Пауза длилась достаточно долго, чтобы я успел пожалеть о собственном вопросе.

— Некоторые параметры демонстрируют определённое структурное сходство, капитан, — произнёс наконец Вася с той осторожностью, что выдавала откровенное нежелание корабельного разума делать поспешные выводы на основании недостаточных данных. — Но объём доступной информации не позволяет мне сформулировать сколько-нибудь достоверное заключение. Возможно, это простое совпадение частотных характеристик. Возможно — нет.

Возможно — нет. Отличная формулировка для отчёта, ничего не скажешь. Ровно такая, какую я и сам вписал бы в любой корпоративный документ, если бы хотел одновременно и не соврать, и не сказать ничего конкретного.

Джон медленно поднялся, подошёл к обзорному экрану и долго молча разглядывал открывшуюся картину: десятки обездвиженных, дрейфующих в темноте кораблей — величественный имперский флот вперемешку с остатками пиратской эскадры, все они без исключения беспомощно замерли посреди огромного тёмного астероидного поля, будто кто-то невидимой рукой одномоментно нажал на паузу для всей этой войны.

Потом перевёл взгляд на приборную панель «Везунчика», по-прежнему показывающую полностью штатную работу всех систем.

Потом — на Андре, безмятежно сжимающего в кулачке палец Ники.

— Ну что я могу сказать, — произнёс он наконец с той спокойной, ничуть не наигранной интонацией, что делала его слова только весомее, — привет от Предтечей.

Я не нашёлся, что на это ответить. Да и, признаться, не был уверен, что вообще хочу отвечать. Одно я понимал совершенно отчётливо: чем бы ни было то, что только что произошло среди этих холодных, безжизненных камней посреди Одинокой планеты, — это было только начало, а вовсе не финал истории, которую мы, сами того не желая, ввязались рассказывать всей окружающей нас Ойкумене.

В которой выясняется, что иногда лучший способ выиграть сражение — вовремя объявить его законченным, а разблокированный банковский счёт способен примирить человека даже с неудачной карательной экспедицией.

«Привет от Предтечей», сказанный Джоном тоном человека, зачитывающего сводку о крахе очередного банка, повис в рубке настолько плотно, что я почти физически ощущал его вес между лопаток. Отвечать не хотелось — любая реплика в эту секунду прозвучала бы либо неуместной шуткой, либо признанием, к которому я пока не был готов даже мысленно.

Спасло меня оживление приборной панели — не нашей, чужой.

— Капитан, — доложил Вася голосом человека, зачитывающего показания счётчика воды после долгого отключения, — фиксирую восстановление энергетической активности на бортах повреждённых кораблей. Процесс идёт крайне медленно.

Медленно — не то слово. Скорее мучительно, с той тягучей неохотой, с какой оживает похмельный организм наутро после корпоративной вечеринки. Сначала на дрейфующих остовах вспыхнули аварийные огни — тускло, вполнакала. Затем ожили динамики связи, и эфир наполнился разноголосицей докладов — теми самыми звуками, что издаёт компания, только что пережившая сбой всех серверов сразу. Потом, минут через десять, начали понемногу подрагивать маневровые двигатели — ровно настолько, чтобы удержать корабль от дрейфа в сторону ближайшей глыбы, но никак не больше.

— Жизнеобеспечение, освещение, связь, минимальные сенсоры, — перечислял Изя, не отрываясь от тактического экрана. — Никакого серьёзного хода. Никаких главных калибров. Щиты, если и восстановятся, то на уровне детской переноски от дождя.

— То есть реакторы способны прокормить разве что тапочки и электрический чайник, но никак не полноценную войну.

— Примерно так, капитан. И у пиратов та же картина. Обе стороны демократично лишились возможности продолжать друг друга убивать.

