Мортеус.

Основатель древней ведьмачьей ветви. Судя по портрету, выгравированному на пожелтевшем пергаменте, этот тип обладал обаянием и харизмой чумной крысы. И самое пикантное - подпись гласила: "Прекрасно проживающий и поныне". Мило. Значит, пра-пра-пра-и-еще-много-раз-прадедушка до сих пор топчет землю. Да и ещё где-то поблизости.

Дальше пошли картинки. Не для слабонервных ведьм, скажу я вам. Гравюры, изображающие "славные деяния" ордена. Вот они, бравые ребята в черных плащах, с факелами и мечами, окружили костер. А на костре, как вы понимаете, не зефирки жарят. Мои пра-пра-прабабки. Лица ведьмаков искажены праведным гневом, а лица ведьм… ну, в основном они искажены огнем. Очень познавательно.

Вот еще одна сцена: битва в лесу. Ведьмы призывают силы природы, молнии бьют с небес, земля дрожит. А ведьмаки, словно неудержимая саранча, прут вперед, размахивая серебряными клинками. Кровь, крики, всполохи магии… И среди этих безжалостных, фанатичных лиц я отчаянно искала знакомые черты....

Был ли он там? Мой Дамиан. Стоял ли он в этих рядах, сжигая, кромсая, истребляя моих сестер?

Нутро неприятно сжалось. Этот образ никак не вязался с тем парнем, который вчера полчаса пытался приготовить мне омлет, в итоге подпалив собственную руку и даже не заметив этого, пока я не заорала. Тот, кто с серьезным видом спрашивал, почему кошки не отвечают, когда с ними разговариваешь. Тот, кто смотрел на меня так, будто я - единственное, что имеет смысл в его посмертии.

Нет. Это было в прошлом. Сотни лет назад. Люди меняются. Зомби, наверное, тоже. Он другой. Сейчас онмой зомби-рыцарь. Немного помятый, но хороший. Самый лучший. Я должна в это верить!

Я так глубоко ушла в свои мысли, пытаясь склеить образ безжалостного убийцы и очаровательного мертвеца, что не заметила, как на стол упала тень.

- Похоже, ты нашла что-то интересное. Или просто изучаешь меню для каннибалов?

Я вздрогнула и подняла голову. Передо мной, с ухмылкой, от которой у ангелов начинают выпадать перья, стоял Валериан. Он плавно опустил на стол передо мной большой стакан дымящегося латте.

- Вид у тебя такой, будто ты только что узнала, что твой парень - серийный убийца. Хотя, постой-ка, в твоем случае это даже не метафора.

Я медленно моргнула, переводя взгляд с его наглого лица на стакан с кофе. Пенка была взбита в форме идеального сердечка.

- Валериан, - выдохнула я, захлопывая фолиант с такой силой, что скелет-библиотекарь в углу подпрыгнул и снова рассыпался. - Ты всегда появляешься так, будто тебя вызывает запах чужих неприятностей? У тебя что, встроенный детектор драм?

- Почти, - он присел на краешек стола, небрежно смахнув пыль веков своим безупречным плащом. - Называется "интуиция". И еще я видел, как ты крадешься в этот склеп знаний с видом человека, собирающегося либо вызвать демона, либо отменить подписку на кабельное. И то, и другое требует мужества и кофеина. Успокойся, я с миром. Я погорячился вчера. Это моя оливковая ветвь

Я подозрительно прищурилась. Кофе пах божественно. С нотками корицы и, кажется, легким намеком на "я-знаю-все-твои-секреты".

- И что же тебе подсказывает твоя интуиция сейчас?

- Что ты копаешься в грязном белье своего ходячего гербария, - он кивнул на книгу. - И, судя по твоему лицу, белье оказалось не просто грязным, а кровавым. Нашла, значит, своего Мортеуса?

Мои пальцы сжались на стакане. Теплом. Приятно.

- Откуда ты…

- Лика, милая, - его голос стал вкрадчивым, как шепот искусителя. - Я не просто красивое лицо и источник отличного кофе. Я узнал о ведьмаках и рыцарях больше, чем им самим хотелось бы. И уж точно больше, чем написано в этих пропагандистских брошюрах для фанатиков.

Он легко подцепил кончиком пальца обложку книги и брезгливо отпустил.

- Они тут пишут про "славные деяния" и "очищение мира от скверны"? Про "священную войну"? Чушь. Это была не война. Это была бойня.

