— И что делать? — топнула ногой Линна, сама не зная, кого спрашивает — себя, луну или судьбу. Она натянула берет пониже, подняла воротник курточки, будто это могло спрятать её любопытство, и решительно устремилась к той же таверне одолеваемая жгучим любопытством.

У дверей таверны она замерла, прислушиваясь к себе: сердце колотилось где-то у горла, а в груди всё сжималось от предвкушения. Помещение было битком набито шумными группами завсегдатаев. Волнами нарастал и расплёскивался смех, а добрая половина присутствующих и вовсе была вынуждена есть стоя, будто сама теснота добавляла блюдам особый вкус. Внутри было шумно и тепло. Воздух пах хмелем, жареным мясом и пряными травами; деревянные балки едва заметно подрагивали от смеха и топота; кто-то бренчал на лютне, кто-то хлопал в такт танцующим.

Линна замерла на пороге. Сердце подпрыгнуло и ухнуло куда-то вниз, но она расправила плечи и скользнула глубже в зал, прячась за спинами гостей, за смехом, за музыкой, за всем этим живым, шумным миром, который на одну ночь стал её укрытием. Толпа подхватила её, закружила, смешала с собой, и на мгновение она даже почувствовала странное облегчение: здесь, среди простых терранцев, она не была принцессой, не была дочерью короля, не была той, что должна быть безупречна. Здесь она была просто девчонкой в берете, которая хотела повеселиться.

Она пробиралась сквозь весёлую суету, стараясь держаться в полутени, не привлекать лишнего внимания. И вдруг, словно по велению свыше, толпа будто расступилась, и взору Линны предстал синеволосый, до неприличия красивый мужчина, одиноко стоящий у резной дубовой стойки, той самой, что служила в таверне баром. Только Алор мог стоять вот так, с небрежной, дерзкой грацией, будто весь этот шум, гам и толкотня были не более чем фоновым гулом, недостойным его внимания.

Её глаза тут же отправились в восторженное путешествие: с затылка, обласкав густые синие волосы, взгляд скользнул по мускулистой спине, по тому, как ткань куртки натянулась, когда он поднял руку, чтобы сделать очередной глоток эля.

«Ну конечно, — мысленно фыркнула Линна. — Ему даже стоять красиво — это, видимо, врождённый талант. Или проклятие. Точно проклятие, иначе как объяснить, что от одного его вида у меня сердце делает кувырок и тут же спотыкается о собственные рёбра?»

Его окружала аура такой силы и достоинства, что вызывала не только трепет, но и лёгкое раздражение, будто он один знал какой-то важный секрет, а всем остальным оставалось только гадать.

Видя его в этом новом свете, на расстоянии, Линна была поражена тем, каким таинственным и непостижимым он мог быть, какой многогранной была его сущность. В каждой из множества сторон его натуры проглядывала одна и та же черта — твёрдое, непреклонное ядро силы и власти. Она видела его бесстрашным, язвительным, взволнованным и спокойным. Но никогда таким, как сейчас… опасно задумчивым.

Линна сделала такой глубокий выдох, что сама удивилась, как могла вмещать в себе столько воздуха, и, опустив голову, принялась пробираться сквозь толпу, ловко лавируя между локтями и кружками, пока не встала у стойки так, чтобы Алор её не заметил. Зато она прекрасно слышала, о чём он говорил с двумя мужиками.

— Что слышно? — спокойно спросил он, отпивая из кружки. — Кто мимо ходил, кто заглядывал, кто чего болтал?

И пока деревенские рассказывали про проезжих купцов, про слухи о волнениях на восточных границах, про то, что в соседнем селе пересох колодец, Линна, как и сам Алор, слушала их, мотая на ус новости. В голове у неё складывалась странная картина: её телохранитель не просто зашёл выпить медовухи, он собирал сведения, оценивал обстановку, держал руку на пульсе жизни деревни, как привык держать её на пульсе угроз, нависающих над дворцом. И от этого понимания сердце сжималось уже не от азарта, а от чего-то куда более глубокого — от внезапного осознания, насколько тяжело ему нести этот груз каждый день.

