— Завод де-факто и де-юре на сто процентов принадлежит нашей корпорации. Вы не можете выкупить ни одной, даже самой завалящей акции. Вы здесь никто.

— Что за бред⁈ — лицо Смита пошло пурпурными пятнами гнева. — Это возмутительное нарушение всех международных норм инвестирования! Мы готовы прямо сейчас инвестировать огромную сумму! Пятнадцать миллионов долларов живыми деньгами!

— Пятнадцать миллионов? — Виктор Крылов откинул голову и громко, от всей души расхохотался. Смех эхом отразился от высоких сводов конгресс-холла. — Мистер Смит, вы пришли покупать гигантский завод с капитализацией минимум в два миллиарда долларов с мешком мелочи, с карманными деньгами? И с намерением выкачать наши технологии за копейки? Как в африканской колонии?

Крылов перестал смеяться и резко повернулся к двери:

— Володя, занеси мой баул.

Губанов без лишних слов внес в зал один из тяжелых кожаных баулов Шевцова. Начбез с громким металлическим скрежетом откинул длинную молнию и вывалил содержимое прямо на полированный стол президиума.

Американцы дружно, в один голос ахнули. Баул был до самого верха плотно набит пачками новеньких, пахнущих краской «крыловок». Золотые голограммы переливались под хрустальными люстрами ослепительным светом богатства.

— Здесь, мистер Смит, лежит ровно пятьдесят миллионов сибирских, обеспеченных чистым золотом чеков, — чеканя каждое слово, жестко произнес Виктор. — И это только наш первый, стартовый прямой транш в оборотный капитал спасенного КАМАЗа. Прямо в эти самые минуты эти деньги физически выплачиваются рабочим. В реальном золотом эквиваленте, а не в пустых обещаниях. А ваш занюханный доллар можете смело оставить себе на чаевые официанту в аэропорту.

Смит смотрел на высящиеся перед ним горы хрустящих банкнот с парализующим ужасом в глазах. В суровом мире девяностых годов никто и никогда не привозил на гибнущий завод НАЛИЧНЫЕ золотые чеки в таком невероятном объеме. Это был чистый, стопроцентный психологический разгром, против которого у лощеного американского менеджера просто не было аргументов.

— Вы… вы не имеете права так поступать с инвесторами… — одними губами прошептал бледный американский юрист, судорожно пряча бесполезные кейсы под стол.

— У вас есть ровно пятнадцать минут на сборы, мистер Смит, — сухо перебил его Аркадий Сидоров, педантично поправляя очки. — Наш комфортабельный автобус ВОХР до аэропорта Бегишево подан к заднему крыльцу. Кто не успеет занять место — поедет в кузове грузовика с нашими бойцами. И учтите, кузов без тента, а на улице моросит дождь.

Губанов сделал один угрожающий шаг вперед, и хваленый американец мгновенно, без лишних слов сгреб свои контракты в пухлый портфель. Менее чем через минуту вся некогда гордая делегация поспешно, почти бегом покидала гостеприимный конгресс-холл.

Николай Васильевич Белоусов всё еще сидел в директорском кресле. Тяжело переводил дух, стирая пот со лба, и смотрел на Крылова снизу вверх, как на сошедшего с небес спасителя.

— Виктор Сергеевич… батюшка… это что же получается… мы действительно будем жить? Не закроемся?

— Не просто выживать, Николай Васильевич, — Виктор властно оперся локтями о стол, выдыхая сизый табачный дым. — Мы будем строить лучший, самый современный грузовой дивизион во всей Евразии. Немедленно собирайте руководство завода и главного конструктора. Пойдем на пепелище завода двигателей. Потапов и профессор Штейн уже там, работают.

Спустя каких-то двадцать минут представительная группа руководителей в плащах стояла посреди черных руин сгоревшего в страшном девяносто третьем году завода двигателей.

Пятнадцать гигантских гектаров обгоревшего до состояния шлака бетона, искореженные температурой стальные фермы и ржавые станины расплавленных станков выглядели жутко, как декорации к фильму про апокалипсис. Но здесь уже вовсю кипела спасительная работа.

Специальные инженерные батальоны СибВО под командованием деятельного майора Петровича на рычащих тяжелых бульдозерах споро расчищали центральный уцелевший пролет от мусора. А в самом центре расчищенной площадки Потапов и Штейн уже развернули прямо на теплом капоте армейского «Урала» гигантский ватманский чертеж.