От его слов по венам побежал холодок, перебивая согревающий эффект кофе. Как цинично. И от этого еще страшнее...

- Он не такой, - упрямо возразила я, скорее себе, чем ему.

- О, нет, конечно, - Валериан усмехнулся. - Сейчас он просто очаровательный труп с амнезией и собачьей преданностью. Очень удобно. Но память, Лика, - коварная штука. Особенно магическая. Она может вернуться в полном объеме. И что ты будешь делать, когда твой ручной рыцарь вспомнит, что его главное предназначение - это насаживать таких, как ты, на вертел?

Он наклонился ближе, его глаза сверкнули опасным огоньком.

- Подумай вот о чем: почему он вообще стал зомби? Инквизиторы его уровня защищены от подобной магии десятками амулетов и клятв. Чтобы уничтожитьтакого, как он, нужно было не просто убить его. Нужно было сломать его душу. И знаешь, кто на это способен? Только тот, кто его создал.

В библиотеке вдруг стало невыносимо тихо. Даже пылинки, казалось, замерли в воздухе.

- Мортеус, - прошептала я.

- Бинго, - Валериан откинулся назад, довольный произведенным эффектом. - Твой мальчик не просто бывший убийца. Он - сломанная игрушка своего создателя. Игрушка, которую пра-пра-прадедушка, возможно, захочет вернуть. А теперь пей кофе, пока не остыл. Нам предстоит очень, очень долгий разговор.

Глава 33

Дамиан

Книги - величайшее изобретение человечества. Ну, после бальзамирующей жидкости с ароматом лаванды, конечно. Я сидел в кресле, уставившись в толстенный фолиант. Увлекательно, спору нет. Но буквы расплывались, а мысли, как назойливые трупные мухи, кружили вокруг одного и того же. Вокруг Лики.

Она ушла в Центральную Библиотеку. "За бесценными знаниями", - заявила она с таким видом, будто отправляется как минимум за Святым Граалем. А я остался сторожить наше детективное агентство.

Буквы не читались. Внутри, где у живых обычно трепещет душа, у меня было… неспокойно.

Абсурд. У зомби нет души. Это данность. Сердце? Мое давно превратилось в бесполезный кусок вяленого мяса, который не качает кровь, а просто занимает место, чтобы грудная клетка не выглядела пустой.

Тогда почему же я боюсь за нее? Библиотека - место тихое, если не считать редких книжных големов, выходящих из-под контроля. Но в моем загробном воображении рисовались картины одна мрачнее другой: Лика поскользнулась на пролитых чернилах, Лику утащил в свое измерение голодный гримуар, Лике нахамил говорящий кот-библиотекарь… Последнее, пожалуй, самое вероятное.

И этот поцелуй.

Черт бы побрал этот поцелуй. Он был быстрым, неловким и пах ее любимыми мятными леденцами. И с тех пор что-то во мне сломалось. Или, наоборот, починилось? Внутри, в районе солнечного сплетения, где у меня теперь просто набор отлично сохранившихся органов, разливался странный жар. Будто кто-то разжег там маленький, но очень упрямый костерок. Может, это начало нового процесса разложения? Нужно будет уточнить в справочнике.

Раздался тихий, почти извиняющийся стук в дверь.

Я отложил книгу. На пороге стояла Фиалка, наша соседка-фея. Она переминалась с ноги на ногу, теребя край своего воздушного платья, и виновато улыбалась. Ее крылышки трепетали так быстро, что создавали легкий ветерок, пахнущий росой и утренними цветами.

Объективно, она была воплощением красоты. Шелковистые волосы, огромные фиалковые глаза, милая улыбка. Любой живой мужчина потерял бы голову. Я же смотрел на нее и… ничего. Тишина. Внутренний костерок даже не тлел, словно на него вылили ведро ледяной воды. Просто вежливое безразличие.

- Дамиан, привет, - пролепетала она. - Я… я не помешала?

- Нет, что ты, Фиалка, заходи, - я постарался изобразить радушие. - Чем могу помочь?

Она хихикнула и проскользнула внутрь, оставив за собой шлейф цветочной пыльцы, от которой у меня тут же зачесалось в носу. Если бы я мог чихать, это был бы эпический чих, способный сдуть с нее все платье. К счастью, эта функция у меня тоже атрофировалась.