Алор аккуратно, но твёрдо удержал её за плечи, поставил ровно и сказал:

— Осторожнее, здесь скользкий пол.

И ушёл.

Линна осталась стоять, глядя ему вслед, а Рамэль, который всё это видел, тихо пробормотал:

— Знаешь, если бы я так к кому-нибудь прилип, мне бы уже крылья подрезали. А тут — «осторожнее, скользко». Это у них называется ухаживание по-аэлорски.

Кэйрон фыркнул:

— Может, у него просто рефлекс: если кто-то падает, надо поймать. Это не романтика, это инстинкт самосохранения.

На четвёртый день Линна надушилась цветочными духами, которые считались самыми тонкими и притягательными, и весь день крутилась возле Алора, надеясь, что его аэлорское чутьё сработает. Алор действительно поднял бровь, принюхался и произнёс:

— Что-то горит? Нет, это духи. Красиво пахнет.

Линна едва не взвыла.

Сэмэль, который стоял неподалёку, сдерживался, чтобы не расхохотаться:

— «Красиво пахнет». Это почти признание. Почти.

— Почти — не считается! — прошипела Линна.

— Зато считается, что ты очень стараешься, — подмигнул он. — Если он не заметит, мы ему сами расскажем. В деталях. С картинками.

Линна посмотрела на него с подозрением:

— Никаких картинок.

На пятый день Линна пренебрегая этикетом и позывные гримасы от Грача села рядом с Алором на вечернем ужине, постоянно касалась его руки «случайно», наклонялась поближе, смеялась над его словами, даже над теми, которые совсем не были смешными. Алор был вежлив, спокоен и непробиваем, как каменная стена.

Кэйрон, сидевший рядом с принцессой, молча наблюдал за этой сценой, потом наклонился к Линне и тихо, но отчётливо произнёс:

— Если ты хочешь, чтобы он заметил, не надо притворяться, что касаешься его случайно. Скажи прямо: «Алор, ты мне нравишься».

Линна покраснела так, что стало видно даже при свете свечей.

— Я не могу так прямо! — прошептала она.

— Почему? — спокойно спросил Кэйрон. — Ты принцесса. Ты можешь сказать всё, что хочешь. Даже то, что звучит глупо. Особенно то, что звучит глупо. Потому что, когда говоришь правду, она иногда звучит глупо. Но это всё равно правда.

Линна сжала кулаки, потом разжала.

— Ладно. Я подумаю.

— Подумай, — кивнул Кэйрон и снова вернулся к еде, будто только что не перевернул весь её мир.

А Алор, который, казалось, ничего не замечал, вдруг чуть наклонил голову, посмотрел на Линну и тихо сказал:

— Ты сегодня какая-то… беспокойная.

Линна замерла, потом выдавила улыбку:

— Просто… много дел.

— Понятно, — кивнул Алор и снова уткнулся в тарелку.

Когда ужин закончился, Дарквен встал и сказал Алору:

— Надо обсудить планы на завтра. Есть пара моментов, которые требуют внимания.

Алор кивнул и пошёл за ним, даже не оглянувшись. Дарквен чуть приостановился, бросил на Линну взгляд, в котором плескалось веселье и спокойно произнёс:

— Лучше займитесь своими обязанностями ваше высочество, и не отвлекайте Алора по пустякам.

Линна уже было открыла рот, чтобы отчитать его — да так, чтобы эхо по всему залу прокатилось. В груди всё вскипело: да как он смеет? Как будто Алор его личная собственность, будто эти крылья дают ему право решать, кому и когда можно с ним говорить!

«Нет уж, дудки!» — пронеслось у неё в голове, и она чуть не рыкнула — в самом прямом смысле, как разъярённая кошка, готовая выпустить когти. Даже плечи невольно приподнялись, а пальцы сжались в кулаки.

Но в последний миг она сдержалась. Не потому, что испугалась Дарквена — о нет, принцесса Пятого королевства никого не боялась. Просто поняла: если сейчас сорвётся, будет выглядеть так, будто оправдывается. А оправдываться она не собиралась.

Вместо этого Линна медленно приподняла подбородок, расправила плечи и, глядя Дарквену прямо в глаза, произнесла с ледяной вежливостью, от которой даже у самых стойких мурашки по коже бежали:

— Мои обязанности включают в себя заботу о тех, кто служит короне. А Алор служит короне и мне. Значит, и моё внимание не пустяк, а часть моей работы.

