Линна дулась на Алора несколько дней, и это была не тихая обида, а целая буря, которую она носила с собой, как грозовую тучу. Она не разговаривала с ним, не смотрела в его сторону, не приходила на тренировки и всё время держалась в окружении фрейлин, мадам Бёрн и охранников, будто они были её живой бронёй. Если они случайно встречались в коридоре, она разворачивалась и уходила, высоко подняв подбородок, а подол её платья хлопал по полу так резко, будто каждый шаг был маленьким, но точным ударом, эхом, отдававшимся в пустых галереях.

Алор не пытался её остановить. Он знал, что она права, и это злило его больше всего. Злило, что он сам всё испортил, злило, что не мог найти слов, чтобы всё исправить, и злило ещё сильнее от того, что эти слова, даже если бы нашлись, всё равно ничего бы не изменили. В груди у него всё сжималось, стоило только увидеть её профиль в дальнем конце зала или услышать звонкий, нарочно громкий смех, который явно предназначался не для него.

Сэмэль наблюдал за этой молчаливой войной и однажды шепнул Рамэлю:

— Они поссорились?

— Очевидно.

— Из-за чего?

Рамэль вздохнул, почесал затылок и посмотрел туда, где Линна, не читая, водила пальцем по строчкам книги:

— Из-за всего. И из-за ничего. Просто, когда между двумя столько напряжения, любая мелочь становится поводом сорваться. А между ними… там не просто напряжение. Там будто воздух искрит.

Вэллэн однажды подсел к Линне в саду, где она сидела одна, делая вид, что читает, хотя страница уже пять минут оставалась той же самой.

— Ваше Высочество, — начал он осторожно, — можно тебя отвлечь?

— Можно, — буркнула Линна, не поднимая глаз.

— Он тоже страдает. Просто не показывает.

Она вскинула на него взгляд, полный боли и злости, такой острый, что Вэллэн невольно чуть отодвинулся.

— А мне какое дело? — почти прошипела она.

Он улыбнулся мягко, без насмешки, как улыбаются тем, кто сейчас слишком уязвим, чтобы выдержать даже доброе слово:

— Тебе есть дело. Ты просто пока не хочешь этого признавать.

Линна резко захлопнула книгу, будто хотела этим хлопком закрыть и все свои чувства. Но глаза предательски заблестели.

Рихтэны, не сговариваясь, окружили её — все, кроме Дарквена, который по-прежнему был с Алором. Парни старались развеселить Линну: рассказывали истории о полётах, показывали, как по-разному ведут себя крылья в шторм и в штиль, даже устроили маленькое представление — поднимали кого-то из придворных в небо на руках. Фрейлины визжали, вцеплялись в парней и прижимались к их твёрдой груди, а те только смеялись, будто это была самая весёлая игра на свете. У рихтэнов было много поклонниц, и они, кажется, искренне радовались этому вниманию, но при этом ни на секунду не забывали, кто они и для чего во дворце.

И вот однажды, когда очередная стайка девушек снова закружилась вокруг Рамэля и Сэмэля, хихикая и строя глазки, Линна не выдержала и с грохотом захлопнула книгу.

— Ох, да хватит уже! — вырвалось у неё.

Рамэль тут же повернулся к ней, будто только и ждал, когда она заговорит:

— Сегодня Алор поднимает корабль, и мы с ним. Мы могли бы взять тебя с собой. Просто чтобы ты увидела, что это. Тебе ведь интересно?

Линна замерла. Сердце подпрыгнуло и забилось где-то у самого горла.

— Но как? За мной охрана повсюду, а Алор, зная мои хитрости, удвоил стражу, когда его нет рядом. Да и мадам Бёрн, как летучая мышь, всё слышит.

Сэмэль хитро прищурился и наклонился к ней:

— Открой окно. И я заберу тебя. А потом верну. Никто и не заметит.

Линна смотрела на него, и в её глазах разгорался тот самый огонёк, который появляется, когда хочется нарушить все правила сразу. Она чуть не расцеловала Сэмэля от радости.

Ночью, когда дворец погрузился в сонную тишину, нарушаемую лишь редкими шагами стражи да шорохом ветра в галереях, Линна, одетая в тёмный, неприметный костюм с капюшоном, скрывавшим её лицо, распахнула окно и замерла на подоконнике. Внизу, в темноте, мелькнули крылья, и через мгновение Сэмэль бесшумно приземлился прямо на край, балансируя с той невероятной лёгкостью, с какой рихтэны делали всё, что связано с полётом. Он улыбнулся и протянул руки:

— Готова?

