Вице-президент по правовым вопросам извлекла из неизменной крокодиловой папки плотный гербовый документ с огромной, внушающей трепет синей правительственной печатью и множеством подписей:

— Особым закрытым распоряжением Чрезвычайного антикризисного комитета за порядковым номером пятьдесят один, все без исключения государственные финансовые требования к заводу официально переуступлены корпорации. В обмен на это мы дали железобетонные гарантии бесперебойных зимних поставок качественного угля с разрезов Кузбасса для нужд республики. Сделка века закрыта.

Елена победно сверкнула глазами и перевела тяжелый, полный триумфа взгляд на Крылова:

— Резюмирую для протокола, Виктор Сергеевич. Юридически, фактически и финансово всё производственное объединение «КАМАЗ» со всеми станками, цехами и землей прямо с этой секунды принадлежит нашей корпорации «ТехМаш» на сто процентов. Безраздельно и полновластно. Руководство завода больше не имеет законного права совершить ни одной сделки, взять ни одного кредита, уволить ни одного рабочего и продать ни одной акции без нашей личной письменной визы с печатью. Шах и мат.

— Слушайте, красота-то какая! А этот надутый индюк, мистер Смит из Детройта, об нашем маленьком сюрпризе хоть догадывается? — искренне, по-мальчишески озорно ухмылся Николай Петрович Шевцов.

Зам по снабжению прямо сейчас вовсю колдовал в затемненном углу просторного салона. Монументальный мужчина стоял на коленях над тремя огромными, пузатыми инкассаторскими баулами из плотного брезента. Снабженец бережно, с любовью настоящего коллекционера проверял аккуратные, туго перетянутые банковскими лентами пачки новеньких, хрустящих купюр. Это были те самые вожделенные «крыловки» с переливающимися золотыми голограммами. От открытых сумок на весь салон потрясающе вкусно и дурманяще пахло свежей типографской краской, влажной бумагой и сухим банковским золотом — запахом реальной, несокрушимой власти.

— Мистер Смит, Коля, прямо сейчас с важным видом пьет дешевое теплое шампанское в Челнах, искренне думая, что он великий цивилизованный завоеватель дикой и немытой России, — гулко, словно из пустой бочки, пробасил из глубокой тени салона Владимир Губанов.

Начбез «ТехМаша» неподвижно, как гранитная статуя, стоял у стойки новейшего портативного спутникового терминала связи «Спектр-Сат-1». На ярком жидкокристаллическом экране прибора в режиме реального, без малейших задержек времени, сплошным зеленым потоком отображалась подробная текстовая трансляция всего происходящего в конгресс-холле КАМАЗа.

— Наш специально обученный оператор с замаскированным в пуговицу портативным микрофоном и радиопередатчиком сидит прямо там, в зале заседаний. Успешно работает под видом скромного местного журналиста из казанской газеты. Пишет каждое слово, — Губанов усмехнулся. — Клиент созрел. Смит только что с помпой выложил на стол грабительский контракт на пятнадцать миллионов и давит на директора.

Виктор Сергеевич Крылов внимательно выслушал доклады всех руководителей направлений. Медленно, со вкусом затянулся в последний раз и бросил спокойный взгляд на сверкающий хрустальный циферблат командирских «Ролексов». Золотые стрелки на черном фоне показывали ровно тринадцать часов и сорок минут по местному времени. Час икс пробил.

— Просто замечательно. Декорации расставлены, актеры на сцене, — тихо, но так, что услышал каждый в салоне, произнес Крылов.

Привычным, красивым движением щелкнул гравированной крышкой верного «Дюпона». Яркое пламя моментально погасло, оставив после себя лишь легкий запах сгоревшего кремня.

— Этот самонадеянный мистер Смит всерьез думает, что покупает индустриальный завод размером с город за жалкие пятнадцать миллионов ничем не обеспеченных, резанных бумажных долларов. Какая восхитительная наивность. Завтра рано утром этот господин с удивлением узнает, что за свои деньги он купил лишь билет эконом-класса на депортационный рейс до самого Вашингтона, да и то в один конец.

Виктор плавно развернулся в кресле к стоящему у терминала безопаснику:

— Володя, пора заканчивать этот балаган. Дать команду командиру экипажа. Немедленно снижаемся и идем на посадку в аэропорт Бегишево. Полоса готова? Майор Петрович уже развернул силовое оцепление на местах?

