— Я забываюсь? — она ткнула его пальцем в грудь, твёрдую, как камень. — Это ты забываешься! Ты на моей территории, призванный моим мотоциклом. И раз уж нам, судя по всему, придётся иметь дело друг с другом, запомни одну простую вещь, Гад. Я — Варвара. И у меня сегодня был отвратительный день! Я устала, я грязная, у меня порезана рука, и я хочу жрать. Так что весь твой демонический пафос, золотые глазки и чёрные молнии засунь себе знаешь куда? В Третий Круг Бездны! Потому что если нам суждено торчать вместе, то давай сразу проясним: последнее слово здесь будет за мной. Понял?

Она закончила свою тираду и замерла, тяжело дыша. Гад смотрел на неё сверху вниз с выражением абсолютного, незамутнённого шока. За многие тысячелетия его существования с ним ещё никто так не разговаривал. Цари падали ниц, герои трепетали, мудрецы заикались. А эта... эта взъерошенная, перепачканная машинным маслом девчонка с дырой на футболке и безумными глазами только что сказала ему засунуть его пафос в Бездну.

И, сам того не ожидая, он вдруг почувствовал к ней уважение. Крошечное, микроскопическое, тщательно скрытое за гримасой недовольства, но всё же уважение. Она не сломалась. Не упала в обморок. Не начала молить о пощаде. Она наорала на него в ответ. Это было ново.

— Что ж, Варвара, — произнёс он, и его голос стал тихим, вкрадчивым, но в нём всё ещё звенел металл. — Вижу, наше вынужденное партнёрство будет познавательным. Для нас обоих.

Он щёлкнул пальцами. Вспышка чёрного света — и порез на руке Вари затянулся, оставив лишь слабый розовый шрам. Усталость как рукой сняло. Даже футболка стала выглядеть чуть чище.

— Это аванс, — пояснил он, поймав её удивлённый взгляд. — Мои силы ещё не на нуле. Но если мы не начнём генерировать хоть какую-то удачу, пусть даже самую микроскопическую, меня не хватит и на неделю. Так что, «хозяин», командуй. С чего мы начнём наш путь к твоей эфемерной удаче?

Варя смотрела на свою зажившую руку, на свою чистую футболку, и чувствовала, как внутри, где раньше плескалось только отчаяние, начинает закипать дикая, безбашенная энергия. У неё есть личный демон. Демон удачи. Рядом с ней. И он будет делать всё, чтобы ей везло. Пусть даже из чистого эгоизма.

Ее губы дрогнули в хитрой улыбке. Она подошла к мотоциклу, села на него и положила руки на ржавый руль.

— С чего начнём? — переспросила она, глядя на ромашки на коляске, которые в свете заходящего солнца и адского сияния Гада выглядели как цветы на собственных похоронах. — Для начала, Гад, мы заведём этот чёртов мотоцикл. А потом... Потом поедем есть торт. Я свой день рождения ещё не отметила.

Гад скривился так, будто его заставили глотать гвозди, но послушно, с грацией разъярённой пантеры, уселся в коляску. Ромашки рядом с ним, демоном из Бездны, смотрелись настолько сюрреалистично, что Варя не выдержала и расхохоталась. Смех был истерический, громкий, очищающий. Она смеялась над своей жизнью, над Вселенной, над демоном, застрявшим в коляске, и над собой.

Гад бросил на неё испепеляющий взгляд.

— Смейся, смейся, — пробормотал он. — Посмотрим, как ты запоёшь, когда поймёшь, что твой личный демон удачи — это не подарок, а проклятие. Потому что для того, чтобы тебе повезло, сначала кому-то другому должно крупно не повезти. Таков баланс. Ты готова к этому, Варвара?

Варя перестала смеяться. Она посмотрела в его золотые, пылающие адским пламенем глаза. И впервые за этот сумасшедший день сказала абсолютно серьёзно:

— Знаешь что, демон? Ради того, чтобы изменить свою жизнь, я готова на всё. Даже поиграть в твои игры. А теперь держись крепче.

Глава 3. Торт, пистолет и два ствола

Мотоцикл катил по ночному городу, издавая звуки, которые могли бы напугать даже видавший виды трактор. Двигатель не просто работал — он пел. Пел хриплую, пропитанную мазутом и древней магией песнь, от которой у редких прохожих волосы вставали дыбом, а собаки начинали подвывать в тональности ля-минор.

Варя сидела за рулём, вцепившись в ржавый руль так, словно от этого зависела её жизнь. Что, в общем-то, было недалеко от истины. Ветер трепал её спутанные волосы, а в лицо летела какая-то мошкара, которую она героически игнорировала. Она впервые в жизни управляла чем-то, что теоретически должно было слушаться руля и тормозов. На практике «Урал» вёл себя как взбесившийся носорог: норовил вильнуть в сторону при малейшей неровности асфальта, а тормоза срабатывали с задержкой примерно в полторы секунды, что добавляло поездке остроты.

В коляске, скрестив руки на груди и всем своим видом выражая крайнюю степень презрения к окружающей действительности, восседал Гад. Ромашки на боку коляски, подсвеченные тусклым светом уличных фонарей, придавали его демоническому облику оттенок сюрреалистичного безумия. Представьте себе падшего ангела, которого засунули в декорации детского утренника. Примерно так он и выглядел.

— Я всё ещё не понимаю, — произнёс он, перекрикивая рёв мотора, — почему мы не можем переместиться туда, куда тебе нужно, более цивилизованным способом? Телепортация, например? Или, на худой конец, полёт? Я мог бы перенести нас обоих в любую точку этого жалкого городишки за долю секунды.

— Потому что, — проорала в ответ Варя, не поворачивая головы, — у меня нет прав на телепортацию! И на полёты тоже нет! Зато есть права категории «А», которые я честно получила три года назад и с тех пор ни разу не использовала по назначению!

— Права? — Гад фыркнул. — Ты говоришь о каких-то бумажках, выданных другими смертными, которые дают тебе разрешение на передвижение? Это самая нелепая вещь, которую я слышал за последнюю тысячу лет.

— Добро пожаловать в человеческий мир, детка! — усмехнулась Варя, лихо (по её мнению) входя в поворот. Мотоцикл заложил такой крен, что Гад едва не вывалился из коляски. — Здесь без бумажки ты — какашка!

Гад схватился за поручень коляски с такой силой, что металл жалобно скрипнул.

— Если ты намереваешься меня угробить раньше, чем мы доберёмся до места назначения, предупреди заранее. Я хотя бы успею составить завещание. Хотя кому я его оставлю? Своему злейшему врагу? Так он и так получит всё после моей смерти.

— У демонов есть завещания? — удивилась Варя.

— У великого демона Гада есть всё, что он пожелает, — отрезал он. — Кроме, по-видимому, нормального водителя.

Они выехали на центральную улицу. Ночной город жил своей жизнью: светились витрины круглосуточных магазинов, компании подвыпивших студентов бродили по тротуарам, где-то вдалеке завывала сирена скорой помощи. Обычный, ничем не примечательный вечер. С той лишь разницей, что по проезжей части ехал ржавый мотоцикл с демоном в коляске.

— Куда мы вообще направляемся? — спросил Гад, когда они остановились на светофоре. Рядом притормозила тонированная «Приора» с гремящей музыкой. Водитель был парень, он опустил стекло и уставился на Гада с таким видом, будто увидел живого динозавра. Гад лениво повернул голову, и его золотые глаза на мгновение вспыхнули алым. Парень побледнел, перекрестился, поднял стекло и, грубо нарушив правила, рванул на красный свет.