Макс замер на краю. Он посмотрел вниз, и его желудок мгновенно скрутило в тугой узел.

Одно дело — выстраивать гениальные стратегические схемы, сидя в теплой палатке на куче мха. Планировать маршрут на словах так же легко, как рисовать стрелочки на флипчарте в конференц-зале. И совсем, абсолютно другое дело — стоять над бездной, когда гравитация физически тянет тебя вниз, а камни с тихим шорохом срываются с карниза и летят в пустоту, так и не издав звука падения.

Его колени мелко, предательски задрожали.

— Эй, командир, — Барс появился рядом бесшумно, как тень. Он безошибочно считал состояние Макса. Бывший СЕО вцепился в скалу так, что побелели костяшки зеленых пальцев.

— Шагнуть в пропасть дано не каждому, Бугор, — негромко, размеренно произнес альпинист, вставая между Максом и обрывом, перекрывая ему пугающий вид.

— Ага, — Макс сглотнул вязкую слюну, не в силах оторвать взгляд от черной дыры под ногами. — Только полным идиотам. Которым жить надоело.

— Нет, — Барс жестко взял его за плечи, заставляя посмотреть себе в глаза. Взгляд у вахтера был ясным, холодным и удивительно успокаивающим. — Смельчакам. Страх — это нормально. Он держит тебя в тонусе. Не смотри вниз. Смотри на мою спину. Я иду первым, ты ставишь ногу ровно туда, куда ставлю я. Дыши ровно. Пошел!

И Барс шагнул на узкую перемычку.

У Макса не было выбора. Зажмурившись на секунду, он сделал глубокий вдох и шагнул следом.

Это были самые долгие пять минут в его жизни. Каждый шаг казался вечностью. Камень под ботинками крошился. Холодный ветер дергал за полы робы, пытаясь столкнуть вниз. Макс ничего не видел, кроме спины Барса. Он вцепился в реальность мертвой хваткой, сосредоточившись только на одном: вдох, перенос веса, твердая опора, выдох.

Когда его нога наконец ступила на широкое каменное плато на другой стороне, Макс рухнул на колени.

Он жадно хватал ртом воздух. Сердце колотилось о ребра так, словно хотело пробить грудную клетку. По вискам катился холодный пот.

Но вместе с диким, первобытным ужасом пришло нечто еще. Макс медленно поднял голову и посмотрел назад, на преодоленную бездну.

Внутри него словно лопнула невидимая струна, сковывавшая его всё это время. Офисная шелуха, менеджерский цинизм, бесконечные бизнес-планы — всё это сгорело в топке чистого адреналина. Он чувствовал, как пульсирует кровь в жилах, как работают мышцы. Он был жив. По-настоящему жив, а не существовал в виде набора корпоративных директив. Это было похоже на перерождение. Макс усмехнулся, утирая пот грязным рукавом, и поднялся на ноги. Взгляд его стал жестче, а движения обрели уверенность хищника. Инопланетный корабль, говорите? Ну-ну. Пусть только попробует не завестись и не взлететь!

После смертоносной перемычки маршрут, наконец-то, выровнялся. Харон, опираясь на посох, вывел измотанную группу к техническому коллектору. Идти стало почти комфортно: под ногами стелился ровный бетонный пол, под потолком тлело слабое дежурное свечение, а сам тоннель забирал плавно вверх.

Контраст с предыдущим отрезком пути был настолько разительным, что команда инстинктивно сбавила шаг, позволив себе выдохнуть.

— Вот это я понимаю! — Гриндар с уважением похлопал ладонью по гладкой стене. — Наконец-то нормальная инженерия, а не эти ваши сырые норы с мутантами. Сразу видно — строили по ГОСТу!

— Рано расслабился, — не оборачиваясь, бросил Барс. Он по-прежнему шел вторым, сканируя взглядом полумрак. — В горах на пологих спусках люди шеи ломают чаще, чем на отвесных скалах.

— Альпинист прав, — скрипуче подтвердил Харон и указал посохом на стену справа. — Видите магистральные шины?

Вдоль всей стены, провисая на массивных изоляторах, тянулись толстые, с руку толщиной, черные кабели.

— По ним идет прямое питание на орбитальные доки, — буднично пояснил старик. — Напряжение там такое, что если случайно заденете — вас не убьет. Вас просто испарит. Да так чисто, что даже подошв от ботинок не останется. Правило простое: не касаться, не опираться на стену и ни в коем случае не перешагивать через провисшие участки кабеля.