— Три полнокровных, отлично вооруженных батальона военизированной охраны корпорации в полном тактическом снаряжении прямо сейчас скрытно стоят на ближних лесных подступах к периметру завода, Виктор Сергеевич, — чеканно, по-военному четко отрапортовал Губанов, вытягиваясь по стойке смирно. — Тяжелая бронетехника Сибирского военного округа по моему сигналу уже надежно блокировала все запасные железнодорожные тупики и автомобильные развязки. Мышь не проскочит. Ни одна тольяттинская бандитская машина, ни один американский лимузин без личного прямого приказа из Набережных Челнов сегодня больше не выедет. Кольцо захлопнулось.

— Вот и отлично. Работаем чисто и красиво, — Крылов сделал последнюю, самую глубокую затяжку, наслаждаясь вкусом табака, и аккуратно потушил сигарету в массивной пепельнице, раздавив окурок. — Николай Петрович, прекращай медитировать на деньги и закрывай свои волшебные баулы. На земле нас очень ждут тридцать тысяч голодных, злых и обманутых рабочих. И эти люди невероятно сильно хотят прямо сегодня подержать в мозолистых руках настоящие, твердые сибирские деньги. И мы им их дадим. Пристегнуть ремни, господа. Мы идем на посадку.

Казань, четыре часа утра.

В полутемном, пропитанном нервным напряжением операционном зале казанского филиала «ТехМаша» стояла гудящая тишина. Временный штаб разместился в монументальном здании бывшего Дворца культуры строителей, чьи высокие своды помнили еще советские съезды. Теперь здесь пахло крепким, заваренным до черноты чаем, дорогим табаком и резким озоном от десятков раскаленных блоков питания.

На составленных в длинные ряды столах тускло светились монохромными экранами портативные компьютеры. За клавиатурами безмолвно, с пугающей педантичностью швейцарских часовых механизмов, работали молодые аналитики. Строгие серые костюмы, ослабленные галстуки, закатанные рукава белых рубашек. Это был элитный финансовый спецназ Аркадия Сидорова, переброшенный сюда спецрейсом для выполнения одной-единственной задачи.

В самом центре зала, у высокого дубового стола, стоял старший аналитик Матвей Грязнов — сухой, жилистый мужчина с немигающим взглядом хищника и профессиональной гарнитурой спутниковой связи на голове.

Перед ним, сжавшись в комок на скрипучем стуле, сидел человек в изрядно помятом импортном пиджаке. Председатель правления некогда солидного коммерческого банка «Волга-Капитал» Геннадий Воропаев выглядел так, словно его собирались вести на эшафот.

Банкир трясущимися руками судорожно вытирал скомканным шелковым платком холодный пот со лба. Взгляд финансиста был намертво прикован к тяжелому стальному кейсу, неприступной глыбой возвышавшемуся на столе.

— Матвей Степанович, миленький, вы же поймите мою ситуацию! Я сейчас хожу под расстрельной статьей, не меньше! — сипло, срываясь на жалкий шепот, заговорил Воропаев. Гость затравленно оглянулся на бесстрастных аналитиков, которые даже не подняли голов от своих экранов. — У меня на балансе этих проклятых камазовских векселей скопилось на сорок миллиардов рублей! Почти весь уставной капитал туда вбухал! А завод — это же труп! Ходячий мертвец! Директор Белоусов завтра утром подпишет кабальный контракт с американцами. Инвесторы немедленно выпустят дополнительную эмиссию акций, а наши долговые бумаги одним росчерком пера превратят в туалетную бумагу! Меня же собственные акционеры в бетон закатают прямо на берегу Казанки!

Грязнов сохранял ледяное спокойствие. Старший аналитик неторопливо снял очки, аккуратно протер стеклянные линзы замшевой салфеткой и посмотрел на паникующего собеседника с легким, почти отеческим сочувствием.

— Геннадий Викторович, возьмите себя в руки. Именно поэтому могущественный банк «ТехМаш-Финанс» предлагает вам уникальную сделку. Мы протягиваем спасательный круг утопающему, — ровным, гипнотизирующим голосом произнес сибиряк. Он оперся костяшками пальцев о столешницу, чуть подавшись вперед: — Мы выкупаем у вас весь проблемный пакет векселей автогиганта прямо здесь и сейчас. Выходим на чистую сделку. Без малейших задержек, без длительных ожиданий решений арбитражного суда и утомительной бюрократической волокиты. Подписали бумагу — забыли о проблеме навсегда.