В это же самое время, в душном директорском кабинете на пятнадцатом этаже высотки, взбешенный Игорь Седой дико орал в правительственный телефон. Авторитет сжимал тяжелую карболитовую трубку так сильно, что костяшки побелели:

— Алло! Прокуратура⁈ Твою мать, вы что там, все разом уснули на рабочих местах⁈ За что я вам чемоданы долларов каждый месяц заношу⁈ Почему выезды из нашего города перекрыты какими-то непонятными сибиряками на бронетехнике⁈ Какая еще, к дьяволу, Охраняемая Резервация⁈ Снесите посты к чертовой матери ОМОНом!

Трубка откликнулась не уверенным басом купленного силовика, а жалким, паническим, срывающимся шепотом прокурора города:

— Игорь… Игорек, слушай меня внимательно… бросай всё и уходи. Прямо сейчас. Нас всех жестко зажали в тиски. Без вариантов. В центральном самарском банке сегодня ночью официально арестовали абсолютно все ваши счета. До копейки. Ваши векселя постановлением из Москвы признаны криминальной липой. На юге города, на трассах стоит регулярная тяжелая бронетехника СибВО. ОМОН против них не пойдет. У этих людей на руках железобетонный Указ правительственного Антикризисного комитета с личной печатью и подписью самого Крылова… Мы бессильны, Игорь. Спасайся.

Седой медленно, словно парализованный, положил гудящую короткими гудками трубку на аппарат. Грубое лицо матерого криминального авторитета, прошедшего не одну кровавую разборку, стало землисто-серым, как пепел. В этот миг он впервые кристально ясно понял, что столкнулся не с напуганной, коррумпированной местной властью, которую можно купить или запугать. Он столкнулся с гигантской, безжалостной и абсолютно хладнокровной государственной машиной корпорации XXI века. Машиной, против которой все его автоматы, понты и бойцы в кожанках — просто смешная детская забава в песочнице.

В этот момент триумфа закона, на просторной площади перед главным заводоуправлением раздался сытый, мощный рев дорогих моторов.

К широкой парадной лестнице «Голубого зуба», в плотном силовом сопровождении двух хищных БТРов ВОХР, плавно и торжественно подкатил длинный бронированный ЗИЛ Виктора Крылова.

Тяжелая дверь элитного лимузина мягко распахнулась.

На полированную металлическую подножку уверенно ступил Виктор Сергеевич. Сегодня на нем был надет безупречно скроенный темно-серый итальянский костюм-тройка, подчеркивающий статус. В правой руке сибиряка с сочным металлическим звоном привычно щелкнул верный золотой «Дюпон». Вспыхнуло теплое газовое пламя, и Виктор с наслаждением затянулся сигаретой, медленно выдыхая густую дыма в сторону нависшей над ним высотки.

Сразу за Крыловым шествовала прекрасная Елена Романова. Девушка была облачена в строгий белоснежный брючный ансамбль. В ее руках покоилась та самая смертоносная для бандитов папочка из крокодиловой кожи. Следом вышагивал педантичный, невозмутимый Сидоров с прижатым к груди зеленым ноутбуком. Замыкал процессию монументальный Губанов, чья огромная правая рука привычно покоилась на рукояти «Стечкина» в открытой кобуре.

А чуть позади основной группы, пыхтя и отдуваясь, шел верный Николай Петрович Шевцов. Неугомонный снабженец самолично тащил в обеих руках два невероятно увесистых инкассаторских баула, доверху набитых новенькими, пахнущими краской золотыми «крыловками».

Виктор бросил короткий, оценивающий взгляд на сверкающий циферблат часов, одним щелчком захлопнул зажигалку, аккуратно потушил сигарету и негромко, но так, что услышали все присутствующие, произнес:

— Заходим, господа. Время пришло. Пора наконец-то очистить великий Волжский автозавод от налипшего криминального бандитского мусора и заново запустить конвейер. Но теперь он будет работать исключительно по нашим правилам.

Вечернее солнце над бескрайними просторами Жигулевского моря медленно опускалось за сосновые кроны. Уходящее светило щедро окрашивало спокойные воды Волги в багрово-золотые тона, превращая речную гладь в расплавленный металл. Жара суматошного летнего дня постепенно спадала.

