— Боги-олимпийцы, даруйте мне силы не рассмеяться! — радостно подхватил инициативу Штейн.

Ученый бесцеремонно подбежал к сверкающему немецкому седану прямо под прицелами работающих телекамер мировых агентств.

— Вы только посмотрите на эту тяжелую, неповоротливую и якобы абсолютно «неприступную» баварскую крепость на колесах! Уважаемый герр Вебер вчера в прессе публично уверял нас всех, что их хваленая электронная система бесключевого зажигания и центральная блокировка дверей — абсолютная, недосягаемая вершина мировой инженерной мысли! Что взломать ее невозможно в принципе!

Штейн с громким стуком поставил свой тяжелый портативный компьютер прямо на отполированный капот шестисотого «Мерседеса». Ловко, привычным движением щелкнул тугим красным тумблером питания на корпусе. Загорелся зеленый экран.

— Спешу вас разочаровать, господа! Немецкие коллеги в этом дорогущем чуде техники используют старую, базовую 8-битную микрошину передачи данных. И самое смешное — она работает абсолютно без динамического квантового шифрования цифрового сигнала! Они гонят сигнал в открытом виде!

Профессор издевательски поправил сползающие очки на носу:

— Для нашего новейшего отечественного 16-битного процессора «Спектр-16», оснащенного аппаратным дешифратором, этот ваш хваленый секретный замок — просто прочитанная детская книга с картинками! Смотрите и учитесь, как работают в Сибири!

Гениальный профессор театрально, с огромным размахом нажал всего одну-единственную клавишу «Enter» на клавиатуре.

Секунда тишины. А затем по всему залу гулким эхом раздалась серия коротких, сухих щелчков соленоидов. В то же самое мгновение абсолютно все четыре тяжелые бронированные двери неприступного немецкого лимузина послушно, одновременно распахнулись настежь, повинуясь чужому радиосигналу!

Вслед за этим из-под капота раздался еще один щелчок — это послушно сработал внутренний клапан подавителя системы зажигания, перекрыв подачу топлива. Могучий 12-цилиндровый двигатель, до этого тихо шептавший на холостых оборотах, внезапно и жалко заглох, чихнув напоследок. Машина превратилась в груду мертвого железа, полностью отказавшись как-либо реагировать на повороты родного ключа в замке зажигания, который крутил бледный водитель-испытатель.

Огромный биржевой зал потрясенно, в едином порыве ахнул. Иностранные корреспонденты и операторы, отталкивая друг друга локтями, подались вперед. Они непрерывными вспышками фиксировали на пленку невероятное технологическое фиаско Запада.

Гордый герр Вебер, сидевший в первом ряду, буквально сжался в комок в своем кресле. Немецкий топ-менеджер мгновенно на глазах побледнел до цвета собственного воротничка, покрывшись крупными каплями холодного пота. Миф о непобедимости их электроники рухнул в прямом эфире.

— А теперь, многоуважаемая публика, давайте плавно перейдем к тестированию нашего простого сибирского кузова! — невероятно озорно выкрикнул профессор Штейн.

Ученый, подхватив ноутбук, резво подбежал к скромно стоящей вишневой «Самаре».

К сибирскому авто двое суровых техников в изолирующих костюмах быстро, с натугой подкатили массивный мобильный излучатель высокой частоты. Громоздкая армейская установка, снятая с истребителя, имитировала мощнейшие разрушительные электромагнитные помехи направленного действия.

Техники замкнули рубильник. Направленное векторное поле дало в сторону машины такой чудовищный невидимый глазу электромагнитный разряд, что у всех телевизионных операторов в радиусе двадцати метров дико, с пронзительным визгом зафонила и стала отключаться аудиоаппаратура и камеры. Люди в панике отшатнулись.

Но скромная инжекторная «девять-девять» как ни в чем не бывало продолжала тихо и ровно шептать своим форсированным двигателем. Ни единого перебоя в работе мотора, ни единого скачка оборотов тахометра. А на зеленом мини-экране обновленной приборной панели для всех операторов высветилась бегущая надпись на английском: «Внимание. Квантовый защитный экран ЭБУ активен. Внешних системных сбоев нет. Полет нормальный».

