— Теперь на зеро.

— Это слишком рискованно.

— Риск — это топливо удачи, — его рука под столом вдруг легла на её колено. Варя замерла. — Чем выше риск, тем больше энергии. Ты чувствуешь?

Она чувствовала. Не только его горячую ладонь на своём бедре, но и что-то пьянящее, острое, как адреналин, помноженный на эйфорию. Она чувствовала, как по телу разливается тепло, как сердце колотится быстрее, как мысли становятся яснее и острее. Она чувствовала удачу. Настоящую, чистую, концентрированную удачу.

Она поставила на зеро. И выиграла.

За полчаса они превратили пять тысяч в пятьдесят. Потом в сто. Потом в двести. Варя больше не закрывала глаза. Она и так видела эти нити вероятностей, тянущиеся от карт, от костей, от шарика рулетки. Она чувствовала ритм игры, как сердцебиение. Она была в потоке.

А Гад... Гад расцветал. Она видела это краем глаза. Его кожа теперь сияла, как начищенный до блеска металл. Руны на скулах пульсировали ярче. Волосы, казалось, струились, хотя ветра в подвале не было. Он подпитывался от каждого выигрыша, от каждой волны азарта, идущей от неё, и становился всё более нечеловечески прекрасным. И всё более опасным.

— Двести тысяч, — прошептала Варя, глядя на гору фишек перед собой. — У меня никогда в жизни не было таких денег.

— Это только начало, — Гад хищно улыбнулся. — Продолжай.

Но именно в этот момент к столу подошёл мужчина. Высокий, грузный, с бритой головой и лицом, пересечённым длинным шрамом от виска до подбородка. Шрам был старый, белёсый, и он придавал лицу выражение вечной, застывшей ярости. За мужчиной следовали двое охранников. Они были квадратные, с бычьими шеями и пустыми глазами.

— Добрый вечер, — произнёс человек со шрамом, и его голос звучал как скрежет металла о бетон. — Я вижу, вам сегодня везёт.

— Мы просто играем, — Варя инстинктивно придвинулась ближе к Гаду.

— Играете, — человек обошёл стол, разглядывая фишки. — И очень успешно. Подозрительно успешно. Вы не находите?

— Я не нахожу, — ответил Гад, и его голос был ледяным. — Моя спутница просто талантлива.

— Талантлива, — повторил человек. — Меня зовут Шрам. Я держу это казино. И я не люблю, когда в моём заведении выигрывают слишком много. Знаете почему?

— Потому что вы жадный? — предположила Варя.

Охранники переглянулись, но Шрам только усмехнулся. Усмешка получилась жуткой.

— Потому что это мой бизнес, девочка. И если кто-то выигрывает двести тысяч за полчаса, это значит одно из двух. Либо он гений, либо жулик. Гении не ходят в подпольные казино. Значит, вы жульничаете.

— Мы не жульничаем, — Варя сжала кулаки. — Нам просто везёт.

— Везёт, — Шрам прищурился. — Значит, удача — ваша специальность. Что ж, у меня есть предложение. Ты будешь играть на меня. Будешь приносить мне деньги из других казино. А за это я, так и быть, не отрежу тебе пальцы.

В зале повисла тишина. Даже крупье перестал крутить колесо и уставился на них. Варя чувствовала, как удача, только что наполнявшая её, куда-то уходит, сменяясь холодным, липким страхом.

— Это очень щедрое предложение, — произнёс Гад. Он говорил тихо, но в его голосе зазвенело что-то, от чего у Вари волосы на затылке встали дыбом. — Но я вынужден отказаться.

— Ты? — Шрам перевёл взгляд на него. — А ты кто такой? Её сутенёр? Или просто хахаль с татуировками? Я с ней разговариваю.

— Я, — Гад медленно поднялся, и в этот момент он стал выше, чем был секунду назад. Шире. Темнее. Воздух вокруг него сгустился, заряженный электричеством, — тот, кто решил, что эта девушка не будет на тебя работать.

Охранники потянулись за оружием, но не успели.

Гад взмахнул рукой, и казино взорвалось хаосом.

Рулетка заскрежетала и вдруг сорвалась с оси, прокатившись по залу и сбивая стулья. Шарик, всё ещё вращающийся в ней, вылетел и пробил неоновую вывеску, которая с грохотом рухнула на пол. Карты на столах вспыхнули чёрным пламенем и рассыпались в труху, прежде чем кто-либо успел к ним прикоснуться. Игровые автоматы начали биться в электрических конвульсиях, извергая фонтаны монет, которые разлетались по залу, как шрапнель.

Охранники бросились к Гаду, но один из них споткнулся о другого, и они покатились по полу, запутавшись в собственных дубинках. Третий охранник, который остался у двери, попытался выхватить пистолет, но кобура вдруг расстегнулась, и оружие с глухим стуком упало в ведро с грязной водой, стоявшее у входа.

Шрам отшатнулся, прикрывая лицо от летящих во все стороны вещей. Его лицо, и без того обезображенное, сейчас было искажено яростью.

— Ты кто такой?! — проорал он. — Что ты такое?!

— Я — твоя неудача, — ответил Гад, и его глаза вспыхнули алым. — Беги.

Глава 10. Откровение

И Шрам побежал. Он бросился к чёрному ходу, перепрыгивая через рухнувшие стулья и осколки, скрывшись в темноте коридора.

— Уходим, — Гад схватил Варю за руку. — Сейчас здесь будет половина его людей.

— Но деньги...

— К чёрту деньги!

Он потащил её к выходу. Они пробежали через зал, где царил хаос: игроки кричали, прятались под столами, пытались собрать рассыпавшиеся деньги. Охранники всё ещё барахтались на полу. Где-то сработала пожарная сигнализация, и её вой резал уши.

Они выскочили на лестницу и побежали наверх. За спиной слышались крики и топот. Кто-то, видимо, всё-таки опомнился и бросился в погоню.

— Быстрее! — Гад почти тащил Варю. Она спотыкалась на ступенях, сердце колотилось в горле, но она бежала. Бежала, как никогда в жизни.

Они выбежали на улицу. Ночной воздух ударил в лицо, холодный и отрезвляющий. Мотоцикл стоял в переулке, там, где они его оставили.

— Заводи! — скомандовал Гад, запрыгивая в коляску.

Варя вскочила на сиденье, повернула ключ, нажала на кик-стартер. Мотор взревел, и они рванули прочь, в темноту. Подальше от казино, от Шрама, от погони.

Они ехали больше часа, петляя по ночным улицам, пока не убедились, что хвоста нет. Варя свернула в промзону на окраине и заглушила мотор среди ржавых гаражей, тех самых, где она когда-то купила «Урал». Место было пустынное, заброшенное. Идеальное убежище.

— Думаешь, нас выследят? — спросила она, слезая с мотоцикла.

— Нет, — Гад вышел из коляски. Он выглядел уставшим, но не измождённым. Подпитка из казино пошла ему на пользу, хотя хаос, который он устроил, явно стоил ему части сил. — Но Шрам нас запомнил. И он будет искать. Такие, как он, не прощают публичных унижений.