— Это наука и техника, а не волшебство, — тихо ответил Алор, и в его голосе не было высокомерия, только спокойная уверенность.

Линна осторожно тронула один из экранов, и тот мягко засветился под её пальцами, словно откликался на прикосновение.

— Ты совсем не помнишь, как попал к нам? — спросила она, не отрывая взгляда от мерцающей панели.

— Помню, — ответил Алор после короткой паузы, и в голосе его впервые прозвучала та тяжесть, которую он обычно прятал за молчанием. — Чернота. Тоннель, который не должен был существовать. Потом — удар. И этот мир.

— И ты не знаешь, где он? Твой мир?

— Нет. Я провалился сквозь чёрную дыру. Это как… как дверь, которая открывается в случайную точку Вселенной. Я не знаю, в какой галактике оказался. Не знаю, найду ли я Аэлуру или другие знакомые планеты и звёзды, по которым смогу ориентироваться. Моё путешествие может оказаться очень долгим.

Линна замолчала, и в этой тишине было всё: и страх, что он действительно улетит, и горькое понимание, что он не перестанет искать дорогу домой, даже если этот поиск унесёт его за край звёзд.

Алор, будто почувствовав её мысли, мягко улыбнулся, стараясь развеять её тревогу хоть каплей лёгкости:

— Только не трогай вон те штуки с огоньками, — кивнул он на ряд мерцающих модулей у панели. — Иначе будет сирена. И настолько громкая, что сюда сбежится весь дворец и ближайшие деревни.

Линна сделала шаг вперёд, потом ещё один, будто хотела убедиться, что пол под ногами настоящий, а не часть какого-то удивительного сна. Металл под пальцами оказался холодным, но не ледяным, скорее, он хранил в себе какой-то иной холод, не здешний, не земной: будто впитал мороз межзвёздной пустоты и теперь тихо отдавал его тем, кто осмеливался прикоснуться. Она провела ладонью по обшивке, ощущая под пальцами едва заметную вибрацию — ровную, размеренную, как биение сердца. Казалось, корабль был живым и просто ждал, когда его снова позовут в полёт, когда кто-то снова поверит, что небо — это не предел.

— Это… это всё так сложно и необычно, — снова прошептала Линна, и голос её дрогнул от смеси восхищения и растерянности.

Парни, следовавшие за ними по пятам, согласно закивали, не скрывая ни восторга, ни неловкости перед этой чужой, почти волшебной мощью.

Вэллэн, не в силах удержаться, осторожно постучал костяшками по обшивке и тут же отдёрнул руку, будто испугался, что корабль обидится:

— Он будто дышит.

Рамэль хмыкнул, но в его взгляде читалось уважение:

— Не просто дышит. Он помнит каждый свой полёт. Чувствуется.

Сэмэль покосился на Алора:

— И ты управляешь этим… один?

Алор чуть пожал плечами, но в этом жесте не было хвастовства, только спокойная тяжесть ответственности:

— Один. — Он положил ладонь на обшивку, туда, где вибрация была чуть сильнее, и на мгновение замер, словно прислушиваясь к чему-то, слышному лишь ему. — Но я и корабль друг друга понимаем.

Линна снова посмотрела на корабль, и теперь он уже не казался ей чудовищем из чужого мира. Он был хранителем тайн, мостом между звёздами и этим королевством, между прошлым Алора и их общим будущим, если только это будущее вообще могло быть общим.

Алор зашагал к оружейному отсеку, панель с тихим шипением отъехала в сторону, обнажив ряды ячеек, в которых покоилось оружие, отливающее холодным металлом и едва заметным внутренним свечением. Парни подались вперёд, будто их тянула невидимая сила, а Линна замерла у входа в отсек, скрестив руки на груди и старалась выглядеть равнодушной, но взгляд её скользил по каждому предмету, жадно запоминая детали.

— Это не игрушки, — голос Алора звучал ровно, без пафоса, но в нём слышалась сталь, которая не терпела легкомыслия. — Это сила, которую нельзя разбрасывать по ветру. Если возьмёте в руки, то знайте, что она может сжечь не только врага.

Рамэль осторожно коснулся рукояти одного из предметов, но тут же отдёрнул руку, будто обжёгся:

— Что это?

