А потом, будто в насмешку над её надеждами, дверь таверны скрипнула.
Линна распахнула глаза и вжалась в тень, словно могла стать частью каменной кладки, раствориться в ней, исчезнуть. Из таверны вышел Алор. Не бросился следом, не кричал, не звал её по имени, а просто вышел, остановился на пороге, втянул ночной воздух, будто вынюхивал её страх, и медленно, без спешки, повернул голову ровно туда, где она пряталась.
Их взгляды встретились. В его не было ни гнева, ни упрёка, только эта пугающая, спокойная твёрдость, от которой хотелось одновременно сбежать и шагнуть навстречу. И в этой твёрдости таилось что-то ещё — еле уловимое, тёплое, будто он злился не на неё, а на весь мир за то, что ей вообще пришлось прятаться.
Линна развернулась и шустренько метнулась вперёд, в отчаянной надежде завернуть за угол. Но не тут-то было… Синий, упрямый хвост мягко, но непреклонно обвился вокруг её талии и припечатал к твёрдому телу. А около самого уха тихо, почти ласково прошептали:
— Поймал.
В следующий миг Линна оказалась прижатой к стене постройки, а он упёрся ладонями в стену по обе стороны от её головы, заключив в эту молчаливую ловушку. Она замерла, не решаясь даже дышать, и только сердце колотилось где-то у самого горла, выдавая её с головой. Между ними оставалось совсем немного пространства, ровно столько, чтобы чувствовать тепло его тела, слышать, как ровно и спокойно бьётся его сердце, и понимать, что для него это спокойствие натянутая струна, готовая вот-вот зазвенеть.
Алор склонил голову, разглядывая её так, будто пытался прочесть не слова, а мысли, спрятанные за дерзким взглядом и взъерошенным беретом. В его глазах мелькнуло что-то похожее на восхищение, но мгновенное, едва заметное, но от этого ещё более ценное.
— Ты хоть понимаешь, что творишь? — спросил он негромко, без крика, но в голосе звенела та самая сталь, которая заставляла трепетать даже самых отчаянных разбойников. — Дворец кишит стражниками, мадам Бёрн уже, наверное, подняла на ноги всю прислугу, а ты… ты бегаешь по деревне в образе пажа, пьёшь эль, который тебе и нюхать не положено, и думаешь, что это просто весёлая шалость?
— Это не шалость! — выпалила Линна, сама не зная, защищается она или оправдывается. Щеки пылали, то ли от выпитого эля, то ли от того, как близко он стоял, то ли от собственной дерзости. — Я… я просто хотела прийти на праздник и не быть принцессой, — соврала она, но тут же, поймав его взгляд, чуть тише добавила уже почти правду: — Хоть на одну ночь. Я не знала, что и ты тут будешь. И никто не догадывается, что я исчезла. Все спят.
Алор слегка сощурил глаза, разглядывая её, будто пытался найти в её словах хоть одну трещинку, за которую можно уцепиться, чтобы снова сделать всё простым и понятным: принцесса, долг, безопасность. Но не находил.
Потом он медленно, очень осторожно, протянул руку и убрал с её лица выбившуюся рыжую прядь, спрятав её под край берета. От этого простого бережного жеста у Линны внутри что-то дрогнуло.
— И как ты смогла всё это провернуть? — в его голосе уже не было стали, скорее усталое любопытство.
— Не скажу, — дерзко выпалила она, вздёрнув подбородок, но тут же чуть смягчилась, поймав в его взгляде не строгость, а беспокойство. — Пусть это будет мой секрет. Один маленький секрет в мире, где у меня вообще ничего своего нет.
— Ух, и влетит же охране, — тихо выругался Алор, и в этом ругательстве слышалась не злость, а горькая усмешка над нелепостью ситуации.
Линна потупила взгляд, а потом снова дерзко взглянула на него, и в её глазах плясали отблески уличных факелов и упрямое желание удержать эту ночь, этот миг, эту свободу.
— Я просто хотела свободы, — прошептала она, и в этих словах было столько искренности, что даже он не смог бы её оспорить.
Алор долго смотрел на неё, будто взвешивал каждое слово, каждую эмоцию, каждую тень на её лице. Потом вздохнул.
