Вопрос: Какие виды трудовой деятельности доступны разумным категории «прибывший через периферийную зону» без предварительной квалификации?

Ответ: Для указанной категории доступна вакансия: сборщик вторичных ресурсов (неофициальное наименование — мусорщик). Регион работ: орбитальный пояс обломков системы Фронтир-7 и сопредельные территории.

Внимание 1. Иные виды деятельности требуют подтверждённой квалификации либо рекомендации от зарегистрированного резидента Содружества.

Внимание 2. Базовый комплект снаряжения для сборщика вторичных ресурсов приобретается за счёт нанимаемого. Стоимость — согласно прейскуранту.

Я застыл перед терминалом, ощущая, как смех — горький, почти истерический, тот самый смех, которым обычно встречают шутки судьбы, слишком изощрённые, чтобы быть случайностью, — поднимается откуда-то из глубины и грозит вырваться наружу прямо здесь, в этом сером помещении, на потеху случайным свидетелям.

Мусорщики. Снова мусорщики. Можно было пройти Отстойник, Свалку, целый Мир Апокалипсиса, Королевскую Битву, заслужить звездолёт, прозванный издевательски точным именем «Везунчик», — и в итоге вновь оказаться там, откуда вся эта история, по существу, и началась: с протянутой рукой и предложением разгребать чужой хлам за гроши. Право на Вселенную, объявленное Старшими Расами, на практике обернулось правом разгребать орбитальные свалки в обмен на призрачный шанс когда-нибудь это самое право подтвердить документально.

— Командир, — подал голос Вася, чей объектив на этот раз светился ровным, спокойным зелёным, как будто устройство честно пыталось хоть чем-то поддержать явно приунывшего нового хозяина в пределах располагаемого функционала, — заказывать снаряжение? Я могу сформировать заявку по прейскуранту. Это в пределах моих возможностей.

— Заказывай, — выдохнул я, признавая поражение перед очевидной логикой обстоятельств. — Полный комплект. На всю команду.

Зея, до этого момента молчаливо стоявшая за моим плечом, послала волну тёплого, спокойного одобрения — не радости, нет, для радости момент откровенно не годился, но того самого безусловного «я рядом, что бы ты ни решил», которое в последнее время заменяло мне куда более привычные человеческие слова поддержки. Я взял эту волну с благодарностью, как берут протянутую руку, и приступил к оформлению заказа — на этот раз действительно вместе с Васей, который, получив наконец задачу строго в пределах своего функционала, взялся за дело с похвальным усердием.

Прейскурант, развернувшийся на экране, выглядел не менее издевательски, чем всё произошедшее за последние сутки: защитные комбинезоны, магнитные захваты, сканеры распознавания ценных фракций, ранцевые двигатели для маневрирования в невесомости — каждая позиция стоила ровно столько, чтобы оставить нас в финале операции с суммой, балансирующей на грани отрицательной.

Но выбора, как уже успела продемонстрировать вся эта насыщенная событиями неделя, у нас попросту не оставалось. Мы прилетели спасать человечество на гордом звездолёте с дурацким именем. А заканчивали день покупкой комплектов для сбора космического мусора — единственного предложения, которое снизошло до нас благосклонностью галактической бюрократии. И где-то в кармане у меня, мерно помаргивая зелёным огоньком и время от времени уточняя, не требуется ли от него ещё каких-нибудь манипуляций в пределах функционала, лежал гаджет по имени Вася — самый честный, самый скромный и, пожалуй, самый бесхитростный из всех Искусственных Интеллектов, с которыми меня сводила судьба за последние месяцы. Оставалось только надеяться, что хотя бы это самое имя не окажется пророческим в том же зловещем смысле, в каком оно однажды уже прозвучало на Терре.

Что ж. Бывало и хуже. Правда, припомнить навскидку, когда именно, я в тот момент не сумел.

В которой капитана настойчиво приглашают в гости те, кого не принято приглашать в гости самому; господин Пу демонстрирует осведомлённость, наводящую на нехорошие мысли о протечке в собственных рядах; звучит деловое предложение настолько оскорбительное, что за него хочется немедленно кого-нибудь ударить.

