждения, случись в этом надобность. Осталось только дожить до этого самого «впоследствии». А вот с этим, судя по надрывному вою сирены, могли возникнуть определённые сложности.

Я обвёл внимательным взглядом собравшихся. Экстренное собрание всего экипажа «Везунчика» было спешно организовано в кают-компании — единственном помещении на борту, способном разом вместить пару десятков разумных, не превратив при этом процесс в братскую могилу в стиле переполненного вагона метро в час пик. Запоздало, да и, как водится, совершенно не к месту, у меня мелькнула здравая в теории мысль о том, что неплохо было бы оставить кого-нибудь ответственного непосредственно в рубке управления, вместо того чтобы стягивать всех до единого в один зал ради, по сути, никчёмного митинга. Но история, как известно, не терпит сослагательного наклонения, а собрание, что характерно, уже успело состояться.

Раз уж выдалась свободная секунда для рефлексии, стоит, пожалуй, вкратце обрисовать устройство самого корабля, благо повод для этого более чем весомый. «Везунчик» — наше скромное средство передвижения по бескрайним просторам Вселенной, полученное, страшно сказать, в качестве трофея за победу в Королевской Битве, — представлял собой конструкцию достаточно скромную по галактическим меркам, но более чем внушительную по земным. Кают-компания, в которой мы сейчас теснились, соседствовала с рядом жилых кают — тесных, но функциональных клетушек, оборудованных спальными капсулами, способными в критической ситуации взять на себя часть заботы о хрупком человеческом организме. Дальше по коридору располагались грузовые отсеки, забитые преимущественно скудными запасами да остатками терранских трофеев, парочка шлюзов для выхода в открытый космос, боевая рубка — помещение, названием своим внушающее гораздо больше оптимизма, нежели фактическим содержимым, — и, наконец, рубка управления. Именно там, в самом сердце «Везунчика», располагались два ложемента: командирский и запасной, для дублирующего оператора. Именно во втором обычно и коротал большую часть своего времени Кирилл — тот самый неучтённый специалист, чьё присутствие на борту наш полёт сделало не вполне плановым, зато существенно менее скучным. Мог бы, конечно, там же торчать и Джон Смит, а на худой конец и Кеито — оба вполне годились бы для роли теплого тела в кресле. Правда, толку от них в плане непосредственного управления кораблём было бы примерно как от козла молока, зато формальный регламент, с которым меня, преодолевая моё же вялое сопротивление, ознакомил Вася, требовал именно этого — постоянного дежурства ответственного офицера и его дублёра непосредственно в рубке.

Я же, признаться, давно смирился с той простой мыслью, что нейросеть корабля вполне справляется с текущими задачами полёта в фоновом режиме, а на случай чего-нибудь по-настоящему экстренного у меня в рукаве всегда имелся Изя. Генерал однажды, на голом энтузиазме и явно не без желания порисоваться, продемонстрировал, что способен переместиться из собственной каюты непосредственно в дублирующий ложемент рубки управления буквально за три секунды. Каюсь, я тогда, помнится, поставил на это дело сотню кредитов и благополучно проиграл. Правда, с тех пор меня не оставляет смутное подозрение, что в том конкретном случае генералу без лишнего шума подсобила Зея, задействовав какую-то новую вариацию своего умения «Гнездо всегда рядом». Либо, чем чёрт не шутит, у Рабиновича попросту прорезалось нечто из его прежних паладинских умений, будто бы навсегда утраченных при переносе в материальный мир. Заверения Искусственного Интеллекта К-875 о том, что абсолютно все навыки, приобретённые нами на Терре, категорически перестают функционировать в реальности, я в последнее время склонен ставить под серьёзное сомнение. Причём далеко не голословно.

Начать хотя бы с того же Кешиного Ослиного Рёва, который прекрасно потряс стены земной мэрии, разогнав пару десятков стражей закона и порядка со всей их бюрократической неповоротливостью. Или взять способности самой Зеи, регулярно демонстрирующей чудеса, за которые её земную праправнучку сожгли бы на костре ещё лет триста назад, а нынешнюю в лучшем случае показали бы по телевизору в передаче про экстрасенсов. Да и Ника, чего уж греха таить, со всеми своими выкрутасами, от которых до сих пор за версту разит эманациями пресветлой Адель, богини Кармы, тоже служит небезынтересным аргументом в пользу моей теории. Хотя, признаюсь честно, девушка и до своего невольного воплощения в аватар отличалась богатейшим набором прибамбасов, так что в данном конкретном случае это, пожалуй, всё же не самый убедительный довод. С другой стороны, и Кеша, и Зея изначально были самыми настоящими аборигенами Терры, плоть от плоти того самого магического мира, так что для них сохранение способностей выглядит логичным и объяснимым. А вот что касается лично меня, то я, положа руку на сердце, никаких благоприобретённых навыков за собой в последнее время не ощущал. Ни телекинеза тебе, ни ясности мышления, разве что общая паранойя обострилась. Хотя, как показали дальнейшие события, поводов для этой самой паранойи меньше не становилось.

Так вот, стоило мне закончить с этим кратким философским экскурсом в устройство собственного корабля и природу утраченных умений, как я внезапно и совершенно необъяснимым для себя образом ощутил эмоции решительно всех присутствующих в кают-компании. Причём ощутил не абстрактно, не приблизительно, а во всей их неприглядной полноте, будто кто-то без спроса вставил мне в голову дополнительный передатчик, настроенный сразу на два десятка станций одновременно. Долго гадать о причинах такого феномена не пришлось — виновница нашлась мгновенно, стоило только скосить взгляд в сторону. Зея. Разумеется, Зея. Судя по всему, причиной этому послужила очередная метаморфоза, приключившаяся с её умением — трансляция эмоций, отныне и вплоть до последующих изменений именуемым эмоциональным восприятием третьего уровня. Подруга теперь не просто транслировала собственные чувства окружающим — она сама воспринимала эмоции всех присутствующих, а затем транзитом переправляла всю эту накопленную бурю переживаний непосредственно мне, будто персональный сервер-ретранслятор чужих душевных терзаний.