Поздним, дождливым вечером того же триумфального дня в просторном московском филиале корпорации на Тверской устало подводили финальные итоги.

За длинным рабочим столом из массива дуба заседали Крылов, Елена Романова, Сидоров и прилетевший Потапов.

— Первые сорок крупнейших системообразующих банков страны успешно и без сбоев перешли на нашу платформу Спектр-ОС в течение только этого светового дня, — сухо доложил Сидоров, закрывая крышку ноутбука. — Министерство путей сообщения также полностью закрыло вопрос с внедрением систем на всех узловых сортировочных станциях. Расчетная экономия федерального бюджета на отказе от американских лицензий составляет более двухсот миллионов долларов в год.

— Мощная юридическая база для абсолютно легального обязательного применения «Цифровой Инквизиции» во всех без исключения министерствах и ведомствах полностью подготовлена, Виктор, — Романова устало улыбнулась и передала шефу итоговый, сшитый пакет документов.

Виктор Сергеевич неторопливо подошел к панорамному окну. Президент с удовлетворением смотрел на бесконечные бегущие огни стоящей в пробках вечерней Тверской улицы. Столица была покорена.

— Мы окончательно и наглухо закрыли периметр информационных технологий страны от западного вмешательства, — негромко, но веско произнес Виктор, глядя на ночной город. — Тяжелая промышленность, логистика, связь и софт теперь надежно работают на нашей единой защищенной платформе. Начинаем следующий, самый сложный этап — прямое директивное внедрение наших контрольных модулей Спектр-ОС абсолютно во все высокие министерские кабинеты этой столицы.

Крылов хищно, предвкушающе усмехнулся своему отражению в стекле:

— Вот и посмотрим, как эта зажравшаяся, неповоротливая московская бюрократия справится с такой неприятной штукой, как абсолютная, кристальная финансовая прозрачность всех счетов. Нас ждет большая чистка, господа. Отдыхайте.

Подземный, строго засекреченный серверный зал Министерства финансов на Ильинке в глубокие три часа ночи меньше всего напоминал современный, высокотехнологичный центр управления национальной экономикой. Скорее, это гулкое помещение походило на мрачный, давно забытый индустриальный склеп. Пространство было плотно, под завязку заставлено монументальными, угрожающе гудящими железными шкафами безнадежно устаревших советских ЭВМ.

В спертом воздухе глубокого подземелья почти осязаемой пеленой висела густая смесь запахов. Резко пахло старым, разогретым до предела трансформаторным маслом. К этому аромату примешивалась вековая пыль, едкий выхлоп работающих на износ вытяжных вентиляторов и специфический дух перегретого гетинакса.

Профессор Аркадий Лазаревич Штейн, насквозь взмокнув от невыносимой жары и давящей духоты, напряженно сидел прямо на холодном бетонном полу. Ученый пристроился на корточках перед вскрытой нижней панелью главной коммуникационной стойки.

Когда-то ослепительно-белый халат гениального микроэлектронщика был непоправимо испачкан графитовой смазкой вперемешку с машинным маслом. Тяжелые очки с толстыми линзами предательски съехали на кончик потного носа, ежесекундно грозя упасть. Однако тонкие, нервные пальцы профессора не дрожали. С помощью миниатюрного зажима Аркадий Лазаревич виртуозно впаивал экранированный кабель прямо в допотопную системную шину ввода-вывода.

— Вы только посмотрите на это убожество, ну какова живопись, а? Сюрреализм чистой воды и вредительство! — хрипло, сорванным от пыли голосом проговорил Штейн.

Ученый с досадой утер лоб грязным рукавом, оставляя на коже темную полосу, и подсветил внутренности стойки узким лучом фонарика.

— Семён, сделай милость, подойди сюда! Ты только глянь на этот чудовищный кустарный монтаж! Это же не просто халатность, это натуральная государственная диверсия! В самом главном ведомственном финансовом архиве огромной страны положенные по ГОСТу толстые медные шины питания кто-то невероятно ушлый взял и частично заменил на обычную, скрученную ржавыми пассатижами алюминиевую проволоку!

