— Ошибаешься, Джон. Эти суровые сибиряки либо полные неисправимые безумцы, либо абсолютно, на двести процентов уверены в качестве и неубиваемости новых машин, — философски ответил британский журналист. Англичанин бережно, похлопывая по карману, прятал во внутренний карман твидового пиджака полученную плотную пачку новеньких «крыловок» с переливающимися на солнце золотыми голограммами. — И я почему-то склоняюсь ко второму варианту. Эти парни знают, что делают.

В этот самый торжественный момент на трибуну неторопливо, чеканя шаг, поднялся Виктор Сергеевич Крылов.

Президент могущественной транснациональной корпорации был, как всегда, безупречен. Строгий, идеально скроенный темно-синий костюм из тончайшей итальянской шерсти сидел на спортивной фигуре как влитой. Под белоснежной манжетой левого рукава тускло и солидно поблескивал массивный циферблат командирских часов. А в сильной правой руке привычно, задавая ритм сердцебиению присутствующих, тихо и размеренно пощелкивала матовая зажигалка «Дюпон».

Виктор мастерски, как опытный оратор, выдержал короткую плотную паузу, любезно позволив сотням щелкающих фотокамер папарацци отработать кадры. Затем с легким щелчком прикурил сигарету и неторопливо выдохнул тонкую струйку сизого дыма прямо в соленый, дующий с моря океанский бриз.

Громадный зал под открытым небом и вся многотысячная набережная мгновенно затихли, ловя каждое слово.

— Дамы и господа. Уважаемые гости и скептики, — негромко, но властно заговорил Виктор на безупречном выразительном оксфордском английском, легко, без микрофона перекрывая гудок проходящих портовых катеров.

Крылов обвел глазами замершую толпу:

— В течение многих долгих лет нам всем со страниц западной прессы весьма увлеченно и настойчиво рассказывали одну и ту же сказку. Будто современный, высокотехнологичный автопром — это эксклюзивная историческая привилегия исключительно избранных западных концернов. Нам свысока утверждали, будто огромная страна способна строить только простые, примитивные железные грузовики для грязи и абсолютно неспособна освоить высокие цифровые технологии мирового уровня.

Виктор с гордостью взглянул на выстроенную черную шеренгу бронированных седанов «ТехМаш-Руссо»:

— Сегодня утром мы отправляемся в этот трудный путь именно для того, чтобы раз и навсегда закрыть этот глупый спор. На деле. Мы проедем десять тысяч суровых километров сквозь непроходимую тайгу, высокие горы и абсолютное бездорожье. Проедем без тяжелой техпомощи в кустах, без запланированных задержек в пути и абсолютно без компромиссов с природой. Наши машины везут под капотами новейшие отечественные микропроцессоры «Спектр», собственную операционную систему и непоколебимую уверенность в силе и мощи национального русского инжиниринга. Смотрите и учитесь.

Виктор Крылов бросил короткий взгляд на часы, с громким щелчком закрыл крышку золотой зажигалки и чеканно, как отдал приказ, произнес:

— Время пошло. Заводите моторы, господа испытатели. Встречаемся в Москве.

И в ту же секунду все пилоты, как по команде, заняли места в кабинах машин.

Абсолютно без единого облачка черного дизельного выхлопа, совершенно без надрывного тракторного рева стартера — мощнейшие пятилитровые инжекторные бензиновые моторы седанов «ТехМаш-Руссо» и исполинские 450-сильные турбодизели тяжелых «Мамонтов» ожили одновременно, синхронно. Из высоко выведенных выхлопных трактов вырвалось лишь легкое, свистящее прозрачное марево горячего воздуха. Двигатели шептали.

Огромный, тяжеленный шеститонный бронированный седан под уверенным управлением опытного заводского испытателя удивительно плавно, без малейшего рывка или крена кузова тронулся с места. Машина легко, словно пушинка, приняла на себя старт колонны. Сразу за ним идеально ровной, хищной колонной, ослепительно поблескивая матовым лаком кабин, плавно выкатили тяжелые тягачи.