— Вы все прекрасно поняли эту колоссальную разницу в подходах⁈ — искренне, по-детски ликовал профессор, потрясая ноутбуком над головой. — У нас здесь, в каждой машине, прямо на плате в блоке управления намертво, аппаратно вшита физическая система защиты! Она легко, без последствий способна выдержать даже близкий разряд молнии или электромагнитный импульс! Попытаться дистанционно перехватить зашифрованный сигнал или заглушить мотор извне с помощью ваших примитивных сканеров — невозможно физически! Мы неуязвимы! Занавес!

Громадный биржевой зал отозвался на эти слова многоголосым, гулким ревом абсолютно ошеломленных репортеров и аналитиков. Тщательно спланированная многомиллионная газетная мистификация и черный пиар западных лоббистов с треском в прямом эфире рассыпались в пыль всего за пять минут этих наглядных сравнительных испытаний.

Пока в главном зале под вспышки камер журналисты детально фиксировали в блокнотах абсолютный унизительный разгром западной автоиндустрии, вездесущий Николай Петрович Шевцов тоже не терял времени даром. Снабженец в богато обставленных кулуарах биржи проводил свою собственную, не менее важную и филигранную работу с приглашенными иностранными корреспондентами и лидерами мнений.

В просторном фуршетном зале были заранее накрыты длинные банкетные столы. Богатство представленных закусок и напитков легко посрамило бы самые пышные дипломатические приемы в Кремле.

Шевцов лично, по-хозяйски надев поверх безупречного пиджака белоснежный поварской фартук, контролировал подачу каждого блюда.

— Прошу вас, многоуважаемые господа аналитики и репортеры! Не стесняйтесь, подходите ближе, угощайтесь от души! — задорно, гостеприимно басил Николай Петрович.

Снабженец широким жестом руки указывал голодным корреспондентам на источающие невероятные ароматы серебряные блюда:

— Вот здесь свежайшая каспийская зернистая икорка прямо из бочонка, тут — парной камчатский краб, а вот здесь — только что запеченная с травами волжская стерлядь! На пустой желудок серьезные аналитические обзоры в газеты писать крайне вредно — острое перо спотыкается, а мысли путаются! Подкрепитесь, сделайте милость!

Сухой, язвительный американский журналист, который еще сегодня ранним утром в номере с удовольствием готовил разгромную статью о «сибирских технологических рисках», сейчас с первобытным аппетитом разламывал специальными щипцами клешню краба. В перерывах он обильно запивал нежное мясо великолепным выдержанным армянским коньяком.

— Мистер Шевцов, признаюсь честно, это потрясающе, уровень сервиса невероятный… — с набитым ртом, отдуваясь, пробормотал разомлевший аналитик, утирая губы салфеткой. — Но позвольте спросить, ваши колоссальные корпоративные расходы на один только этот шикарный прием… Они же астрономические! Это экономически нецелесообразно!

— Ну что вы, дорогой мой заокеанский друг, о каких расходах вы говорите⁈ Это не сухие бухгалтерские расходы, это наше традиционное широкое сибирское гостеприимство, не имеющее цены! — по-доброму ухмыльнулся хитрый зам по снабжению.

Николай Петрович совершенно легким движением откинул застежку на стоящем рядом со столом кожаном бауле. Продемонстрировал американцу плотные, перетянутые банковской лентой аккуратные пачки новеньких чеков с золотистыми голограммами.

— Каждый официальный представитель аккредитованной здесь прессы сегодня получает законные командировочные суточные напрямую от нашей щедрой корпорации, — доверительно понизив голос, сообщил Шевцов. — По триста полновесных сибирских расчетных чеков каждому журналисту на мелкие расходы в пути! Наша твердая валюта на сто процентов обеспечена физическим золотым запасом и без малейших проблем конвертируется в доллары в любом международном клиринговом центре Цюриха по отличному курсу. Вы только пишите о нас честно, объективно, рассказывайте читателям правду. И Сибирь-матушка всегда встретит вас как почетных родных гостей! Кушайте икру, не стесняйтесь!