Горькая мысль закралась в сознание, царапнув изнутри: а ведь всё это нужно ему только потому, что он готовится уйти. Учит парней, передаёт знания, показывает, как обращаться с оружием, — всё это шаги к тому, чтобы оставить после себя не пустоту, а защиту. Чтобы, когда он исчезнет в звёздной черноте, здесь осталось что-то, что сможет уберечь тех, кто ему дорог.

Она огляделась и смотрела на всё уже с досадой, почти с обидой: вот не было бы этого корабля и Алор остался бы. Не тянулся бы к звёздам, не вспоминал бы о своём мире, не искал бы дорогу домой. Он был бы здесь, рядом, не как гость из другой Вселенной, а как часть этого мира.

Но корабль был. Он стоял, холодный и равнодушный, словно знал, что рано или поздно заберёт своего пилота обратно в пустоту.

Словно почувствовав её взгляд, Алор поднял голову и посмотрел на Линну. В его глазах не было ни торжества, ни гордости, только спокойная решимость воина, который делает то, что должен. Линна медленно подошла, остановилась рядом, не касаясь ничего, будто боялась нарушить хрупкое равновесие между этим миром и тем, откуда пришёл Алор.

— Зачем? — спросила она тихо, так, чтобы парни не услышали. — Зачем ты учишь их всему этому?

Алор помолчал, потом ответил, глядя не на неё, а на клинок, который держал в руках:

— Потому что, когда меня не станет, я хочу, чтобы вы были в безопасности.

Эти слова ударили сильнее любого разряда. Линна сжала кулаки, пытаясь удержать внутри рвущиеся наружу возражения, но промолчала.

— Пора возвращаться, — объявил всем Алор. Но перед тем, как уйти, он и парни укрыли грот так, что ни один взгляд не смог бы выцепить среди скал тёмный зев входа. Они накинули поверх валунов и расщелин маскировочные сети из особого волокна, почти невидимые, сливающиеся с камнем и тенью, будто сами скалы решили спрятать свою тайну. По краям расставили ложные камни, отлитые из лёгкого композита: с виду обычные обломки, какие веками лежат у подножия гор, но внутри — хитрая система креплений, удерживающая всю конструкцию в идеальной неподвижности.

— Сюда ещё придётся вернуться, — бросил Алор, отходя на шаг и оглядывая результат.

Рамэль хмыкнул, поправляя край сети так, чтобы тень легла ровно, и покосился на Алора:

— Хотелось бы овладеть оружием в совершенстве. Чтобы, если придётся… ну, ты понимаешь.

Сэмэль кивнул, будто подхватывая мысль:

— Чтобы не попасть впросак, когда это будет действительно нужно.

Алор на мгновение задержал взгляд на каждом из них, потом чуть заметно улыбнулся:

— В следующий раз попрактикуетесь, — ответил он. — Но сначала — теория. Нужно, чтобы вы не просто знали, как нажать на спуск, а понимали, когда этого делать не стоит. Сила без понимания — это не защита, это опасность.

Вэллэн, который до этого молча возился с одним из креплений, выпрямился и посмотрел на грот так, словно пытался запомнить каждую трещину в скале:

— А если кто-то всё же найдёт?

— Тогда они увидят только камни и тень, — уверенно сказал Алор. — И ничего больше. Но лучше, чтобы не находили. А теперь уходим, — наконец сказал он, делая шаг прочь от укрытого грота. — Да и принцессу вернуть в её покои надо.

— А это без проблем! — подмигнул Линне Сэмэль, расправляя крылья во всю ширь. И прежде, чем она успела хоть слово сказать, стремительно подхватил её и взмыл в небо.

Линна только и успела, что удивлённо охнуть и глянуть вниз. Там мелькнули смеющиеся лица парней, а чуть в стороне стоял Алор. Его взгляд следил за ними, и в нём читалось явное недовольство, будто Сэмэль только что нарушил какой-то неписаный, но очень важный закон. В этом взгляде было и раздражение, и едва уловимая тревога: он не любил, когда кто-то рисковал без нужды, особенно если речь шла о Линне.

Ветер ударил в лицо, закружил пряди волос, и Линна невольно вцепилась в плечи Сэмэля, вжимая ногти в плотную ткань его куртки.

— Эй, поосторожнее! — крикнула она, но голос тут же унесло порывом, будто небо решило не оставлять от её возмущения даже эха.

