— Естественно, белыми нитками, Виктор Сергеевич, — ровным тоном откликнулся из глубины комфортного кожаного кресла Аркадий Валерьевич Сидоров.

Главный финансовый гений растущей корпорации привычным жестом поправил дужку очков. Он плавно, чтобы не бликовало стекло, повернул к президенту яркий экран своего неизменного рабочего инструмента — защищенного ноутбука.

— Вот, полюбуйтесь на реальную картину мира. За последние три неполных дня торгов акции крупнейшего американского концерна General Motors потеряли на Нью-Йоркской фондовой бирже ровно восемь процентов капитализации. Инвесторы бегут. Знаменитый Daimler-Benz стремительно просел на шесть с половиной пунктов на торгах во Франкфурте. Динамика отрицательная.

Банкир удовлетворенно хмыкнул, сверяясь с графиками:

— Наш недавний жесткий отказ от лица Чрезвычайного Антикризисного комитета от любых дальнейших закупок немецких и американских автокомплектующих и лицензий пробил в их оптимистичных годовых отчетах зияющую финансовую брешь. Суммарные потери западников оцениваются почти в миллиард долларов недополученной прибыли на восточных рынках. Вот их обозленные финансовые лоббисты и раздали щедрые гранты нужным газетчикам для информационной контратаки.

— А точная сумма этого гранта нам известна? — по-волчьи прищурился Виктор, пуская под потолок идеальное кольцо дыма.

— Общая сумма транша составила ровно два миллиона долларов США. Деньги прошли скрытно, через подставной панамский офшор, — тяжелым басом подал голос из тени Владимир Губанов.

Монументальный, похожий на гранитную статую начбез неподвижно стоял у дубовой двери, сохраняя привычную военную выправку. Его огромная правая рука многозначительно покоилась в паре сантиметров от кобуры крупнокалиберного «Стечкина». Безопасник контролировал сектор.

— Наша агентура установила: деньги заходили в столицу наличными через личного представителя концерна Ford Europe, некоего мистера Вэнса, — продолжил Губанов. — Большая часть суммы ушла на лапу продажным главным редакторам за срочность публикации. А меньшая, но существенная часть — осела в карманах чиновников из государственного сертификационного комитета МВД.

Начбез презрительно сплюнул:

— И именно эти бюрократы теперь по команде сверху искусственно тянут резину. Они блокируют бумагами выдачу в регионы государственных регистрационных номеров нового образца для наших новеньких инжекторных «Самар». Пытаются сорвать сроки поставок по предоплате, создавая дефицит товара у дилеров.

В этот момент тяжелые звуконепроницаемые двери отворились совершенно без шума, и в помещение легким, уверенным шагом вошла Елена Станиславовна Романова.

На ослепительном вице-президенте по правовым вопросам, несмотря на июльский зной, был небрежно накинут легкий соболиный жакет. Мех выгодно контрастировал с ее идеально сшитым по фигуре деловым костюмом цвета мокрого асфальта. В тонких пальцах надежно, как щит, покоилась плоская крокодиловая папка с документами.

— Пытаться оспорить эти лживые пасквильные публикации в рамках обычных судов общей юрисдикции — это непозволительная потеря драгоценного времени для компании, — с ходу заговорила Елена.

Юристка грациозно присела за длинный стол для совещаний, щелкнула замками и принялась аккуратно раскладывать перед собой стопку хрустящих бланков, увенчанных синими гербовыми печатями.

— Вы все прекрасно знаете, как это работает. Любые крупные судебные тяжбы о клевете неминуемо затянутся на долгие годы бюрократической волокиты, бесконечных апелляций и экспертиз. А благоприятный, чистый медийный фон для продаж наших машин нужен нам прямо сейчас, немедленно, пока товар на слуху.

Романова подняла взгляд на Крылова:

— Я, разумеется, для проформы уже подготовила и зарегистрировала все встречные многомиллионные иски о защите деловой репутации от лица корпорации. И мы их выиграем. Но этого мало. Бумажный юридический удар обязан подкрепляться публичным, оглушительным и унизительным для западников технологическим разгромом их собственной продукции.

