— На связи, Виктор Сергеевич.

— Что сейчас происходит на площади перед заводоуправлением? Динамика есть?

— Еще какая, — пробасил Губанов, сверяясь с данными радиоперехвата. — Толпа обозленных рабочих за последний час увеличилась ориентировочно до шести тысяч человек. Настроение в массах крайне агрессивное. Требуют зарплату и хлеба.

Безопасник поморщился:

— Бандиты этого Булата открыто трутся у центрального входа, демонстративно светят стволами. Намереваются перехватить Белоусова и Смита сразу после подписания бумаг. Местная милиция деморализована масштабом толпы, сидит в машинах и не вмешивается. Ждут, чья возьмет.

— Отличная диспозиция. — Виктор невозмутимо вытащил новую сигарету и в очередной раз извлек зажигалку. В полумраке салона уютно вспыхнуло пламя. — Значит, меняем тактику. Подъезжаем к зданию прямо с главного, парадного входа. В лоб. Майор Петрович со своими людьми жестко блокирует площадь по всему периметру, отсекая пути отхода.

Крылов начал раздавать четкие приказы, превращаясь в полководца:

— Коля Шевцов со своими баулами сразу идет на импровизированную сцену к народу. Романова и Сидоров — неотступно за мной прямо наверх, в конгресс-холл. Будем портить праздник иностранным гостям.

— А что делать с вооруженными бандитами? Зачищать? — деловито уточнил рамки дозволенного Губанов.

Виктор Сергеевич медленно, с наслаждением выдохнул густую струю дыма в темное тонированное стекло лимузина. За пуленепробиваемым барьером сквозь пелену дождя уже стремительно вырастали исполинские серые корпуса умирающего автогиганта.

— А бандитам, Володя, мы сегодня наглядно объясним одну простую истину, — в голосе сибиряка зазвучала сталь. — Объясним им, что жалкая Эра первобытного накопления капитала в спортивных штанах и с битами в России навсегда закончилась. Наступила новая Эпоха. Эра Транснациональной Корпорации «ТехМаш». И правила теперь пишем мы.

Колонна тяжелых машин с хищным ревом моторов и громким скрежетом тормозных колодок резко развернулась прямо перед широкой парадной лестницей заводоуправления. Бронированные туши БТРов нагло прорезали людское море, заглушая тяжелый, враждебный гул многотысячной, готовой к бунту толпы.

Двери машин распахнулись. Большое корпоративное шоу началось.

Бронированный ЗИЛ с ослепительным глянцем темно-синего кузова мягко уткнулся тяжелым бампером в развороченный край тротуара прямо перед парадной лестницей главного заводоуправления КАМАЗа.

Следом за роскошным лимузином с сухим визгом стертых пневматических тормозов, как вкопанные, замерли три хищных БТР-80, принадлежащих Внутренней Охраняемой Резервации корпорации. Замыкали процессию два камуфлированных, забрызганных грязью по самые крыши армейских «Урала», тяжело дышавших разогретыми дизелями.

Площадь гудела, как растревоженное гигантское осиное гнездо перед грозой. Пятитысячная толпа доведенных до отчаяния рабочих с угрожающим ропотом сжимала плотное кольцо вокруг парадного входа.

Люди смертельно устали от постоянного голода, унизительного безденежья, пустых кастрюль. А главное — от сводящих с ума слухов о том, что их родной завод прямо сейчас отдают за бесценок заморским хозяевам на растерзание.

У самого подножия широкой лестницы, скрестив руки на груди и небрежно сплевывая шелуху от семечек прямо на ступени, стоял Булат и трое его самых отмороженных головорезов.

Бандиты в длинных кожаных плащах чувствовали себя полновластными хозяевами Челнов. Они явно намеревались преподать жестокий урок любым «приезжим», дерзнувшим вмешаться в их личный раздел умирающего автогиганта.

— Слышь, пацаны, сечете поляну? — криво оскалился Булат, привычным жестом оглаживая под полами плаща рукоять спрятанного ТТ. — Это что еще за членовозы тут нарисовались? Из самой Москвы, что ли, правильные фраера приехали права качать? Сейчас мы им быстро на пальцах объясним, кто в Челнах главную отгрузку держит и кому долю заносить надо.

Дверь бронированного ЗИЛа плавно распахнулась, явив скрытый до этого момента салон.

