Ну вот и все. Конспирация провалена. Теперь она точно знает, что я дома и, судя по звукам, умираю от голода. Идеально.

- Ой, бедняжка! - тут же заворковала эльфийка за дверью. - Вы, наверное, совсем заработались! Ничего-ничего, я вас сейчас спасу!

Спасать она меня собралась, ага. От самого себя, видимо.

Но ноги, эти два предателя, вдруг обрели собственную волю. Разум кричал: "Стой! Сиди! Лежи! Притворись ковриком!", но тело уже двигалось к двери. Словно марионетка, которую дергает за ниточки древний, первобытный голод.

Один шаг. Второй. Третий. Рука сама тянется к дверной ручке.

Я вижу ее в своем воображении: румяная, пахнущая цветами и свежей выпечкой, с глазами цвета фиалок... и такой аппетитной, тонкой шейкой. Нет-нет-нет! Думай о другом! Думай о Лике! О ее едких комментариях, о том, как она подсыпает мне в кофе соль, когда я ее злю. О том, как она... улыбается, когда думает, что я не вижу...

Черт. Это не помогает!

Я уже касаюсь холодной латуни ручки, готовясь совершить самую большую диетическую ошибку в своей посмертной жизни, как вдруг за дверью раздается третий голос. Голос, который я узнаю из тысячи. Голос, способный заморозить лаву и заставить демонов платить налоги.

- А ну-ка отошла от двери, цветочная фея!

Это была Лика. И, судя по интонации, настроение у нее было где-то между "всех убью, один останусь" и "сейчас кто-то познакомится с проклятием вечной икоты".

- Лика, милочка! - пропела эльфийка, ничуть не смутившись. - А я вот Дамиану пирог принесла! Он там, бедняжка, совсем голодный...

- Он на диете, - отрезала ведьма. - На строгой. Ему нельзя сладкое, мучное и наивных эльфиек. Особенно на ужин. А теперь брысь, пока я твои фиалки в горшках не научила петь похоронный марш.

За дверью послышался испуганный писк и торопливый стук каблучков, удаляющийся по коридору. Я выдохнул. Спасен. Моя репутация приличного соседа и моя диета не пострадали.

Дверь с грохотом распахнулась. На пороге стояла Лика. В одной руке она держала бумажный пакет, из которого пахло свежим хлебом, а в другой табличку со свеженькой надписью. Выглядела она так, будто только что голыми руками разнимала драку двух троллей за последний бочонок эля.

- И долго ты собирался слюни на дверь пускать? - прошипела она, входя внутрь и бросая пакет на стол. - Я отлучилась на пятнадцать минут! Пятнадцать! А тебя уже пытаются съесть! То есть, наоборот! Ты пытаешься съесть! Тьфу, неважно!

Она раздраженно пнула мой ботинок, который я неосмотрительно оставил у порога.

- Я не... я не собирался... - начал было оправдываться я, чувствуя себя нашкодившим котенком.

- Ну конечно! - фыркнула она, проходя к столу. Не собирался он! Глаза-то у тебя горели, как две печки у гномов-кузнецов! Я твой голодный взгляд за версту чую! Еще секунда, и от нашей порхающей соседки остался бы только бантик и запах лаванды!

Она с грохотом поставила пакет на гладкую поверхность.

- И вообще, что это за дела? Я тебя одного оставить не могу! Ты как ребенок, честное слово! Только и следи, чтобы ты в розетку пальцы не сунул или очередную эльфийку не обглодал!

Я молча прошел за ней, сел на табуретку и уставился в пол. Стыдно было - не передать словами. Она была права. Во всем. Я совсем плохо себя контролирую.

Ведьма еще пару минут ворчала, гремела посудой, а потом вдруг замолчала. Я поднял на нее глаза. Она стояла, прислонившись к столешнице, и смотрела на меня. Вся ярость куда-то ушла, и в ее грозовых глазах плескалась... усталость. И еще что-то. Что-то теплое и тревожное.

- Хорошо, проехали, - вздохнула она, доставая из пакета упаковку сырого мяса. - Держи, ходячий апокалипсис. Поешь нормальной еды. А то от тебя проблем больше, чем от полной луны в приюте для оборотней.

Она протянула мне его.

- Спасибо, - тихо сказал я.

- Да не за что, - буркнула она, отворачиваясь к чайнику. - Просто... в следующий раз, когда захочешь кого-нибудь сожрать, сначала съешь меня.

Я аж поперхнулся.

- Что?!

