Варя поняла, что спорить бесполезно. Ситуация вышла из-под контроля, как и всё в её жизни. Она вздохнула, провела рукой по волосам и сказала.

— Хорошо. Что вы хотите?

— Что я хочу? — Раиса Петровна достала из кармана халата какую-то бумажку. — Я хочу, чтобы ты съехала. Сегодня же. Договор аренды расторгнут. Залог я не возвращаю. В счёт ремонта пойдет. И ты мне ещё должна останешься.

— Но...

— Никаких «но»! — отрезала хозяйка. — Чтобы к вечеру духу твоего здесь не было! И этого... профессионала тоже! Иначе вызову полицию и расскажу им про секту! Про ролевые игры! Про притон!

— ДА КАКОЙ ПРИТОН?! — взвыла Варя. — У меня даже на кофе денег нет!

— А растворимый кофе, между прочим, — вставил Гад, — это уже химическая атака. Так что полиция будет уместна.

— Заткнись! — рявкнула Варя.

Гад заткнулся. Но по его лицу было видно, что он это так не оставит.

Раиса Петровна, ещё раз обведя комнату уничтожающим взглядом, резко развернулась и вышла, хлопнув дверью так, что с потолка посыпалась новая порция штукатурки. Варя осталась стоять посреди руин своей жизни. В прямом и переносном смысле.

— Ну вот, — тихо сказала она. — Теперь мы еще и бездомные.

— Мы? — переспросил Гад, поднимаясь с дивана. — Ты и я?

— А кто ещё? Ты привязан ко мне, забыл?

Он замолчал. Его лицо, обычно выражавшее высокомерие и сарказм, сейчас было напряжённым. Он прошёлся по комнате, перешагивая через лужу, и остановился у окна.

— Я — повелитель случайностей, — произнёс он, глядя на серый двор. — Я решал судьбы народов. Я дарил удачу царям и проклинал целые династии. И теперь я бездомный. С одной сменой одежды и без гроша в кармане. Привязанный к ржавому мотоциклу и девушке, которая не может даже кофе нормальный сварить.

— Эй! — возмутилась Варя, но Гад продолжал.

— Это дно, Варвара. Дно. Ниже падать некуда. Если Баал-Зебуб увидит меня сейчас, он умрёт от смеха. А демоны не умирают. Он будет смеяться вечно.

— Ну, — Варя попыталась найти позитивную сторону, — по крайней мере, у нас есть мотоцикл. И бенгальские огни.

Гад обернулся. Его золотые глаза встретились с её серыми.

— И куда мы поедем? — спросил он тихо.

— Я знаю одно место, — она вспомнила про старый хостел на окраине, про который ей рассказывал бывший коллега. «Три апостола». Заправляет им дед Михей, бывший байкер, который не задаёт вопросов и берёт сущие копейки. — Это не пятизвёздочный отель, но там есть крыша.

— Крыша, — повторил Гад. — Я, демон, буду спать под крышей в хостеле с названием «Три апостола». Если это не ирония судьбы, то что?

Через час они стояли у подъезда. Два чемодана, рюкзак и мотоцикл «Урал» с ромашками. Варя закинула вещи в коляску, привязала чемоданы ремнями к багажнику и села за руль. Гад устроился в коляске, на этот раз не скрывая своего раздражения.

— Если кто-то из моих знакомых демонов увидит меня в этой машине, — процедил он, — я лично заставлю тебя познать такую удачу, что ты выиграешь в лотерею билет на тот свет.

— Не ворчи, — Варя завела мотор. — Утро только начинается. У нас впереди целый день. И новая глава.

«Урал» взревел и выехал со двора, увозя самую странную пару бездомных, смертную неудачницу и демона удачи, навстречу новым проблемам и, возможно, новому дому.

Глава 7. Ночлежка «Три апостола»

Здание хостела представляло собой трёхэтажный особняк дореволюционной постройки, который когда-то, судя по остаткам лепнины на фасаде, был купеческим домом. Теперь лепнина облупилась, а стены покрылись трещинами. Над входом красовалась вывеска, нарисованная от руки: «Хостел: Три апостола. Уют, покой и демократичные цены». Буква «ю» в слове «уют» была написана вверх ногами, что придавало вывеске оттенок сюрреализма.

— «Три апостола», — прочитал Гад, выбираясь из коляски. — Ты решила, что мне, демону, будет комфортно в хостеле с таким названием?

— Это просто хостел, — Варя заглушила мотор и слезла с мотоцикла, разминая затёкшие ноги. — А название — просто название. Дед Михей, который им заправляет, в прошлом байкер, а не святой, на сколько я знаю. Говорят, он назвал хостел в честь трёх своих любимых мотоциклов.

— Мотоциклы звали апостолами?

— Их звали «Хонда», «Ямаха» и «Харлей», — усмехнулась она. — Но «Три апостола» звучит лучше, чем «Два японских мотоцикла и один американец».

Гад ничего не ответил. Он стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на здание с таким выражением, с каким смотрят на блюдо, которое заведомо невкусное, но есть всё равно придётся.

— Это временно, — добавила Варя, подхватывая чемодан. — Пока не найдём что-то получше.

— «Получше», — повторил он. — Ты говоришь так, будто у нас есть перспективы. У тебя нет работы. У меня нет сил. У нас нет денег. Какие у нас перспективы?

— У меня есть небольшой запас, — она похлопала по карману. — На первое время хватит. А там видно будет.

Она направилась к входу. Дверь была тяжёлой, деревянной, с коваными петлями и массивной ручкой в виде львиной головы. Варя потянула за ручку, и дверь со скрипом, достойным фильма ужасов, распахнулась.

Внутри пахло старым деревом, сушёными травами и ладаном. Холл был просторным, с высоким потолком и скрипучим деревянным полом. Вдоль стен стояли потёртые кожаные диваны, на которых лежали вязаные подушки. На стенах висели фотографии мотоциклов, карты автомобильных дорог и пара икон в углу. У стойки ресепшена, сколоченной из грубых досок, стоял высокий барный стул, на котором никто не сидел.

— Эй! — крикнула Варя в пустоту. — Есть кто живой?

В ответ раздался шаркающий звук, и из-за портьеры, отделяющей холл от подсобных помещений, вышел старик. Он был колоритен до невозможности: седые волосы собраны в хвост, на морщинистом лице виднелись выцветшие голубые глаза, которые смотрели на мир с мудрым прищуром человека, повидавшего всё. Одет он был в кожаную жилетку поверх тельняшки, которая была вся в нашивках, а на шее висел кулон в виде мотоциклетного поршня.

— Здрасьте, — сказал старик, оглядывая гостей. — Я Михей. Хозяин этого балагана. Вы по какому вопросу?

— Комната, — ответила Варя. — Нам нужна комната. На двоих. Самая дешёвая.

Михей перевёл взгляд с Вари на Гада, который стоял у неё за спиной, возвышаясь мрачной тенью. Взгляд старика задержался на золотых глазах демона, на рунах, проступающих на скулах, на чёрных одеждах. Он хмыкнул.

— Ролевики? — спросил он без тени осуждения.