Первым на разбитый асфальт ступил Виктор Сергеевич.

Президент сибирской корпорации «ТехМаш» выглядел ослепительно. Темно-синий итальянский костюм индивидуального пошива сидел на нем с безупречным изяществом. Из-под белоснежной крахмальной манжеты тускло поблескивал массивный циферблат командирских часов. А между пальцев правой руки привычно, в такт мыслям, потихоньку пощелкивал легендарный золотой «Дюпон».

Раздался сочный металлический звук, легко перекрывший шум толпы. Вспыхнуло ровное газовое пламя, и Виктор неторопливо поднес его к кончику крепкого «Кэмела», выдыхая струйку терпкого дыма прямо в хмурое закамское небо.

Булат, не почувствовав опасности, сделал развязный шаг вперед. Он по-хозяйски широко расставил ноги в спортивных штанах и засунул руку глубоко под плащ, нащупывая оружие:

— Эй, дядя! Тормози! Ты чей вообще такой нарядный будешь? С кем на этой делянке перетереть заехал? Наша территория, слышь…

Он банально не успел договорить фразу.

С переднего пассажирского сиденья ЗИЛа, словно отколовшийся гранитный утес, вырос Владимир Губанов. Монументальный начбез корпорации двигался с умопомрачительной грацией тренированного ликвидатора.

В один скользящий шаг он очутился вплотную к авторитету. Необъятная, тяжелая ладонь опустилась на плечо Булата с такой страшной силой, что у того с хрустом подкосились колени. Из легких бандита с диким поросячьим хрипом вылетел весь воздух, а в глазах потемнело.

Одновременно из люков БТРов бесшумно высыпали два десятка бойцов ВОХР майора Петровича. Ребята были в полном штурмовом обвесе, черных масках и с автоматами наперевес.

Трое подручных Булата даже не успели дернуться, чтобы выхватить стволы. Их профессионально, с весьма ощутимым хрустом уткнули разбитыми мордами прямо в мокрый асфальт, заломив руки за спину. А на груди самого обмякшего бригадира тут же зловеще вспыхнули пять пляшущих красных точек лазерных целеуказателей — снайперы на крышах армейских «Уралов» уже надежно держали его на прицеле.

— Руки медленно вынул из карманов, гражданин отдыхающий, — хриплым, ледяным басом, от которого стыла кровь, произнес Губанов. Безопасник нежно, почти любовно уткнул холодный ствол своего «Стечкина» Булату прямо под трясущийся подбородок, заставив того вытянуть шею. — И слушай меня очень внимательно, ушастик. Твой веселый бандитизм в Набережных Челнах только что закончился. Окончательно и бесповоротно. Если ровно через пять секунд полы твоего безвкусного плаща не исчезнут с площади — сегодня же вечером поедешь в дальний таежный филиал валить лес. Без права переписки и свиданий. Ты меня хорошо понял?

Булат, моментально оценив расклад сил и калибр оружия, судорожно закивал. Он бледнел на глазах, животно чувствуя, как от липкого страха рубашка прилипла к спине.

— По… понял, командир! Мы же не дураки! Всё усекли! — заикаясь, жалобно выцедил бывший хозяин жизни.

— Пошел вон с моей дороги, — Губанов презрительно, словно бродячую псину, слегка подтолкнул его тяжелым носком армейского ботинка.

Бандитская шестерка, мгновенно забыв про дешевые понты и бросая всё еще лежащих подельников, пригибаясь, со всех ног трусливо рванула в спасительные ближайшие дворы.

Многотысячная толпа суровых рабочих, затаив дыхание наблюдавшая за этим молниеносным позором местных рэкетиров, на секунду замерла в ошеломленном молчании. А затем дружно, облегченно ахнула.

Виктор Крылов неторопливо поднялся на третью ступеньку широкой парадной лестницы. Элегантно выбив пепел о гранит, властно поднял руку, призывая площадь к тишине.

Из машин кортежа тем временем уже быстро выходили остальные члены команды.

Елена Романова в своем потрясающем темно-изумрудном пальто, раскрыв изящный ажурный зонт, выглядела рядом с закованным в броню суровым спецназом как сошедшая с небес богиня правосудия. А прямо за ней Николай Петрович Шевцов, красный от натуги, вместе с двумя крепкими инкассаторами вытаскивал на свежий воздух четыре невероятно тяжелых кожаных баула.