Профессор возмущенно ткнул отверткой во внутренности шкафа:

— Она же греется под малейшей нагрузкой как старый утюг! Изоляция плавится! А драгоценное серебряное напыление с контактов локальной сети кто-то заботливо счистил наждачкой под ноль. И сто процентов унес сдавать в ближайший ломбард! Тут не новую операционную систему нужно было срочно обновлять, а немедленно заводить многотомное уголовное дело на всю их насквозь вороватую АХЧ!

Семён Игоревич Потапов неподвижной широкой скалой стоял неподалеку. В огромных руках технарь крепко держал тяжелый диагностический чемодан корпорации. Услышав тираду коллеги, главный инженер тяжело, с присвистом вздохнул и укоризненно качнул крупной головой.

На этот раз руководитель технического блока был одет в сугубо практичную, уже успевшую промаслиться на заводах синюю куртку. Технарь с недюжинной силой, проверяя соединения на возможный обрыв, дернул за толстый силовой кабель, критически оценивая надежность крепления расшатанной железной станины.

— Аркаша, друг ты мой ситный, я тебя очень по-человечески прошу, не отвлекайся ты сейчас на это жалкое бытовое крысятничество местных хозяйственников, — рокочущим басом отозвался Семён Игоревич. — Поверь моему опыту, их ушлый завхоз с его наворованным серебром — забота парней из прокуратуры, а совершенно не наша головная боль. Ты мне лучше по сути дела скажи. Твоя новая навороченная плата квантового распределения импульса физически, без дыма и искр, выдержит предельную нагрузку?

Потапов нахмурил брови, глядя на мигающие диоды:

— Пойми, когда все эти зажравшиеся столичные финансовые главки ровно в девять утра одновременно начнут прокачивать через этот узкий узел свои многомиллиардные бюджетные заявки и левые реестры — начнется шторм. Сервер от такого наплыва грязи не ляжет отдохнуть?

— Да моя плата их жалкие потуги даже не заметит, как слон дробину! — горячо и убежденно отмахнулся профессор от сомнений коллеги.

Штейн с натужным кряхтением затянул последний крепежный винт шлицевой отверткой и победно, потирая поясницу, поднялся с колен. Суставы громко хрустнули в тишине.

— Наша новейшая, не имеющая аналогов операционная система «Спектр-ОС» работает иначе. Она интеллектуально, на лету делит весь входящий мусорный поток грязных финансовых данных сразу на шестнадцать изолированных, аппаратно независимых микроядер. Каждая, абсолютно любая финансовая транзакция под лупой проверяется намертво вшитым математическим алгоритмом «Цифровой Инквизиции».

Ученый поправил очки, глаза блестели фанатичным огнем:

— И проверяется она еще до того момента, как сам вредоносный запрос или фальшивая платежка вообще долетит до центрального процессора и оперативной памяти! Если кто-то из проворовавшихся клерков попытается по старой доброй привычке вписать лишнюю запятую, пририсовать ноль или хитро подделать код бюджетной классификации — система безжалостно блокирует операцию. И делает она это ровно за одну сотую долю секунды! Отказов и зависаний не будет, Семён, я гарантирую!

В этот момент массивная герметичная дверь серверного зала плавно отворилась. Механизм издал легкий пневматический вздох, и в раскаленное помещение спасительной волной опустилась долгожданная кондиционированная прохлада из коридора.

Виктор Сергеевич Крылов вошел в зал абсолютно свободно и по-хозяйски. Глава корпорации шел неспешно, на ходу привычным элегантным жестом поправляя лацканы безупречного темно-серого пиджака из сухой, немнущейся английской шерсти.

В его твердых шагах не было ни капли суетливой спешки. Ни одного лишнего движения, выдающего волнение. Президент могущественной сибирской Империи целенаправленно подошел к главной центральной управляющей консоли. На ее ярком монохромном зелёном дисплее бесконечным водопадом бежали строчки компиляции новых системных модулей.

— Как продвигается процесс финальной стыковки с центральным клирингом, Аркадий Лазаревич? Идем строго в утвержденном графике или есть заминки? — ровным, спокойно-требовательным голосом, совершенно не терпящим возражений, спросил Виктор, глядя на мерцающий экран.