Он подмигивает мне так озорно. Словно это игра? Да, игра! Вот именно.

Я возвращаюсь в студию и прижимаюсь спиной к двери. Дыхание учащается от предвкушения чего-то неведомого, нового, до жути запретного.

Хорошо, что я уже приняла душ после рабочего дня. Наспех снимаю тренировочный костюм для йоги. И облачаюсь в кое-что другое. Это кое-что я ношу с собой уже который день подряд. И ведь не зря, получается!

Пашка стучится спустя минут десять. На нём та же футболка и брюки. Вот только он как будто причёсан и даже волосы влажные. Неужели, душ принимал?

- Готова? – выглядывает он из-за двери.

Я предстаю в новом образе. Боди-водолазка, с длинным рукавом и воротником-стойкой, телесного цвета, облегает тело, словно вторая кожа. Под ним на мне только бюстгальтер без косточек. Трусиков нет. Так что…

На сей раз эксперимент будет куда более глубоким, чем прежде.

Пашка зависает в дверях и роняет верёвку:

- Уоу! – издаёт странный звук, глядя на меня, - Я впечатлён!

- Ну, я же модель, - говорю.

- Ты не просто модель, - подтверждает Паша, - Ты самая красивая модель из всех, что у меня были.

Его слова вызывают подобие ревности:

- Когда ты так говоришь, - признаюсь, - Я ощущаю себя всего лишь одной из многих.

Паша подходит, прикрыв входную дверь. Становится в центре зала, не сводя с меня взгляда, и принимается разматывать верёвки:

- Это не так! Ты особенная.

Я сейчас больше похожа на балерину, чем на преподавателя йоги. Недостаёт только пачки! Разминаюсь, поглядывая на Пашу:

- А я не упаду?

Он качает головой, так внимательно глядя:

- Я не дам тебе упасть.

Прикусываю губу и улыбаюсь. Позволяю ему оценить перспективы. Он встаёт на стул, отцепляет гамак от кронштейна для йоги. И делает крюк для верёвки, той, что потолще. На ней, судя по всему, я и буду висеть?

Всё это выглядит странно и загадочно. То, как он прикидывает, оценивает и выравнивает. То, отходя дальше, то подходя ближе. То, как сам измеряет «выносливость» созданной им конструкции, повиснув на руках.

- Ну, готово! – говорит, наконец.

- И… куда мне? – пожимаю плечами.

- Сначала сюда, - подтягивает Пашка один из матов ровно под своды своей верёвочной конструкции, - Я сделаю базу, а затем подниму тебя в воздух.

Я ничего не поняла, но подчиняюсь.

- Ложись, - указывает он на мат.

- На спину? – робко бросаю я.

- На бок, - говорит Пашка, а сам наматывает на кулак багрового цвета верёвку.

Ощущая, как ноги дрожат, я ложусь. Закрываю глаза и говорю себе, что это всего лишь игра. Всего лишь эксперимент. В конце концов, йога и шибари в чём-то схожи между собой! Цель и того и другого - расслабить.

Пашка долго возится со мной в этот раз. Ворочает меня, словно курочку на вертеле. То на живот, то на спину, то снова на бок. В итоге я оказываюсь связанной по рукам и ногам. В буквальном смысле слова.

Грудь снова между верёвок, запястья сведены за спиной, одна нога согнута, как на картинке.

- Не больно? – интересуется Пашка.

Я, чуть поводя плечами, качаю головой:

- Нет.

- Отлично, - он даже запыхался от напряжения.

Отходит, чтобы изучить меня, лежащую на мате. А я пока могу лишь представлять себе, как выгляжу. Зеркало осталось позади.

- А ты развернёшь меня лицом к зеркалу? – предлагаю.

- А! Да, запросто, - Пашка склоняется, берёт меня на руки. Так легко, вообще без усилий, и переворачивает ногами в другую сторону.

- Ой, - я смотрю на себя и смеюсь, - Ну просто жертва похищения!

Пашка тоже смеётся:

- Подожди! Самое интересное ещё впереди.

Он крепит верёвки, что свисают с потолка. Как-то умело «плетёт паутину», пропускает их между узлов и сцеплений той, красной, которая целиком ушла на обвязку меня.

- Готова? – интересуется он.

- К чему? – не понимаю я.

И вдруг…

Он упирается ногами в пол и тянет конец той толстой верёвки. И моё тело начинает подниматься от земли. Неспешно, рывками.