— Виктор Сергеевич! — радостно закричал Штейн. Ученый бурно размахивал своей знаменитой платой с моргающими светодиодами. — Вы как раз вовремя! Мы уже создали общую концепцию полного цифрового восстановления производства!

— Потапов, докладывай суть, — Виктор стряхнул пепел в почерневшую, ржавую балку перекрытия.

Семён Игоревич вытер грязные масляные руки о суровую ветошь и густым басом огласил пепелище:

— Шеф, мы не будем восстанавливать эту горелую руину по устаревшему советскому проекту семьдесят пятого года. Это несусветная глупость и трата ресурсов. Мы закладываем здесь первый в стране полностью роботизированный, гибкий цех поточной сборки силовых агрегатов!

— Роботизированный цех? В Челнах? — переспросил не верящий ушам Белоусов. — Да где же мы сейчас возьмем импортных роботов, да еще и под санкциями⁈

— А нам совершенно не нужны иностранные роботы! Свои есть! — азартно перебил его Штейн, поправляя вечно съезжающие очки. Он радостно воскликнул свой коронный клич: — Боги! Да мы берем обычные курганские манипуляторы, ставим на них новейшие промышленные контроллеры «Спектр-4» и подключаем их по закрытому каналу к орбитальному спутнику «Спектр-Сат-1»! Точность расточки цилиндров будет составлять два микрона! Японцы обзавидуются!

Потапов гордо, как отец на сына, ткнул толстым пальцем в центр чертежа:

— Вот, Виктор Сергеевич! Эскизный проект новейшего тяжелого бронированного тягача. Кодовое имя — «Мамонт». Сердце машины — четырехсотпятидесятисильный дизель «Спектр-Д4» с мощным турбонаддувом. Мозги — электронный блок управления Штейна «Спектр-ЭБУ». Усиленная рама из уральской стали и комфортная трехместная утепленная кабина с бортовым компьютером. Этот монстр сможет без напряга тащить сорокатонный прицеп по самой глухой тайге в минус пятьдесят градусов мороза! И при этом расходовать на тридцать процентов меньше солярки, чем хваленые американцы!

— Сколько конкретно времени нужно на запуск первого сборочного пролета? — чеканно, по-деловому спросил Крылов, оценивая масштаб работ.

— Ровно три недели, Виктор Сергеевич, — без запинки ответил Потапов. — При условии, что Урал даст качественный высокопрочный чугун, а СибВО выделит людей на строительные работы.

— Урал даст металл уже сегодня вечером, — спокойно вступила Романова, закрывая папку. — Металлургический комбинат «УралСпецСталь» уже формирует литерный эшелон.

— Строительные батальоны уже приступили к работе, людей хватит, — мрачно добавил Губанов, оглядывая суетящихся солдат.

Виктор Крылов неторопливо вытащил из кармана верный золотой «Дюпон». В холоде руин раздался сочный, кристально чистый металлический щелчок. Вспыхнул язычок пламени. Виктор неспешно поднес его к новой сигарете, глубоко затянулся и с гордостью посмотрел на сияющие, полные энтузиазма глаза заводских инженеров. Завод снова жил.

— Начинайте монтаж линий, господа, — произнес Крылов, бросая взгляд в свинцовое небо. — Первая, силовая фаза челнинской реструктуризации успешно завершена. А завтра на рассвете мы летим в Тольятти. Пора окончательно очистить Волжский автозавод от налипшей бандитской шелухи. Нас ждут великие дела.

Чертежный зал главного конструкторского бюро КАМАЗа не проветривался уже третьи сутки. Огромные окна были наглухо закрыты, чтобы случайный сквозняк не сдул драгоценные кальки. В воздухе стоял такой густой, физически тяжелый коктейль из запаха свежей туши, едкого аммиака, крепкого сигаретного дыма и бьющего через край инженерного азарта, что его можно было резать ножом.

На гигантском, наклоненном под нужным углом немецком кульмане в самом центре зала был детально, в натуральную величину вычерчен стремительный силуэт новейшего силового агрегата — «Спектр-Д4». Вокруг него, плотно сгрудившись плечом к плечу, словно заправские заговорщики перед дворцовым переворотом, стояли ключевые фигуры: главный инженер корпорации «ТехМаш» Семён Потапов, взъерошенный профессор Аркадий Штейн и пятеро самых опытных ведущих конструкторов завода во главе с сухим, жилистым, абсолютно седым инженером Бахтияровым.