Макса тряхануло. Он вдруг остро осознал, насколько узким был этот коллектор. Ему казалось, что шипящие от скрытой энергии кабели сами тянутся к нему из полумрака. Он инстинктивно вжался левым плечом в противоположную стену, ловя себя на мысли, что задеть смертоносную проводку гораздо легче, чем кажется.

Тоннель закончился тупиком — вертикальной шахтой, уходящей во мрак. В стену были вмурованы ржавые железные скобы. Местами они напрочь отсутствовали, зияя пустыми гнездами в бетоне.

Здесь Барс окончательно взял командование на себя. Впервые за весь поход скалолаз оказался в своей родной стихии.

— Слушай мою команду! — рыкнул он, проверяя на прочность первую скобу. — Идем плотно. Правило трех точек опоры: двигаем одну конечность только тогда, когда три другие надежно зафиксированы. Гриндар, рюкзак не вырони. Харон, если устанешь — кричи, сделаем остановку. Пошли!

Подъем казался бесконечным. Пальцы сводило от напряжения, в нос забивалась вековая пыль. Наконец, Макс уперся затылком во что-то твердое.

Глухой металлический люк.

Вместе с Барсом они навалились плечами на ржавый металл. Раздался протяжный, режущий уши скрежет, и крышка с неохотой откинулась в сторону.

Они выбрались наверх и замерли.

Перед ними раскинулся исполинский, темный ангар. Он был пуст. Абсолютно пуст, гулок и лишен даже намека на дежурное освещение. Понять масштаб помещения было невозможно — дальняя стена просто тонула во мраке.

Макс почувствовал, как по спине пополз неприятный холодок сомнения. Туда ли они вышли? Логистика строилась исключительно на воспоминаниях старика вековой давности. Что, если доки давно перенесли? Что, если они вылезли в заброшенном, списанном с баланса складском терминале?

Внезапно тишину разорвал оглушительный вой сирены.

Макс инстинктивно присел. Дрогнули не стены и не ворота. Пришел в движение сам потолок! Циклопическая кровля ангара с лязгом начала разъезжаться в стороны, впуская внутрь ядовитое небо Терриса.

В образовавшийся проем, заслоняя собой тусклый свет, начал спускаться Сборщик.

Это было похоже на падение многоэтажного дома. На ангар обрушился ураганный ветер от посадочных двигателей. Пол заходил ходуном. В лицо ударила плотная волна едкой пыли и шлака.

— Вниз! — заорал Макс, перекрывая рев турбин, и первым нырнул обратно в шахту.

Они вцепились в скобы, едва успев захлопнуть над собой крышку люка. Но даже сквозь толстый металл физика происходящего ощущалась каждой клеткой. Зубы Макса выбивали барабанную дробь от жуткого резонанса. За шиворот сыпалась каменная крошка. Чуть ниже Гриндар, зажмурившись, судорожно прижимал к груди свой мешок.

Когда адский гул сменился мерным гудением остывающих механизмов, Макс толкнул люк и осторожно выглянул наружу.

Ангар преобразился. Под брюхо исполинского Сборщика с воем сирен уже подъезжала колонна грузовиков. Следом за ними тормознула длинная открытая платформа, битком набитая эльфами в одинаковых робах.

Как только платформа остановилась, эльфы горохом посыпались на бетон и рысью бросились к грузовикам. Из кабины головной машины выпрыгнула изящная фигура.

Макс скрипнул зубами. Изольда.

Мотиваторша стояла в своей безупречной алой броне, привычно сжимая в одной руке планшет, а в другой — рукоять карамельного кнута. Она отдавала резкие, отрывистые команды, формируя из эльфов живую цепь.

Началась погрузка.

И тут Макс понял самое главное. Это был конвейер. Бездушный, отлаженный до автоматизма производственный процесс. В такой мясорубке никто не смотрит коллегам в лица. Эльфы хватали тяжелые, искрящиеся синевой контейнеры, бежали по пандусу в нутро корабля, сбрасывали груз и неслись обратно. Все одинаково зеленые. Все одинаково потные и грязные. Все бегут.

Макс хищно улыбнулся. Это была его игра.

— Вылазим, — скомандовал он шепотом. — Глаза в пол. Лишних движений не делать. Идем в общем потоке.