— О, гутен морген, господин Крылов, — сочным баварским акцентом произнес подошедший герр Вебер.

Немец высокомерно поправил галстук и небрежно протянул Крылову сухую ладонь для приветствия:

— Мы в Европе весьма своевременно прознали про ваши забавные местечковые испытания. Специально прервав отпуск, прилетели спецрейсом из Франкфурта, чтобы благосклонно предложить посильную технологическую помощь передовой европейской индустрии. Вы же, как разумный бизнесмен, прекрасно понимаете, что попытки собирать машины без качественных немецких комплектующих — просто смешная кустарщина? Вы далеко не уедете.

Стоящий рядом Вэнс из «Ford Europe» приторно-сладко ухмыльнулся. Американец достал из кейса пухлую стопку рекламных проспектов:

— Да-да, абсолютно согласен с коллегой! Мы готовы пойти вам навстречу и недорого продать генеральную лицензию на сборку наших старых надежных дизелей «Ford» десятилетней давности. По смешной цене — всего три тысячи долларов за один моторный блок. Зачем вам в Сибири тратить колоссальные деньги на эту сомнительную беспилотную самодеятельность, которая всё равно никогда не будет нормально работать? Покупайте проверенное старье!

Виктор Сергеевич Крылов проигнорировал протянутую руку немца. Неторопливо, с убийственным спокойствием вытащил из кармана пиджака золотой «Дюпон».

В повисшей тишине раздался сочный, благородный металлический щелчок. Вспыхнуло ровное пламя. Виктор неспешно прикурил «Кэмел», глубоко затянулся и посмотрел на иностранных гостей абсолютно хладнокровным взглядом высшего хищника, встретившего травоядных.

— Герр Вебер, мистер Вэнс, — глубоким голосом произнес Виктор сначала на абсолютно безупречном немецком, а затем переходя на идеальный оксфордский английский без акцента. — Искренне прошу простить за резкость и прямоту суждений. Но, господа… вы катастрофически опоздали со своими щедрыми предложениями. Опоздали лет так на десять минимум. Ваш поезд ушел.

Крылов, не выпуская сигареты изо рта, плавно повернулся к светящемуся экрану Сидорова:

— Аркадий Валерьевич, будьте так любезны, покажите нашим уважаемым иностранным партнерам актуальные утренние цифры с биржи. Пусть ознакомятся.

Сидоров педантично развернул бронированный ноутбук прямо к опешившим гостям. Строгие зеленые строчки клиринговой системы бездушно отчеканили на экране: «Общий подтвержденный объем авансовых платежей за 12 часов — 50 000 000 физических золотых чеков. Текущая доля рынка новых автомобилей в Сибири и на Урале — 85%».

— Что… что это за дикие цифры⁈ Этого не может быть! — вылупил глаза побледневший американец, тыча пальцем в монитор.

— Это, уважаемый мистер Вэнс, полный, безоговорочный и окончательный крах всех ваших сладких экспортных надежд на огромном рынке Востока, — ледяным тоном вступила в разговор Елена Романова.

Голос юристки прозвучал как смертоносный стальной клинок, покидающий ножны:

— С сегодняшнего исторического дня наша транснациональная корпорация полностью на законодательном уровне прекращает любые закупки устаревших иностранных автокомпонентов и лицензий. Все до единой наши серийные машины отныне работают исключительно на передовых отечественных инжекторных блоках «Спектр-ЭБУ» и наших собственных мощных двигателях. Мы независимы.

— Но… но как же так⁈ Как же наши мировые патенты на системы впрыска⁈ — заикаясь, в панике пробормотал герр Вебер.

Немец неверящим взглядом смотрел на стоящий прямо перед трибуной огромный сорокатонный «Мамонт», который буквально пару минут назад абсолютно без водителя, повинуясь только радиокомандам, легко съехал с крутого испытательного подъема.

— Это же технически невозможно! У вас в России просто физически нет и не может быть таких высоких технологий! Вы отстали навсегда!