— Компактный плазменный разрядник «Иней», — Алор вынул его и повернул так, чтобы свет скользнул по гладкой поверхности. — При активации он создаёт направленный разряд, который кристаллизует влагу в воздухе и одновременно прожигает броню. Один выстрел и противник либо замёрзнет на секунду, либо получит ожог. В ближнем бою это даёт преимущество.

Сэмэль прищурился:

— То есть он и морозит, и жжёт?

— Именно. Но не пытайтесь использовать его в дождь или в тумане, он может сработать непредсказуемо. Здесь важна точность.

Алор протянул разрядник Рамэлю, но не отпустил, пока тот не посмотрел ему прямо в глаза:

— Держи крепко. Не как игрушку, а как ответственность.

Рядом лежали грави-клинки — тонкие, изящные, почти невесомые на вид. Вэллэн потянулся к одному, но Алор остановил его жестом:

— Сначала слушай. Это не просто сталь. Это сплав с гравитационными модулями. Лезвие можно сделать почти невесомым для молниеносных выпадов, когда враг не успевает моргнуть. Или, наоборот, увеличить массу, тогда удар пробьёт даже латный нагрудник.

Он взял клинок, активировал панель на рукояти и лезвие на мгновение потемнело, будто налилось тяжестью. Алор сделал короткий выпад, и воздух отозвался низким гулом. Потом снова коснулся панели и лезвие стало почти прозрачным, лёгким, как шёлковая лента.

— Вот так, — сказал он, протягивая клинок Сэмэлю. — Попробуй. Но без размаха. Сначала почувствуй баланс.

Сэмэль взял оружие, осторожно сжал рукоять, потом медленно провёл клинком по воздуху и улыбнулся:

— Он будто сам подсказывает, куда бить.

— Потому что он реагирует на твоё движение, — кивнул Алор. — Но помни: если потеряешь контроль над массой, клинок может стать слишком тяжёлым и выбить тебе плечо.

Кэйрон кивнул на небольшой пистолет с выцарапанной руной на рукояти:

— А это?

— Импульсный пистолет «Шёпот бури». Старый, но верный. Руна — просто память о том, кто его сделал. Силы она не даёт, но напоминает, что удача любит тех, кто не торопится. Он стреляет короткими импульсами, которые пробивают броню, не разрушая стены. В тесных помещениях — идеален.

Дарквен, молчавший до этого, кивнул на две малые плазменные пушки, закреплённые на поворотных турелях у шлюзового отсека:

— Эти выглядят серьёзнее.

— Они и есть серьёзнее, — Алор подошёл к одной из турелей, провёл ладонью по панели управления. — Компактные, но мощные. Рассчитаны на абордажные стычки в узких коридорах. При активации катушки тихо гудят, стволы наливаются тусклым фиолетовым свечением, будто внутри рождается миниатюрная буря. Одного залпа хватает, чтобы прожечь броню в три слоя или обрушить переборку.

Он быстро пробежался пальцами по настройкам, и турель чуть повернулась, словно живая:

— Здесь есть режимы: экономный, с короткими импульсами, чтобы экономить заряд и не перегревать систему. И полный разряд — он оставляет после себя оплавленную пустоту. Я знаю каждую настройку наизусть. Но вы должны запомнить главное: это не способ показать силу. Это способ выжить.

Парни переглянулись и в их глазах читалось восхищение, смешанное с лёгким страхом перед тем, какую мощь им сейчас доверили.

— Ты хочешь, чтобы мы научились этим пользоваться? — спросил Кэйрон, сжимая рукоять разрядника.

— Хочу, — спокойно ответил Алор. — Потому что мир не всегда будет ждать, пока вы достанете мечи. Иногда враг приходит с чем-то, против чего мечи бессильны. И тогда вам понадобится то, что может ответить на эту угрозу. Кто знает, что вас ждёт впереди, а с этим оружием вы непобедимы, парни. Есть ещё плазменные пушки, и они вам точно понравятся.

Линна наблюдала за ними, стоя чуть в стороне. Она ловила каждое движение Алора, каждую интонацию, с которой он объяснял принципы работы оружия, и внезапно поймала себя на мысли, что он делает это не просто так. Он не раздаёт игрушки, не хвастается технологиями своего мира — он передаёт им силу, почти божественную по меркам этого королевства. Такое оружие способно повергнуть врага, и никакие мечи, копья, катапульты и стрелы не смогут противостоять ему. Пятое королевство станет непобедимым… но не начнётся ли с этого тихий, ползучий страх перед рихтэнами? Страх, который однажды может превратиться в ненависть.