Дарквен чуть склонил голову — не в поклоне, а скорее в признании, что услышал. Его лицо осталось непроницаемым, но в глазах мелькнуло что-то вроде уважения.

— Тогда пусть ваша забота не мешает ему выполнять эту службу, — так же спокойно ответил он и, не добавив больше ни слова, двинулся дальше.

Линна смотрела им вслед, чувствуя, как внутри всё сжимается. Но гордость не позволила ей броситься следом. Вместо этого она гордо вздёрнула подбородок, развернулась и пошла прочь, будто именно она решила уйти первой, будто это был её собственный, тщательно продуманный манёвр, а не попытка скрыть, как сильно её задел холодный и молчаливый уход Алора.

Фрейлины, шедшие позади, переглянулись, но ни одна не посмела и слова сказать. Даже воздух вокруг принцессы сейчас казался колючим, лучше не трогать, не задевать, не напоминать.

Вэллэн подошёл к ней и тихо шепнул:

— Не переживай. Дарквен его сейчас будет мучить стратегиями, тактиками и прогнозами погоды. А ты… ты просто будь собой. Ну, или надень платье с бантиком. Говорят, бантики работают лучше любых стратегий.

— Да идите вы все! — прошипела Линна и, подхватив подол платья, устремилась в покои. За ней торопливо семенила группка фрейлин и мадам Бёрн, но принцесса даже не обернулась: ей хотелось только одного, чтобы её оставили в покое.

В комнате она рухнула в кресло, уткнулась лицом в ладони и выдохнула:

— Тонкие намёки не работают. Если не работают тонкие, значит, надо придумать что-то посущественнее.

И она придумала.

Поздно ночью, когда дворец затих, а коридоры погрузились в бархатную темноту, Линна тихонько пробралась в покои Алора. Сердце колотилось где-то в горле, а в голове крутилась одна мысль: «Если я сейчас не сделаю этого, я никогда не узнаю, есть ли у нас хоть какой-то шанс».

На цыпочках она подошла к постели и юркнула под одеяло, прижимаясь к тёплому, сильному телу. В тот же миг Алор распахнул глаза — резко, будто его ударили. А потом всё случилось слишком быстро: Линна ахнула, когда он оказался сверху, придавив её своим обнажённым телом. В этот момент она сделала ещё одно открытие — Алор спал голым.

— Что ты здесь делаешь? — спросил он, ещё не совсем очнувшись ото сна, голос звучал глухо, будто пробивался сквозь густой туман.

— Мне стало страшно. Приснился кошмар. А ты мой телохранитель и верный страж. Я хочу остаться с тобой, — прошептала Линна, стараясь, чтобы голос звучал ровно, но дрожь всё равно проскальзывала в словах.

Алор прикрыл глаза, будто пытался собрать мысли в кучу, и простонал:

— Линна… Принцесса не должна этого делать. Тем более спать в одной постели с мужчиной, который не является её мужем.

— Правда? — Линна соблазнительно провела языком по губам и чуть выгнулась, стараясь поймать его взгляд. — А если я не хочу думать о том, что должна и чего не должна?

Алор прищурился, а затем резво соскочил с постели и быстро натянул штаны. Его движения были резкими, почти отчаянными, будто он пытался убежать не только от неё, но и от самого себя.

— Тебе лучше уйти, Линна.

— А если не хочу? — она перевернулась на бок, наблюдая за ним, и в её взгляде уже не было кокетства, только упрямая решимость.

Алор встал перед ней и произнёс ровно, без предисловий:

— Я знаю, что ты делаешь, — он замер, сжав кулаки, и смотрел на неё так, будто пытался прочесть в её глазах что-то, что могло бы оправдать его слабость.

— Что я делаю? — Линна подняла бровь с невинным видом.

— Ты пытаешься привязать меня к себе. Духи, прикосновения, платья, ужины, а теперь забралась в мою постель. Ты думаешь, что это сработает?

Линна побледнела, потом покраснела. Улыбка исчезла.

— Я не…

— Не лги, — его голос был тихим, но жёстким. — Я знаю, что ты хочешь. И это нечестно.

— Нечестно?! — Линна вскочила, и глаза её загорелись. — Ты хочешь говорить про честность? Ты всё это время молчал, делал вид, что ничего не замечаешь, а теперь обвиняешь меня?