Набережная Владивостока мгновенно взорвалась оглушительным, сокрушительным и искренним ревом многих тысяч человеческих голосов, провожающих смельчаков! Десятки мощных корабельных сирен стоящих на рейде тихоокеанских эсминцев дружно огласили залив длинными прощальными гудками, салютуя отбывающим.

Колонна Великого Транзита вырулила на центральную Светланскую улицу, набирая скорость. Они взяли твердый курс на далекий север — прямо сквозь зеленые уссурийские сопки, навстречу суровой, не прощающей ошибок Сибири и своей полной, безоговорочной технологической победе Империи «ТехМаш». История творилась на глазах.

Суровый Забайкальский край на самой границе бескрайнего Могочинского района встречал правительственный автопробег крайне неприветливо. В лицо бил косой, холодный осенний дождь, а всё пространство затягивало промозглым туманным маревом. Но главным испытанием стала дорога. Точнее, ее полное отсутствие. Это было такое чудовищное бездорожье, перед которым традиционно пасовали даже тяжелые гусеничные армейские тягачи и лесовозы, намертво застревая в болотах.

Печально знаменитый, проклинаемый шоферами-дальнобойщиками дикий участок Яблонового хребта представлял собой не автомагистраль, а выматывающую душу тридцатикилометровую полосу хаоса и грязи. Дорога петляла в тайге: разбитый в скользкую пыль скальник чередовался с заиленными, глубокими руслами горных речек. Затем начинались выбитые грузовиками глинистые колеи, в которых жидкая красная грязь доходила крепким мужчинам ровно до пояса.

Старый, заслуженный советский КрАЗ-255, ласково прозванный «лаптёжником», безнадежно брошенный отчаявшимися дорожниками у подножия крутого перевала еще в начале лета, теперь ушел в болотистую гать по самые мосты. Вросшая в грязь машина выглядела монументальным памятником абсолютной безнадежности всего дорожного строительства в этом забытом богом регионе.

Однако экспериментальная колонна корпорации «ТехМаш» уверенно, не сбавляя темпа, шла сквозь дикую, враждебную тайгу с крейсерской скоростью в семьдесят километров в час. Это казалось невозможным чудом.

Головной, сверкающий черным лаком представительский седан «ТехМаш-Руссо» не увязал днищем в вязкой глине, не закапывался колесами и не бился поддоном картера о скрытые под мутной водой гранитные валуны. Новейшая, еще не имеющая аналогов в мире адаптивная пневмогидравлическая подвеска системы «Спектр-Динамик» работала с филигранной точностью хирургического инструмента, спасая кузов от повреждений.

Сложные оптические лазерные датчики непрерывного сканирования профиля дороги, незаметно смонтированные в передних фарах седана, считывали сложный рельеф на сорок метров вперед, сквозь дождь и туман. А мощный 16-битный микроконтроллер профессора Штейна всего за десять миллисекунд обрабатывал эти терабайты данных и индивидуально перестраивал жесткость гидравлических амортизаторов каждого колеса.

В результате огромный, пятиметровый седан весом в три с половиной тонны абсолютно не подпрыгивал на жутких колдобинах и не проваливался в ямы. Кузов плавно, без малейшей бортовой качки, словно тяжелый и дорогой катер на воздушной подушке, скользил над разбитым скальником. Машина уверенно шла вперед, с силой выплевывая из-под широких шин высокие, грязные веера мокрой жижи.

Сразу за роскошным седаном идеально ровной кильватерной строчкой, словно эскадра на параде, двигались три брутальных тяжелых тягача «КАМАЗ-Мамонт». А замыкали необычную кавалькаду два полностью бронированных, комфортабельных штабных автобуса «ТехМаш-Лайнер». Именно в их уютных салонах сейчас с комфортом расположились пятьдесят иностранных и отечественных корреспондентов ведущих мировых изданий, ведущих непрерывную прямую трансляцию этого сумасшедшего заезда.

В просторном, отделанном дорогой кожей салоне головного «ТехМаш-Руссо» царила звенящая, нереальная для такой дороги тишина. Покой нарушался лишь едва уловимым, приятным шелестом работающего 16-клапанного инжекторного мотора да негромким ритмичным попискиванием компактного спутникового терминала связи «Спектр-Нет».