А затем принцесса встрепенулась, когда услышала женский голос, обращённый к её телохранителю. Она сделала шажок ближе и навострила ушки так старательно, что будь у неё настоящие звериные уши, они бы сейчас встали торчком. И эта болтовня ей решительно не нравилась.

— Для тебя, красавчик, у меня найдётся всё, что тебе будет нужно, — промурлыкала женщина, наклоняясь над стойкой так, что даже тени в углу таверны, кажется, смущённо потупились и сделали вид, что разглядывают узор на половицах.

«Красавчик», — сгримасничала Линна, едва не фыркнув вслух. Она шумно выдохнула, заметив, как Алор изучающее оглядел хозяйку трактира и многозначительно подмигнул ей так легко, будто подмигивание было у него в списке ежедневных дел: «нырнуть в воду, наведаться в деревню, подмигнуть трактирщице и проверить её "периметры"».

— Хочешь выпить ещё, красавчик? — женщина снова наклонилась вперёд, почти выпадая из своей блузки, будто пыталась доказать, что гостеприимство в этих краях измеряется не в кружках эля, а в сантиметрах декольте.

Алор сделал заинтересованный вид или, что вероятнее, просто решил подыграть, чтобы не обидеть хозяйку и не спровоцировать скандал посреди праздника.

— Да, хочу, — спокойно ответил он.

Женщина расплылась в улыбке и налила ему огромную кружку эля. Алор поднял её и залпом выпил так, будто это был не крепкий эль, а простая вода после долгой тренировки.

Линна состроила рожицу, такую выразительную, что, будь рядом кто-то из её фрейлин, точно бы захихикал, а потом и вовсе свалился бы от смеха под стол.

— Ты мне нравишься, парень, — пропела хозяйка, глядя на Алора так, будто уже мысленно подбирала ему место в семейном древе.

Линна сощурила глаза, будто пытаясь испепелить эту фразу взглядом, а потом, понизив голос до максимально грубого, почти басовитого тона, требовательно буркнула:

— Мне тоже эля. И побыстрее.

Хозяйка трактира вздрогнула, будто только сейчас заметила её, и перевела взгляд с Алора на маленького пажа с неожиданно властным тоном.

— Чего-чего? — переспросила она, нахмурившись так, словно заподозрила, что перед ней не паж, а замаскированный королевский инспектор по качеству напитков.

— Эля, — твёрдо повторила Линна, стараясь звучать как можно грубее и мальчишески. — И не наливай половину кружки, я не собираюсь тут сидеть и вздыхать над ней, как над первой любовью.

Трактирщица хмыкнула, но всё же налила ей кружку пусть и не такую огромную, как Алору.

Линна схватила её, сделала один большой глоток и тут же пожалела: эль оказался куда крепче, чем она ожидала. Глаза на секунду расширились, а внутри всё обожгло так, будто она только что выпила кусочек молнии и не целиком, а по частям, чтобы прочувствовать каждый разряд.

«Так, — подумала она, стараясь не закашляться и сохранить лицо. — Значит, эль не мой союзник».

А потом случилось то, чего она боялась больше всего.

Алор вдруг замер — кружка застыла у самых губ, глаза расширились на долю секунды, а потом сузились, будто он только что разгадал самую сложную загадку в своей жизни. Он узнал её.

Линна поняла это по тому, как напряглись его плечи, как пальцы чуть сильнее сжали кружку, как в его взгляде мелькнуло то самое сочетание: шок, раздражение и… едва уловимое восхищение.

Не дожидаясь, пока он скажет хоть слово, Линна резко развернулась и рванула к выходу, сшибая по пути чью-то кружку и бормоча под нос:

— Не видел меня. Не видел. Вообще не существует такой паж. Я — призрак.

Толпа расступалась перед ней, будто сама судьба решила сегодня быть на её стороне или просто терранцы инстинктивно отходили от пажа, который несётся, как ураган в берете. Через мгновение она уже выскочила на улицу, где прохладный ночной воздух ударил в лицо, возвращая способность дышать.

Она прислонилась к стене, закрыла глаза и прошептала:

— Ну вот. Теперь он знает. И что теперь будет?

А где-то внутри, несмотря на весь этот хаос, мелькнула ещё одна мысль, тихая и упрямая: «Зато я попробовала эль. И выжила. Это уже маленькая победа».