Зрелище на обзорном экране было одним из самых странных за всю мою недолгую космическую карьеру. Ещё двадцать минут назад здесь бушевало сражение. Теперь десятки кораблей, имперских исполинов вперемешку с потрёпанными пиратскими корветами, беспомощно покачивались в темноте. «Везунчик» на этом фоне выглядел неприлично бодрым — как единственный трезвый гость на похмельном утреннем совещании, который вдобавок ещё и выспался.

Защитный экран тем временем продолжал своё тихое умирание — истончался слой за слоем, будто мыльный пузырь, решивший, что представление окончено. Вася по-прежнему не мог сказать о нём ничего вразумительного, кроме уже привычного «источник не определён».

И вот именно в эту минуту всеобщего энергетического похмелья на общей частоте раздался голос, звучавший настолько бодро, что по контрасту с окружающим унынием казался почти неприличным.

— Адмирал, похоже, вы крупно влипли.

Голос принадлежал человеку, явно получающему искреннее удовольствие от произносимой фразы, — с той хрипотцой прожжённого переговорщика, что появляется исключительно после десятилетий практики убеждать людей делать то, чего они делать категорически не хотели.

— С кем имею честь, — отозвался Стенмарк тоном, каким осведомляются у назойливого коллектора, случайно дозвонившегося на личный номер.

— Дон Педро, к вашим услугам, — последовал ответ с той театральной вежливостью, что подразумевает полное отсутствие почтения к собеседнику. — Формально — представитель одного не самого последнего дома в Союзе Независимых Кланов. Неформально — тот самый, чьи корабли вы только что попытались уничтожить, чтобы прикрыть кое-что более интересное. Теперь можно не притворяться.

Я мысленно отметил, что список пунктов «неприятные сюрпризы за один день» пополнился ещё одним слагаемым. Пираты, оказывается, тоже умели устраивать пресс-конференции.

— Не понимаю, о чём вы, — коротко отозвался Стенмарк.

— Ну разумеется, не понимаете, — согласился Дон Педро с той обезоруживающей доброжелательностью, с какой опытный шантажист соглашается на предварительные условия, зная, что козырь у него в рукаве. — Скажу проще. У меня хорошие источники, адмирал. Настолько хорошие, что я знаю: на борту вон той симпатичной посудины находится ребёнок Предтечей. И теперь мне совершенно понятно, зачем вообще была затеяна вся эта карательная экспедиция.

Признаюсь честно: услышав это, я испытал нечто среднее между приступом паники и профессиональным восхищением — как коллекционер редких деловых казусов, которому предъявили экземпляр исключительной наглости. Выстроить убедительную конспирологию буквально на пустом месте, да ещё почти попасть в самую суть происходящего при абсолютно неверных причинно-следственных связях, — такое я видел впервые.

— Позвольте объясню, как это выглядит с моей колокольни, — продолжал Дон Педро, явно наслаждаясь всеобщим вниманием так, как иной директор наслаждается годовым собранием, на котором для разнообразия не нужно оправдываться за квартальные убытки. — Империя внезапно устраивает громкую, дорогостоящую операцию против скромной пиратской базы во Фронтире. Целая эскадра ради десятка потрёпанных корветов и одной астероидной норы. Несоразмерная реакция, вы не находите? Разве что вся эта показуха задумана для того, чтобы отвлечь внимание от куда более интересного груза — вон в том корвете, который почему-то, в отличие от всех остальных, единственный на всё поле боя чувствует себя прекрасно.

Я честно попытался проследить эту логическую цепочку — и должен признать, она выглядела абсолютно убедительной. Ровно настолько, насколько выглядит красивая презентация для совета директоров, где реальные цифры спрятаны между эффектными графиками. Истина была прозаичнее: никто ничего не планировал и не прикрывал, вся операция стала возможной исключительно благодаря цепочке случайностей, чужой самонадеянности и нашей фирменной способности вляпываться в неприятности. Но объяснять это Дон Педро сейчас было бы так же продуктивно, как объяснять акционерам, что прибыль случилась благодаря удачному курсу валют, а не гениальной стратегии менеджмента. Такую правду никто слушать не хочет — особенно когда красивая версия уже срослась в головах.