Штейн, не выдержав оскорбления науки, подскочил к надменному немцу как ужаленный. Профессор яростно размахивал пультом перед носом гостя и озорно выкрикивал:

— Боги, герр Вебер, разуйте глаза! Это у вас в хваленом консервативном Штутгарте автомобильные процессоры до сих пор допотопные, 8-битные! А у нас здесь, в далеком заснеженном Новосибирске, новейший 16-битный микроконтроллер «Спектр-16» уже вовсю работает с алгоритмами квантового шифрования данных! Хотите, я прямо сейчас ради эксперимента покажу вам, как ваш дорогущий хваленый электронный замок на «Мерседесе» элементарно вскрывается через радиоканал ровно за три секунды без ключа⁈ Поспорим на коньяк⁈

Высокомерный немец мгновенно побледнел как свежевыстиранное полотно, испуганно сделав шаг назад от безумного русского ученого. Его картина мира трещала по швам.

Шевцов, воспользовавшись заминкой, с невероятной готовностью и широкой улыбкой ресторатора подскочил к оцепеневшим иностранцам. Снабженец держал тяжелый серебряный поднос с деликатесами:

— Ну что же вы так некрасиво застыли, словно соляные столпы, господа великие капиталисты⁈ Не стесняйтесь, угощайтесь от души! Стерлядочка наша, волжская, свежайшая, прямо из печи! Икорка каспийская, зернистая! Пейте нашу таежную настойку, не нюхайте! Она очень здорово помогает от стресса при резком падении европейских акций на мировых биржах! Пейте, пока наливают!

Виктор Крылов с легкой полуулыбкой победителя щелкнул гравированной крышкой золотого «Дюпона». Теплое пламя послушно погасло, спрятавшись в металле.

— Если вы всё же хотите хоть как-то остаться на нашем огромном, растущем рынке и не обанкротиться в следующем квартале, господа, — предельно тихо, но чеканно произнес Виктор.

Президент смотрел в глаза раздавленных европейцев взглядом диктатора:

— У вас есть только один выход. В качестве жеста доброй воли мы можем великодушно принять ваши хваленые концерны в качестве младших региональных дилеров корпорации «ТехМаш». Вы будете послушно, по квотам продавать наши передовые «Мамонты» и комфортные «ТехМаш-Самары» на территории Германии и Франции. И расплачиваться вы будете исключительно за сибирские золотые чеки, покупая их на бирже. Других условий не будет. Занавес.

Герр Вебер и мистер Вэнс стояли на бетоне полигона в состоянии абсолютного ошеломления. В эту минуту топ-менеджеры с ужасом понимали, что долгая эра безраздельного западного автопромышленного доминирования в России только что с треском рухнула. И рухнула она в один прекрасный летний день, прямо здесь, на горячем бетоне кольца Жигулевского полигона.

Исторический, безоговорочный триумф сибирского дивизиона «ТехМаш-Авто» состоялся в полном объеме. Мир машин изменился навсегда.

Свежие утренние выпуски влиятельных мировых изданий — респектабельной «Financial Times», деловой «Wall Street Journal» и столичного «Коммерсанта» — пахли одинаково. От страниц исходил не только едкий запах типографской краски, но и нечто куда более уловимое для опытного хищника: дешевый пафос, заказная истерика и с огромным трудом скрываемое отчаяние западных автоконцернов, теряющих огромный рынок.

Виктор Сергеевич Крылов неторопливо прошел сильными пальцами по шероховатой газетной бумаге. Президент корпорации бегло, по диагонали пробегал глазами кричащие передовицы и заголовки, пытаясь уловить суть атаки: «Русская сибирская рулетка на четырех колесах», «Почему сомнительная электроника серии „Спектр“ смертельно опасна для цивилизованных европейских дорог?», «Группа независимых экспертов требует немедленного международного аудита заводов корпорации „ТехМаш“».

— Вся эта так называемая независимая аналитика и дешевая заказуха сшита белыми, гнилыми нитками. Причем сшита настолько кривой иглой, что даже не смешно, — саркастично заметил Виктор.

Он изящным движением стряхнул длинный столбик серого пепла в тяжелую хрустальную пепельницу на рабочем столе.

Огромное панорамное окно московского филиала «ТехМаша» открывало шикарный вид на раскаленный, задыхающийся от июльского смога мегаполис.

Далеко внизу, на широком проспекте, уверенно рассекая плотный поток устаревших советских легковушек, пробивал себе дорогу фирменный тяжелый седельный тягач. Это был бронированный «Мамонт» с матовыми бортами и хищно пригнутой тарелкой антенны «Спектр-Нет» на крыше огромной кабины. Сибирская логистическая сеть уже работала по всей стране как часы, абсолютно игнорируя смешную, проплаченную истерику в прессе.