Вэллэн, который до этого только посмеивался, вдруг вытянул шею, глянул вниз, потом вверх, будто пытался поймать ветер словами, и радостно выкрикнул:

— А я думаю, это хорошо! Когда двое смотрят друг на друга так, будто весь мир — это просто фон, значит, впереди нас ждёт что-то большое. Может, даже приключение, которое мы потом будем рассказывать внукам!

Рамэль покосился на него:

— Внукам? У нас ещё даже обеда не было!

Сэмэль хмыкнул, и парни полетели ещё быстрее.

Линна обернулась к Алору:

— Слышишь? Они считают, что мы парочка.

Алор чуть наклонил голову, и его взгляд вдруг стал тёплым, но таким пронзительным, будто он хотел прочесть в её глазах что-то очень важное — тайну, которую она сама ещё не успела осознать. Он не отвёл глаз, и этот горячий взгляд скользнул по её лицу, задержался на вспыхнувших щеках. И Линна вдруг поняла, что ей одновременно хочется спрятаться от него за краем пледа и сидеть вот так вечно, под этим взглядом, который согревал сильнее горного солнца, прогоняя прохладу высоты.

Она нервно поправила прядь волос, которая снова выбилась из косы, и, чтобы скрыть смущение, попыталась пошутить, но слова будто застряли в горле. Вместо этого она отвернулась, делая вид, что с огромным интересом разглядывает горы и реки внизу, словно именно сейчас ей жизненно необходимо пересчитать все изгибы русел и запомнить очертания каждого пика.

Вскоре рихтэны сделали остановку на скалистом уступе, где ветер был чуть тише, а солнце грело по-домашнему. Парни быстро разложили припасы: ломтики вяленого мяса, лепёшки, сушёные ягоды — всё простое, надёжное, то, что не подведёт в пути. Алор молча протянул Линне флягу с травяным настоем, и она благодарно кивнула, пряча за этим движением лёгкое смущение.

Они перекусили, наскоро проверили крепления канатов и узлы, прислушались к шёпоту ветра, словно он мог подсказать, всё ли в порядке. И вскоре снова поднялись в небо. По расчётам парней, при такой скорости и попутном ветре они должны были долететь до Пятого королевства завтра к полудню.

Постепенно суета и напряжение дня начали таять, растворяясь в ровном шуме ветра и мерном взмахе крыльев рихтэнов. Линна куталась в тёплый плед, вдыхая запах горных трав и прохлады, и сама не заметила, как её веки стали тяжёлыми. Время будто растянулось, превратившись в тягучий, убаюкивающий ритм полёта.

Когда она проснулась ближе к вечеру, солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в медовые и алые тона. Они снова сделали привал: рихтэны разминали ноги, проверяли снаряжение, а Линна, ещё не до конца стряхнув с себя остатки дремоты, с улыбкой наблюдала за этой привычной суетой.

Парни, устроившись на камнях, будто только и ждали, когда она проснётся, чтобы обрушить на них лавину вопросов. Сначала они накинулись на Алора с жадным любопытством, как дети, которым впервые показали звёзды.

— Расскажи ещё про космос, — просил Вэллэн, поджимая ноги и наклоняясь вперёд, будто боялся пропустить хоть слово. — Про другие миры. Про твой мир. И про аэлорцев… ну, про ваши обычаи, про то, как вы живёте.

Алор отвечал спокойно, подбирая слова так, чтобы они были понятны крылатым воинам, привыкшим к ветру и скалам, а не к бескрайним просторам Вселенной. Он рассказывал о далёких планетах, о звёздах, которые видны только с определённых орбит, о том, как аэлорцы чувствуют пространство — не глазами, а всем телом, будто космос был для них не пустотой, а огромной, живой дорогой.

Потом парни переключились на принцессу и завалили её вопросами о терранцах, о жизни в королевстве, о традициях, о дворцовых церемониях и даже о самых мелких бытовых привычках, которые казались им удивительными.

— А правда, что у вас на приёмах нельзя скрещивать ноги? — с серьёзным видом спросил Сэмэль, будто от этого зависела судьба мира.

Линна рассмеялась:

— Правда. Но не потому, что это преступление, а потому, что так принято. Хотя, честно говоря, я пару раз забывалась и всё-таки скрещивала. И никто не казнил.

Рамэль хмыкнул:

— Значит, у вас там не всё так строго, как рассказывают.

— Строго — да. Но не безнадёжно, — улыбнулась Линна. — Традиции нужны, чтобы помнить, кто ты. Но они не должны мешать дышать.

