— В супермаркет, — ответила Варя, трогаясь с места. — Мне нужен нормальный торт.

— Торт? — переспросил Гад таким тоном, будто она предложила ему отправиться на поиски Святого Грааля в соседний ларёк.

— Торт, — подтвердила она. — У меня сегодня день рождения. Мне стукнуло двадцать семь. Я имею полное право на чёртов торт. И на бенгальские огни.

— День рождения, — медленно повториил Гад, и в его голосе послышалась странная, почти мечтательная интонация. — Странный человеческий обычай. Отмечать дату своего появления на свет. Как будто это какое-то достижение.

— А у демонов дней рождения не бывает?

— Мы существуем вне времени, Варвара. Мы не рождаемся и не умираем. Мы просто есть. Всегда были и всегда будем. Пока какой-нибудь невезучей смертной не придёт в голову завести ржавый мотоцикл.

Варя проигнорировала шпильку. Она свернула на парковку перед огромным, сияющим неоновыми огнями супермаркетом. Время близилось к полуночи, и парковка была полупустой. Она заглушила двигатель, и в наступившей тишине стало слышно, как где-то вдалеке лает собака, а в моторе что-то щёлкает и остывает.

— Приехали, — объявила она, слезая с мотоцикла. Ноги слегка дрожали от напряжения, а руки, вцепившиеся в руль, затекли. — Вылезай, демон. Пойдём выбирать торт.

Гад с видимым облегчением покинул коляску. Он расправил плечи, и его чёрные одежды, больше похожие на доспехи из застывшей тьмы, красиво заструились в свете неоновых огней. Он оглядел супермаркет с таким видом, с каким император оглядывает варварскую деревню.

— И это ваш храм потребления? — скептически произнёс он.

— Это «Плобус», — поправила Варя. — Здесь есть отдел с выпечкой и скидки на бытовую химию. Что ещё нужно для счастья?

— Я мог бы перечислить тебе несколько десятков пунктов, — начал Гад, — начиная с...

— Это был риторический вопрос, — перебила она, направляясь к входу. — Пошли.

Автоматические двери разъехались перед ними с тихим жужжанием. Варя вошла в ярко освещённый, пахнущий хлебом и пластиком зал и сразу почувствовала себя чуть более живой. Среди бесконечных рядов с товарами, под ненавязчивую музыку из динамиков, можно было притвориться, что ты обычный человек с обычными проблемами. А не девушка, которая час назад вызвала демона из преисподней.

Гад вошёл следом и тут же замер, как гончая, почуявшая дичь. Его ноздри затрепетали.

— Что это за запах? — спросил он, и в его голосе послышалось отвращение.

— Где именно? — уточнила Варя, беря пластиковую корзинку. — Здесь пахнет всем сразу. Хлебом, чистящими средствами, духами тётки в отделе косметики и чуть-чуть рыбой.

— Вот! — он ткнул пальцем в сторону ряда с освежителями воздуха. — Этот химический ужас. Вы, люди, добровольно распыляете это в своих жилищах?

— Ну, некоторым нравится аромат «альпийских лугов», — пожала плечами Варя. — А что, в Бездне ароматы лучше?

— В Бездне пахнет озоном, серой и древней силой, — надменно ответил Гад. — А не вот этим... «морским бризом». Кстати, я был на морях этого мира. Ни одно из них не пахнет так, как ваш освежитель. Это ложь в аэрозольном баллончике.

Варя невольно улыбнулась. Ей начинало нравиться это вынужденное партнёрство. По крайней мере, с Гадом было не скучно. Он шёл рядом с ней по проходу, с интересом разглядывая товары, и комментировал всё подряд с таким апломбом, будто был экскурсоводом в музее человеческой глупости.

— Жевательная резинка со вкусом арбуза, — зачитывал он надписи на упаковках. — Вы жуёте, но не глотаете? Иллюзия еды? Гениально. А это что? Суп в пакетике? Просто добавь воды? То есть вы даже еду готовить ленитесь? Я начинаю понимать, почему твоя аура такого отвратительного цвета. Ты питаешься химией.

— Во-первых, я питаюсь чем придётся, — Варя бросила в корзинку пачку печенья. — Во-вторых, ты тоже теперь в этом варишься. Привыкай.

— Я никогда к этому не привыкну, — отрезал он, брезливо отодвигая с дороги упаковку туалетной бумаги. — Это ниже моего достоинства.

— Твоё достоинство ехало в коляске ржавого мотоцикла, — напомнила она. — Так что советую слегка понизить планку ожиданий.

Гад хотел что-то возразить, но осёкся. Его золотые глаза сузились, и он посмотрел куда-то в конец прохода.

— Что там? — спросила Варя, проследив за его взглядом.

— Ничего, — медленно произнёс он. — Просто странное чувство. Как будто где-то рядом концентрация дурных намерений.

— В супермаркете в полночь? — она усмехнулась. — Тут максимум концентрация просроченного йогурта.

Они подошли к отделу с выпечкой. За стеклянной витриной красовались торты на любой вкус: бисквитные, творожные, шоколадные, с фруктами и без. Варя прилипла к стеклу, разглядывая это великолепие. Её желудок жалобно заурчал.

— Смотри! — она ткнула пальцем в небольшой круглый торт, украшенный шоколадной глазурью и кремовыми розами. — «Прага». Классика.

— «Прага», — повторил Гад, пробуя слово на вкус. — Вы называете еду в честь городов? Что дальше? Пирожное «Освенцим»?

Варя поперхнулась воздухом.

— Это уже совсем не смешно, — прошипела она.

— А я не шучу, — он пожал плечами. — Я просто пытаюсь понять вашу логику.

— Логика простая: это вкусно. Всё.

Она уже потянулась к дверце витрины, чтобы взять заветный торт, когда услышала это. Звук, от которого кровь стынет в жилах, а все инстинкты кричат «беги». Но, будучи Варей, она, конечно, не побежала. Она замерла.

— Всем стоять! Это ограбление!

Голос раздался откуда-то со стороны касс. Варя медленно, очень медленно обернулась. В проходе, метрах в пятнадцати от неё, стоял мужчина в чёрной маске и с пистолетом в руке. Пистолет был направлен на кассиршу — молодую девушку с косичками, которая сейчас выглядела так, будто вот-вот упадёт в обморок.

— Деньги из кассы! Живо! — рявкнул грабитель, размахивая пистолетом. — И не вздумай нажимать тревожную кнопку!

Варя перевела взгляд на Гада. Демон стоял, прислонившись к витрине с творожными сырками, и смотрел на сцену с выражением лёгкой брезгливости. Как будто перед ним развернулась не вооружённое ограбление, а неудачное уличное представление.

— Сделай что-нибудь, — прошептала Варя.

— Я? — он вскинул бровь. — С какой стати? Это ваши человеческие разборки.

— Ты — демон удачи! Сделай так, чтобы нам повезло!

— Тебе повезло, Варвара? — он чуть склонил голову набок. — Ты хочешь, чтобы я вмешался?