— Ладно, — сказал он, опуская руки и расплетая хвост с её талии, затем делая шаг назад, но не слишком далеко так, чтобы она всё ещё чувствовала его рядом, как тихий, надёжный щит. — Давай не будем прямо сейчас возвращаться. Но и бродить по тёмным улицам я тебя не пущу.
Линна сначала улыбнулась чуть неуверенно, потом всё шире, чувствуя, как внутри разливается облегчение, смешанное с восторгом. Выпитый эль кружил голову, но не так сильно, как это внезапное ощущение, что её поняли.
— Давай прогуляемся к реке, — предложила она, глядя на него с надеждой, в которой уже не было ни дерзости, ни бравады, только чистое желание побыть чуть дольше там, где она просто Линна. — Там тихо. И звёзды отражаются в воде. Мне кажется, там даже воздух другой.
Алор на секунду прикрыл глаза, будто уговаривая себя согласиться, а потом коротко кивнул, почти незаметно, но этого хватило, чтобы сердце Линны подпрыгнуло от радости.
— К реке, — повторил он, и в его голосе прозвучало что-то новое, не приказ, не долг, а почти согласие разделить с ней эту маленькую, украденную ночь.
Они двинулись вдоль улицы, держась в тени, и ночь приняла их, укрыла своим тёмным крылом, позволив на несколько часов забыть о дворце.
Линна пошла чуть впереди лёгкой, почти танцующей походкой, будто хотела доказать самой себе, что она свободна, пусть и всего на эту ночь. В её движениях сквозила та самая дерзость, которая всегда прорывалась наружу, стоило ей хоть на миг вырваться из дворцовых правил. Но при этом она всё время ловила себя на том, что не уходит далеко, держится так, чтобы Алор оставался где-то рядом, не слишком близко, чтобы не потерять эту иллюзию самостоятельности, но и не настолько далеко, чтобы остаться одной.
А потом случилось то, чего она подсознательно ждала, но всё равно не была готова. Алор неожиданно взял её за руку.
Она невольно вздрогнула, ощутив на своей руке его тёплые сильные пальцы, в этом прикосновении чувствовалась не только сила, но и осторожность, будто он сам боялся спугнуть этот редкий миг. И это прикосновение оказалось настолько приятным, что в первое мгновение у неё перехватило дыхание, а сердце забилось часто-часто, словно хотело вырваться наружу.
Не раздумывая, Линна обхватила его пальцы своими, будто боялась, что он сейчас отпустит, и подняла на Алора взгляд своих прекрасных тёмно-сливовых глаз с длинными ресницами.
Алор чуть сжал её руку в ответ, не сильно, но достаточно, чтобы она почувствовала: он здесь, он не отпустит.
— Так безопаснее, — тихо сказал он, будто оправдываясь перед самим собой. — В темноте легко оступиться.
Но в его голосе не было стальной строгости, только забота, спрятанная за простыми словами.
Линна не стала спорить. Пусть это будет «для безопасности». Пусть он думает, что это просто мера предосторожности. Ей было достаточно того, что их пальцы переплелись, что между ними теперь есть эта тихая, тёплая связь, которую не разорвут ни дворцовые стены, ни чужие приказы, ни даже сама ночь.
— Я не оступлюсь, — прошептала она, чуть улыбнувшись, и вдруг почувствовала, как напряжение, копившееся в ней весь вечер, понемногу тает. — Но… спасибо.
Он кивнул, не отпуская её руку, и они пошли дальше уже не просто телохранитель и принцесса, а как мужчина и девушка, которым этой ночью хотелось просто идти рядом, слушать, как шепчет ветер в кронах, и смотреть, как звёзды рассыпаются по тёмной глади реки, к которой они так стремились.
Когда они наконец пришли к берегу, но не к тому, где она раньше следила за Алором, а к укромному местечку, спрятанному за нагромождением валунов и густыми зарослями ив, — Линна подняла несколько камешков и, улыбаясь, стала бросать их в воду, слушая тихий плеск и наблюдая, как по поверхности расходятся круги. В какой-то момент она неловко ступила на мокрый, скользкий камень, поскользнулась и, потеряв равновесие, едва не рухнула в воду.
Алор метнулся вперёд быстрее, чем успевали подумать глаза, и обвил её талию хвостом: твёрдо, но бережно, так, что она не ударилась ни о камень, ни о воду. В следующее мгновение он уже прижимал её к себе, удерживая, пока она пыталась восстановить равновесие.