Кэйрон, до этого молчавший, вдруг задумчиво произнёс:

— Интересно… У нас всё просто: небо, ветер, долг. А у вас — целый мир правил.

Алор, стоявший в стороне, чуть склонил голову, будто прислушиваясь не к словам, а к тому, что оставалось между ними.

— В каждом мире свои правила, — тихо сказал он. — Но есть и общие: держаться рядом, не бросать своих, смотреть вперёд, даже когда страшно. Вот эти правила, мне кажется, везде одинаковые.

На мгновение над уступами повисла тишина — не неловкая, а тёплая, словно все вдруг почувствовали, что, несмотря на разные миры и традиции, их объединяет что-то большее.

Вскоре они снова поднялись в небо, и ночь медленно опускалась на горы, укутывая их тёмным плащом. Звёзды загорались одна за другой, и казалось, что сам путь теперь освещают не только лучи заходящего солнца, но и эти далёкие огни, будто кто-то наверху тихо подсказывал: «Летите. Вы на верном пути».

Сутки спустя они действительно оказались в Пятом королевстве. С высоты Линна увидела знакомые очертания дворцовых башен, крепостных стен, садов и тут же поняла: что-то не так. Над замком развевались боевые стяги, у ворот выстроились повозки с провизией и оружием, а во внутреннем дворе маршировала гвардия, звеня сталью.

— Папенька, — тихо произнесла Линна, и сердце у неё сжалось.

Клетка плавно опустилась на дворцовую площадь, а следом приземлились рихтэны — пять крылатых фигур, чёрных на фоне ясного неба. Стражники замерли, побледнев так стремительно, будто кто-то дёрнул невидимый рычаг «бледность максимум». Мечи и копья дрогнули в их руках, острия сами собой повернулись к незнакомцам, и в наступившей тишине было слышно только нервное дыхание гвардейцев, тихий хруст доспехов и подозрительный шорох крыльев рихтэнов, которые инстинктивно напряглись, но благоразумно не раскрылись во всю ширь.

Дарквен сделал шаг вперёд, и по рядам стражи прокатился испуганный ропот, похожий на шёпот толпы, увидевшей, как чашка сама по себе прыгнула со стола. Он был огромен, суров, и крылья его, даже сложенные, отбрасывали тень, в которой могли бы укрыться двое терранцев, а при желании и третий, если бы сильно прижался.

— Спокойно, — тихо, но твёрдо произнёс Алор, выступая вперёд и вставая между рихтэнами и стражей, словно живой щит, который ещё и умеет убедительно говорить. — Опустите оружие. Они — союзники. Не враги.

Линна не стала ждать ни секунды, ни даже полсекунды. Она выскользнула из клетки и побежала ко дворцу так, словно забыла про всякий этикет, про достоинство принцессы и про то, что за ней наблюдают десятки глаз. Ворота внутреннего двора распахнулись, и оттуда вышел Велдор Третий, король Пятого королевства, в полном боевом доспехе, с мечом на поясе, с лицом осунувшимся и постаревшим за эти дни. Увидев дочь, он застыл на мгновение, потом доспехи загремели, и король бросился к ней с такой поспешностью, что стража оторопела.

— Линна, звёздочка моя! — голос его дрогнул, и в этих словах были все дни тревоги, все бессонные ночи, все приказы, которые он отдавал, чтобы найти её.

— Папочка! — Линна уткнулась ему в грудь, в холодную сталь нагрудника, и всхлипнула. — Я жива. Я вернулась. Всё хорошо.

Он обнял её, и на миг суровый король, готовый к войне, стал просто отцом, который боялся потерять единственное дитя. Потом он поднял голову, увидел за спиной дочери фигуры крылатых существ, и рука его инстинктивно легла на рукоять меча — чисто рефлекторно, как у того, кто слышит шорох в тёмной комнате и тянется к фонарику.

— Что это? — прошептал он.

— Это — рихтэны, папа, — Линна вытерла слёзы, выпрямилась, и в её голосе зазвучала та самая королевская сталь, которую Алор уже видел в пещере вождя, только теперь к ней добавилась лёгкая нотка «я тут главная, и не спорьте». — Они прилетели, чтобы заключить с нами союз. И ты сейчас пойдёшь в зал, выслушаешь их и будешь вежливым. Очень вежливым. Настолько вежливым, что даже скажешь «пожалуйста» и «благодарю», а если очень повезёт ещё и улыбнёшься. Потому что они только что спасли твоё королевство от грядущей войны с Морнтаром. Ты же в Шестое направился?