На просторной, выстроенной из мореного дуба открытой террасе правительственной дачи царила глубокая тишина. Идиллию нарушал лишь неспешный, убаюкивающий шелест нагретой за день хвои да редкий крик чаек, круживших над дальним фарватером.

Виктор Сергеевич Крылов стоял у массивной резной балюстрады, расслабленно опираясь локтем о тщательно отполированное дерево перил.

На президенте корпорации «ТехМаш» был надет великолепный темно-серый итальянский костюм-тройка. Тончайшая шерсть идеального кроя сидела на спортивной фигуре как влитая, ненавязчиво подчеркивая абсолютную олимпийскую уверенность хозяина положения. Галстук был слегка ослаблен, выдавая конец долгого рабочего дня.

В пальцах правой руки привычно пощелкивал легендарный золотой «Дюпон». С благородным металлическим звуком вспыхивал и тут же гас ровный язычок пламени, играя бликами на выпуклом стекле тяжелого циферблата командирских часов.

Глава финансово-промышленной империи неторопливо поднес огонек к кончику «Кэмела», сделал глубокую затяжку и медленно выдохнул длинную сизую струю дыма в свежий, напоенный смолой вечерний воздух.

Далеко внизу, за густой полосой реликтового леса, скрывающего секретный объект, внезапно раздался резкий, диссонирующий звук: приглушенный расстоянием агрессивный визг стертых тормозных колодок и нарастающий рокот сразу нескольких мощных автомобильных моторов. Гости, которых здесь ждали, явно не отличались хорошими манерами.

Спустя минуту на вымощенную диким камнем парковку один за другим, поднимая тучи пыли, нагло выкатили три черных тонированных «Мерседеса» в сто сороковом кузове. Замыкал эту угрожающую кавалькаду хищный джип «Гранд Чероки», чьи широкие шины с хрустом перемалывали гравий.

Машины замерли вразнобой, перекрывая пути отхода. Бронированные двери с характерным стуком распахнулись. На свежий сосновый воздух, разминая затекшие шеи и плечи, высыпала вся верхушка тольяттинского криминального синдиката.

Возглавлял незваную делегацию Игорь Седой — непререкаемый теневой хозяин автомобильной столицы.

На авторитете был неизменный, ставший визитной карточкой длинный плащ из черной кожи. Полы одежды были расстегнуты, и на широкой груди, поверх шелковой рубашки, на золотой цепи в палец толщиной вызывающе поблескивал тяжелый православный крест. Кусок драгоценного металла весил никак не меньше полукилограмма и служил скорее символом статуса, чем знаком веры.

За спиной вожака, хмуро и настороженно озираясь, шагали его самые преданные бригадиры.

Справа двигался Хрящ — квадратный, лишенный шеи амбал с перебитым в драках носом. Он лично курировал все заводские площадки отгрузки готовой продукции, решая проблемы с помощью железной арматуры.

Слева скользил Тайпан — сухопарый, нервный тип с бегающими глазами. Мозговой центр группировки, отвечавший за отмывание денег и коррупционные связи с купленными самарскими банками. Бригадиры шли напряженно, постоянно оглаживая под полами пиджаков рукояти спрятанных стволов.

Седой вышагивал по дорожке вальяжно, вразвалочку, широко расставляя ноги в дорогих туфлях. Всем своим видом криминальный лидер напоказ демонстрировал пренебрежение к окружающей обстановке.

Авторитет был непоколебимо убежден в собственной правоте и силе. В его жестоком мире тот коммерсант, который звал серьезных людей на «стрелку» после внезапной остановки заводского конвейера, всегда находился в позиции слабой стороны. Такой человек априори был готов каяться, извиняться и платить огромную дань за возобновление работы. Иного расклада братки просто не допускали.

— Слышь, Хрящ, зацени картину, — процедил лидер сквозь зубы, сплевывая на газон и тяжело поднимаясь по деревянным ступеням на уровень террасы. — Смотри, как эти залетные сибиряки тут сладко устроились. Речка течет, сосенки шумят, тишина благостная. Баре, мать их.

Седой презрительно скривил губы:

— Думают, раз в столице связи наработали да лимузины бронированные пригнали, так волжская земля под них сама послушно ляжет. Размечтались, фраера. Сейчас мы этим мамкиным коммерсантам быстро, на пальцах объясним, сколько конкретно стоит каждый час простоя наших груженых автовозов у ворот. До копеечки посчитаем. Выставлю счет — по миру пойдут.