Я делаю вдох, отчего напрягается всё. И верёвки становятся туже и туже…

«Если он сейчас уронит меня, то будет больно», - думаю, закрывая глаза.

Но он не роняет. Подняв меня примерно на метр с небольшим от пола, Паша крепит верёвку.

- Ну, вот, стрекоза! Ты и попалась! – пляшет он, и кажется, сам доволен произведённым эффектом.

Я смотрю на себя в большом зеркале. Точь-в-точь как на картинке. Красиво! И странно. И страшно. И… так возбуждающе.

- Не больно? – присев на корточки со стороны лица, интересуется Паша.

- Что удивительно, нет, - говорю.

- Тут главное, - поднимает он вверх указательный палец, - Правильно распределить нагрузку. Я долго думал, как это сделать. И всё рассчитал!

- Да ты архитектор, - смеюсь.

- Смейся, смейся! – встаёт в полный рост, отчего на уровне моего лица теперь оказывается его пах.

Паша ещё раз проверяет верёвки.

- Идеально! – хвалит он сам себя, - Даже распутывать жалко.

- А ты не распутывай, - предлагаю я.

- Оставить тебя до утра? – усмехается он.

Поправляя одну из верёвок, он чуть задевает мою грудь рукой. Ладонь его как будто случайно касается моего бедра.

Что-то происходит с моим телом. Что-то необъяснимое! Какая-то безумная жажда зарождается внутри него. Требуя немедленного утоления…

Я едва ли могу двинуться. Моё тело больше не принадлежит мне. Всё, что я могу, это сказать, с хрипотцой и дрожью в голосе:

- Потрогай меня.

Паша замирает и молчит. Я зажмуриваюсь, представив, что он может теперь подумать обо мне? Он решит, что я какая-то шлюха?

- Ты… серьёзно? – в его голосе нет, ни усмешки, ни осуждения. В нём звучит надежда. Надежда на большее.

- Да, - говорю.

Слышу, как он выдыхает. И боюсь посмотреть в зеркало, где увижу его лицо.

- Если я… только начну, - произносит он низко, - То… уже не смогу остановиться.

Это звучит, как предупреждение. Как контрольный вопрос. Ответ на который положит начало чему-то другому. Чему-то гораздо более глубокому, чем есть между нами теперь.

- Так и не останавливайся, - говорю, давая ему разрешение делать со мной неприличные вещи.

Дыхание его учащается. Как в тот раз, когда он стоял близко-близко. Рука ложится на моё бедро чуть более уверенно. Я издаю тихий вздох, и ладонь его медленно движется выше. Туда, где от нежной и жаждущей плоти его отделяет лишь тонкая грань…

Я закрываю глаза. В невесомости все мои чувства как будто обостряются разом. Я слышу своё дыхание, и его. Чувствую запах собственного желания. И притягательный, жаркий позыв его плоти.

Он тоже хочет меня. Безусловно! Для этого он и затеял игру. Опасную игру. В которую вовлёк меня. Из которой не выбраться.

Эта беззащитность, эта обездвиженность сводит с ума. Я чувствую пальцы его поверх ткани. Мои бёдра разведены, но не сильно. Достаточно, чтобы он мог прикоснуться ко мне…

Я ощущаю, как тёплые пальцы ложатся на плоть поверх ткани и нежно, пульсирующими движениями, принимаются надавливать на неё. Я чувствую, как возбуждаюсь, всё сильнее и сильнее. С каждым мягким давлением пальцев. Как под ними начинает пульсировать в такт.

Я бы с радостью вторила этому, но не могу. Я неподвижна! Я заключена в паутину. Я поймана им, как ночной мотылёк. Я жертва, рабыня! А он – мой палач, мой хозяин. И волен делать со мной, что угодно…

От этой мысли. От этой волнующей близости. От его прикосновений. От собственных фантазий, которые распаляют меня ещё больше… Я быстро кончаю! И содрогаюсь от сладостных судорог, чувствуя скованность, и от этого млея ещё сильнее…

- О, боже мой, - выдыхаю, с трудом открыв глаза. Те как будто слиплись.

Мир вокруг чуть размытый. И какой-то неестественный.

- Давай я тебя опущу? – хрипло произносит Паша.

Он развязывает крепкий узел, и неспешно опускает моё тело на мат. Я оказываюсь на боку, лицом к зеркалу.

До сих пор находясь в этой позе, с чуть согнутой в колене ногой. Я вижу, что боди промокло. Моё телесное боди! На нём пятно. Причём, достаточно явное, прямо в том месте, где только что были Пашины пальцы.