Виктор неторопливо, с характерным звонким щелчком закрыл крышку золотой зажигалки, предварительно поднеся высокое пламя к новой сигарете. Он глубоко затянулся и посмотрел на сплоченную команду долгим, оценивающим взглядом лидера.

— Елена Станиславовна абсолютно права. Медленные суды нас сейчас действительно не спасут, а только увязят в болоте. Если наши заокеанские конкуренты решили устроить грязную информационную осаду через продажную прессу, то мы с удовольствием превратим их осаду в публичную показательную казнь.

Голос Крылова стал тихим, но в нем зазвенел металл:

— И мы сделаем это красиво. Не в скучных залах закрытых судебных заседаний, а на открытой арене, на самом виду у всего цивилизованного мира. Пора показать им, что такое настоящий сибирский хайтек. Готовьте площадку, господа.

Спустя двое суток огромная торговая площадка Сибирской сырьевой и валютной биржи в Новосибирске ровно на один день превратилась в настоящий, высокотехнологичный гладиаторский ринг.

Прямо под гигантскими светодиодными табло, где в режиме реального времени отображался растущий курс золотого расчетного чека к мировым валютам, были спешно выстроены вместительные зрительские трибуны в виде амфитеатра.

Сотни аккредитованных журналистов и специальных корреспондентов — от операторов федеральных телеканалов до въедливых финансовых аналитиков из западных агентств — плотно забили места. Они непрерывно, создавая сплошной шумовой фон, защелкивали затворы дорогих камер, ослепляя зал вспышками. В самом почетном первом ряду на мягких креслах с подчеркнуто холодным видом оскорбленных патрициев восседали те самые мистер Вэнс из «Ford Europe» и глава восточного филиала «Mercedes-Benz», седой герр Вебер. Они были абсолютно уверены в провале этой сибирской авантюры.

В самом центре огромного гулкого зала, на отполированном до блеска эпоксидном полу, в лучах прожекторов замерли два автомобиля. Контраст был разителен.

Слева скромно, но уверенно стояла только что сошедшая с модернизированного конвейера вишневая «ТехМаш-Самара», оснащенная новейшим полностью отечественным инжекторным процессором «Спектр-16».

А справа, подавляя огромными габаритами и роскошью, покоился блестящий идеальным рояльным лаком представительский седан «Mercedes-Benz 600 SEL». Этот флагманский автомобиль, стоимостью с небольшую фабрику, был специально доставлен гордой немецкой делегацией в качестве абсолютного, незыблемого эталона западной автомобильной инженерии и безопасности.

На специально сколоченную, обтянутую красным сукном трибуну чеканя шаг вышел Виктор Крылов.

Президент корпорации по-хозяйски оперся обеими руками о кафедру. Мастерски выдержал долгую театральную паузу, позволяя вспышкам фотокамер отгреметь и стихнуть. Убедившись, что зал замер в предвкушении, заговорил. Его голос, усиленный микрофонами, звучал на безупречном, выразительном оксфордском английском:

— Дамы и господа. Представители свободной прессы и наши уважаемые зарубежные партнеры. Нам всем на протяжении последних нескольких дней очень долго и убедительно рассказывали со страниц ваших газет одну занимательную сказку. Будто бы новейшая сибирская микроэлектроника серии «Спектр» в принципе не выдерживает никакого сравнения с передовыми западными технологическими стандартами качества и безопасности. Будто мы производим опасный хлам.

Крылов обвел аудиторию холодным, пронизывающим взглядом:

— Мы в Сибири люди дела. Категорически не любим долгих, многословных бумажных оправданий и пустых заявлений на пресс-конференциях. Предпочитаем жесткие, прямые стендовые испытания в реальных условиях. И мы предоставим вам эти доказательства прямо сейчас. Судите сами.

Виктор замолчал и сделал едва заметный властный жест рукой в сторону темных кулис. Из-за плотного занавеса на ярко освещенную арену мгновенно выскочил взъерошенный профессор Аркадий Лазаревич Штейн.

Гениальный глава конструкторского бюро находился в состоянии наивысшего творческого подъема. Его фирменный, заляпанный канифолью халат развевался на ходу. Очки с толстыми линзами чудом держались на ухе, а в обеих руках ученый трепетно нес компактный мобильный диагностический комплекс в титановом корпусе — новейший ноутбук корпорации.