Лика обернулась, и на ее губах играла самая ехидная из всех ее ухмылок.

- А что? Я жесткая, вредная и наверняка невкусная. Один раз попробуешь - и тебя от любой живой плоти на веки вечные отвернет. Считай, проведу сеанс шоковой диетотерапии. Бесплатно. Как постоянному клиенту.

Не сразу понял, что она просто издевается. Да. Это она. Моя ведьма...

Глава 17

Я смотрела на его ошарашенное лицо и едва сдерживала смех. Вы бы видели его глаза! Кажется, даже в тот момент, когда он впервые осознал себя ходячим мертвецом, он не был так шокирован. Идеально. Мой внутренний тролль аплодировал стоя.

- Ты… ты серьезно? - пролепетал он, сжимая в руке несчастный шницель так, что из него вот-вот пошел бы сок.

- Абсолютно, - кивнула я с самым серьезным видом, на какой была способна. - Можешь начать с мизинца. Говорят, он самый диетический. К тому же, я им все равно почти не пользуюсь, разве что в носу ковырять, когда никто не видит.

Он чуть не побледнел. Аккуратно положил на стол вырезку, словно она внезапно стала радиоактивной.

- Лика, это не смешно.

- Кто сказал? - я картинно вскинула бровь. - По-моему, уморительно. Представляешь заголовки в "Вестнике магического мира"? "Известная ведьма съедена собственным ассистентом-зомби. Эксперты спорят о вкусовых качествах. Некроманты в восторге!". Это же сенсация!

Я обошла стол и плюхнулась на стул напротив него, подперев подбородок рукой.

- Ну же, мертвячок, не стесняйся. Я даже соус могу приготовить. Сырный или кисло-сладкий? Хотя, к моей язвительной натуре, наверное, больше подойдет что-то с перцем чили. Чтоб прям до слез пробирало.

Он молча смотрел на меня, и я видела, как в его туманных глазах медленно разгорается понимание. Он понял, что я просто издеваюсь. И, кажется, решил подыграть.

- Хорошо, - неожиданно спокойно произнес он. - Только не с мизинца. Начну с сердца.

Вот это поворот. Я даже моргнула.

- С чего это? – настороженно спросила я.

- Ну, как же, - он слегка наклонился ко мне через стол, и в его голосе появились бархатистые, опасные нотки. - Всегда нужно начинать с самого лакомого кусочка. А у такой вредной и язвительной ведьмы, как ты, должно быть самое сладкое и доброе сердце. Просто оно очень хорошо спрятано. Под слоями сарказма, проклятий и плохого настроения. Это будет… деликатес.

Я почувствовала, как щеки начинают гореть. Вот же ходячий труп! Решил моим же оружием отбиваться!

- Оно у меня ледяное и колючее, как еж зимой, - прошипела я, стараясь не отводить взгляд. - Подавишься.

- Ничего, - он улыбнулся, и от этой его редкой, искренней улыбки у меня внутри что-то предательски екнуло. - Я люблю трудности. И ежей.

Мы сверлили друг друга взглядами. Воздух на нашей крохотной комнате, казалось, загустел и заискрился от напряжения. Чайник на плите, почувствовав накал страстей, решил, что это его звездный час, и оглушительно засвистел, выпуская струю пара.

Я вздрогнула и первая отвела глаза.

- Придурок , - буркнула я, вставая и снимая чайник с огня. - Чай будешь? С ядом.

- Только если ты заваришь, - невозмутимо ответил он.

Пока я разливала кипяток по чашкам, стараясь не смотреть в его сторону, в дверь снова постучали. Тихо и как-то виновато.

Мы с Дамианом переглянулись. Я подошла к двери и рывком распахнула ее.

На пороге, переминаясь с ноги на ногу, стояла наша цветочная соседка. В руках она держала горшок с самым жалким на вид кактусом, который я когда-либо видела. Он был сморщенный, поникший и какого-то печально-желтого цвета.

- Простите… - пролепетала эльфийка, протягивая мне горшок. - Я тут подумала… Вы сказали, Дамиан на диете… А кактусы, они… они очень низкокалорийные. И полезные. Вот…

Она всучила мне горшок и, не дожидаясь ответа, упорхнула прочь.

Я стояла с этим умирающим растением в руках, глядя на Дамиана. Он смотрел на кактус, потом на меня. И вдруг его плечи затряслись в беззвучном смехе. Через секунду я уже не выдержала и расхохоталась, прислонившись к дверному косяку.