Сэмэль лишь расхохотался, запрокинув голову так, что на миг стал похож на мальчишку, которому впервые доверили самое большое приключение в жизни:

— Что, боишься высоты?

— Боюсь, что ты меня уронишь!

— Никогда! — уверенно заявил он, но тут же хитро прищурился, будто специально хотел подогреть её беспокойство. — Ну, разве что случайно. Но это вряд ли.

Они неслись над тёмными крышами, над сонными садами, над башнями, чьи шпили царапали звёздное небо.

— В следующий раз предупреждай! — снова крикнула Линна, уже скорее по привычке, чем всерьёз. В глубине души ей даже нравилось это безумное чувство полёта, но признаваться в этом она бы ни за что не стала.

— Есть, принцесса! — отсалютовал Сэмэль, но тут же снова расплылся в улыбке, не в силах сдержать восторг. — Ладно-ладно, буду парить, как бабочка.

Они подлетели к окну её покоев. Сэмэль аккуратно опустил Линну на подоконник, задержавшись на секунду, будто хотел убедиться, что она твёрдо стоит на ногах и не покачнётся от внезапного возвращения к неподвижности.

— Всё, доставлена в целости и сохранности, — торжественно объявил он, приложив руку к груди и слегка поклонившись, насколько позволяла поза на узком выступе.

Линна покачала головой, пряча улыбку, но в глазах у неё всё равно плясали смешинки:

— Тише ты, мадам Бёрн разбудишь. И поверь, я скажу ей, что это ты умыкнул меня, и представь, что она сделает с тобой, подключив ещё и советника Грача.

— Всё, понял, улетаю, — тут же скорчив мученическую гримасу, Сэмэль отступил на шаг, будто от одного упоминания мадам Бёрн его уже начинало подбрасывать вверх силой ужаса. — Даже не оглядываюсь. Даже не дышу.

Он взмахнул крыльями, и тень его скользнула по стене, растворяясь в темноте. Линна ещё секунду стояла на подоконнике, вдыхая прохладный ночной воздух, а потом тихо вздохнула, скользнула внутрь комнаты и бесшумно закрыла окно, оставив за стеклом только звёзды и тишину.

В комнате было тихо и темно, только лунный свет ложился на пол бледными квадратами. Она медленно сняла костюм, умылась прохладной водой, и легла, натянув одеяло почти до носа. Она лежала, и в её голове всё ещё крутились образы: мерцающие линии на стенах грота, корабль, фиолетовое свечение плазменных пушек, сосредоточенное лицо Алора, когда он объяснял настройки грави-клинков…

И только когда усталость наконец начала заволакивать сознание, она вдруг вспомнила.

Бал. Через три дня.

Эта мысль ударила её, как холодная вода. Три дня — и ни одной секунды, чтобы остаться одной. Ни одной, чтобы просто посидеть у окна, глядя на звёзды и думая о том, что происходит между ней и Алором. Вместо этого — примерки, репетиции танцев, бесконечные обсуждения нарядов, наставления мадам Бёрн о том, как держать веер, как наклонять голову, как улыбаться так, чтобы никто не догадался, что у тебя внутри всё переворачивается.

Линна тихо застонала и уткнулась лицом в подушку. Казалось, весь дворец только и ждал этого бала, чтобы окончательно поглотить её в водоворот церемоний и взглядов, где каждый жест должен быть правильным, каждый взгляд — скромным, а каждая мысль — скрытой за вежливой улыбкой. А ведь ей нужно было столько всего обдумать. Столько всего понять.

Она закрыла глаза, пытаясь удержать в памяти лицо Алора таким, каким видела его сегодня: не холодным и отстранённым, а живым, увлечённым, объясняющим устройство чужого мира так, будто хотел, чтобы она его поняла. Но сон уже тянул её вниз, размывая очертания, превращая воспоминания в обрывки света и шёпота.

«Завтра, — подумала она, проваливаясь в темноту. — Завтра я всё обдумаю».

Дни до бала и приезда знатных гостей промчались так стремительно, будто кто-то щёлкнул пальцами — и вот он, долгожданный день, ради которого Велдор Третий был готов перевернуть само небо, лишь бы оно сияло ярче обычного!

Король готовился к этому дню с размахом, достойным легенды: ему предстояло принять соседние королевства, и «не ударить в грязь лицом». Нет, Велдор хотел не просто «не ударить» — он хотел ослепить, ошеломить, заставить гостей потом годами рассказывать дома: «Ты не поверишь, что я видел!»