Работа сборщика вторичных ресурсов, вопреки моим мрачным ожиданиям, оказалась не то чтобы приятной, но по крайней мере честной — а честность, как я успел убедиться за последние месяцы, есть роскошь, которую во Вселенной ценят куда выше, чем принято думать. Три смены подряд мы выходили в орбитальный пояс обломков, цепляли магнитными захватами всё, что сканеры Васи опознавали как имеющее хоть какую-то ценность, и волокли добычу к перерабатывающему узлу станции, где нам с непроницаемыми лицами выдавали ровно столько местной валюты, чтобы хватило на еду и не хватило ни на что сверх того. Рейтинг лояльности рос с той же скоростью, с какой растёт сталактит в пещере, — то есть теоретически он рос, а практически заметить это движение невооружённым глазом было решительно невозможно.

Я как раз прикидывал, сколько десятилетий подобного труда потребуется, чтобы дорасти до заветного порога, дающего доступ в Центральные Миры, когда к нашему причальному рукаву подошли двое.

Двое эти заслуживают отдельного описания, поскольку одним своим видом они сообщали о характере предстоящего разговора больше, чем сумел бы иной дипломат за час обтекаемых формулировок. Оба крупные, оба затянутые в тёмную униформу без опознавательных знаков — той самой разновидности, которая опознавательных знаков не носит именно потому, что все и так прекрасно знают, кому она принадлежит. Двигались они с ленивой, показной неторопливостью людей, привыкших, что перед ними расступаются, а если не расступаются, то потом жалеют. И смотрели они не на меня — смотрели они на Зею, стоявшую, как обычно, чуть позади моего плеча, и в этих взглядах читалось нечто настолько откровенно оценивающее, что я почувствовал, как во мне поднимается глухое, ещё не оформившееся раздражение.

— Господин Сван, — произнёс тот, что стоял справа, и я мысленно отметил, что имя моё ему известно, а известно оно ему быть не должно, поскольку ни на одном официальном терминале станции я его не оставлял. — С вами и вашей спутницей желает встретиться господин Пу. Приглашение большая честь. Отказы не предусмотрены.

Формулировка, что и говорить, исчерпывающая. В двух коротких фразах уместилось всё: и кто хозяин положения, и какова цена вопроса, и что случится, если я вдруг вздумаю проявить характер. Приглашение-принуждение в чистом, дистиллированном виде — жанр, в котором обитатели подобных станций, судя по всему, достигли подлинного совершенства.

— А если я всё-таки предпочту отказаться? — поинтересовался я скорее из принципа, чем из реального намерения, поскольку общее устройство здешней жизни уже успел изучить достаточно, чтобы понимать бесперспективность подобных экспериментов.

— Тогда, — невозмутимо ответил второй, — приглашение станет настойчивым. А настойчивые приглашения господина Пу, поверьте, нравятся приглашённым куда меньше, чем вежливые. Не усложняйте себе жизнь, господин Сван. Господин Пу не любит ждать.

Я обернулся к Зее. Та смотрела на обоих визитёров с выражением спокойного, чуть насмешливого любопытства, за которым, я знал, скрывалась готовность в любую секунду перейти к куда менее спокойным действиям. Волна, которую она мне послала, была недвусмысленной: «Я не против прогуляться. И, кажется, эти двое очень зря так на меня смотрят». Признаться, я разделял оба тезиса.

— Веди, — сказал я вслух, отстёгивая от пояса рабочий магнитный захват и передавая его подошедшему Кириллу вместе с коротким инструктажем: если через два часа мы не вернёмся, поднять на уши всех, кого возможно, начиная с Джона и заканчивая тем единственным комиссаром, которого мы теоретически имели право считать представителем закона. Кирилл побледнел, но кивнул. Вася, пристёгнутый к моему лацкану, тихо моргнул объективом и на всякий случай уточнил, не требуется ли зафиксировать маршрут следования — предложение, которое я одобрил, поскольку хотя бы такая, пусть чисто символическая, страховка была лучше, чем никакой.