Линна, не раздумывая, шагнула вперёд, раскрывая объятия, и Сэмэль подхватил её, прижимая к себе, чтобы она не потеряла равновесие.

— Держись крепче, красавица! — усмехнулся он, и в тот же миг они взмыли вверх, разрывая темноту стремительным взмахом крыльев.

Рядом, словно тень, мелькнул Рамэль:

— Алор нас прибьёт!

— Пусть попробует! — рассмеялась Линна, и этот смех был похож на звон колокольчиков, который наконец-то прорвался сквозь все её обиды и страхи.

Ветер ударил в лицо, рванул капюшон, и Линна откинула его, подставляя лицо потоку воздуха. Она смотрела вниз, где дворец казался игрушечным, а сады — зелёными лоскутами, и чувствовала, как внутри что-то освобождается, будто вместе с каждым взмахом крыльев улетали и её злость, и её боль, и даже её гордость.

Рихтэны летели слаженно, как единый организм. Сэмэль держал Линну крепко, но бережно, будто она была самым хрупким и самым ценным грузом, который ему когда-либо доводилось нести.

— Смотри! — крикнул Рамэль, указывая вперёд на закат, окрашивавший небо в красно-золотые тона. — Вот оно! То, ради чего мы живём!

Линна смотрела, и сердце её пело. В этот момент она поняла: небо не прощает слабости, но и не судит за ошибки. Оно просто даёт свободу и эту свободу она сейчас чувствовала каждой клеточкой.

Но где-то в глубине души всё же шевельнулось тревожное предчувствие: «А что скажет Алор?» И от этой мысли радость стала ещё острее, потому что теперь это был не просто полёт — это был вызов. И она была готова его принять.

Они приземлились на берегу той самой реки, Линна ещё слегка покачиваясь от полёта, огляделась: вокруг шелестела трава, над водой висела лёгкая дымка, а вдалеке, в скалистом склоне, чернел вход в грот. Всё выглядело так привычно, так по-земному, что на мгновение ей показалось, будто весь этот полёт был просто сном.

Но Рамэль, кивнув в сторону грота, сказал:

— Пойдём. Там он его прячет.

Линна нахмурилась:

— Кого?

— Корабль. Тот, на котором он прилетел.

Она замерла. В её голове это никак не укладывалось: корабль? Здесь? В её мире, где летают только птицы да рихтэны?

Сэмэль, заметив её замешательство, усмехнулся:

— Мы были в изумлении, когда его увидели. Особенно, когда Алор его из воды поднял.

Парни повели её к гроту, а Линна шагала следом, чувствуя, как в груди нарастает странное, колючее чувство: смесь страха, любопытства и какого-то почти детского предвкушения.

Когда они вошли внутрь, темнота навалилась на неё, как тяжёлое одеяло. Но уже через мгновение по стенам побежали тонкие линии света, будто трещины, сквозь которые просачивалось сияние. Грот оказался не просто пещерой, а чем-то вроде естественного ангара: своды уходили высоко вверх, а в центре, занимая почти всё пространство, стоял он — корабль.

Линна остановилась, не в силах сделать ни шага дальше.

Он был не похож ни на один корабль, который она видела в книгах или на гобеленах. Не деревянный, не парусный, не изящный, как ладья, и не грозный, как боевой драккар. Он был… чужим. Гладкие, будто отлитые из единого куска металла, бока переливались тусклым серебристо-серым цветом, местами тронутым синевой, словно на поверхность легла тонкая плёнка воды. Линии корпуса были плавными, но в них чувствовалась сила как в изгибе крыла хищной птицы перед броском. Нос корабля слегка задирался вверх, будто он и сейчас рвался в небо, а не смиренно стоял на каменном полу. От корабля веяло холодом и чем-то ещё — чем-то древним, мощным и бесконечно далёким.

Сначала её накрыл страх. Настоящий, первобытный, от которого холодеют кончики пальцев и хочется отступить, спрятаться за спины рихтэнов, потому что перед ней было нечто, что не должно существовать в её мире. Это было как увидеть молнию вблизи — прекрасно и смертельно опасно одновременно.