— Семён Игоревич, дорогой вы мой, да вы же поймите меня наконец! — горячо доказывал Бахтияров, отчаянно жестикулируя в воздухе остро заточенным карандашом «Конструктор-2В». — У нас классический ТНВД! Топливный насос высокого давления знаменитого Ярославского завода — это же традиционная, веками проверенная механика! Там плунжерные пары точнейшей подгонки, там тяжелый кулачковый вал крутится! Это железо! Как вы, черт возьми, хотите заставить этот суровый механический насос беспрекословно слушаться вот этой… этой игрушечной пластиковой коробочки⁈ Это же не телевизор!

— А вот коробочку, многоуважаемый коллега, вы не обижайте! Она умнее нас с вами вместе взятых! — мгновенно, как черт из табакерки, вклинился в спор Аркадий Лазаревич Штейн.

Местный гений микроэлектроники выглядел весьма колоритно. Его некогда кипельно-белый лабораторный халат был безоговорочно побежден въевшимся солидолом и пятнами канифоли. Очки с толстыми линзами висели на левом ухе, удерживаясь на лице исключительно силой привычки и научного упрямства. В подрагивающих от нетерпения руках ученый трепетно держал ребристый алюминиевый блок электронного управления «Спектр-ЭБУ-01».

— Боги, дайте мне сил! — захлебывался от восторга Штейн, бурно жестикулируя и едва не сбивая очками разложенные на столе чертежные угольники. — Ваша хваленая традиционная механика катастрофически запаздывает с подачей солярки в цилиндры на целых сорок миллисекунд! Вдумайтесь в эту цифру! Сорок! Это пропасть! За микроскопическое время в каждом цилиндре сгорает впустую, вылетает в выхлопную трубу черным дымом полграмма драгоценного топлива! А наш новейший микроконтроллер «Спектр-16» управляет каждым электромагнитным клапаном впрыска с феноменальной точностью до половины микросекунды! Мы дозированно подаем топливо тремя короткими микроимпульсами за один-единственный рабочий такт!

— Три микроимпульса за один такт? Быть того не может… — Бахтияров от неожиданности разжал пальцы, уронив карандаш на пол. Седой инженер замер, пораженный догадкой. — Но позвольте… ведь это же… это же полностью, под корень убирает тот самый жесткий, тракторный стук дизеля при детонации смеси!

— Вот именно, мать вашу! Дошло! — густым басом победно грохнул Потапов.

От избытка чувств он прижал свою тяжелую, как кувалда, ладонь к краю кульмана с такой силой, что дубовая рама жалобно заскрипела на грани излома.

— Наш новый дизель шептать будет, как шелковый! Как бензиновый на иномарке! А самое главное, ради чего всё затевалось — мы выбросили к чертовой матери всю капризную механическую регулировку и систему тяг. Профессор Штейн умудрился поставить миниатюрный пьезоэлектрический датчик давления прямо внутрь каждой форсунки. Теперь, если на трассе вам зальют откровенную дрянь вместо нормальной солярки — электронный блок сам за доли секунды меняет угол опережения впрыска и обогащение. Этот двигатель сожрет хоть нерафинированное подсолнечное масло, хоть мазут, и даже не чихнет! Потери мощности не будет!

И чебоксарские, и местные челнинские конструкторы смотрели на ребристую алюминиевую коробочку с немым, почти священным трепетом. Для заслуженных людей, почти сорок лет проектировавших кондовую, надежную, но примитивную советскую механику, невозможный синтез тяжелого чугунного литья и передовых 16-битных микросхем казался чистой техно-магией из двадцать первого века.

В этот самый момент тяжелые, обшитые дерматином массивные двери плавно отворились.

В чертежный зал чеканя шаг вошел Виктор Сергеевич Крылов.

Президент корпорации выглядел идеально, несмотря на въедливую дорожную пыль и смог промышленных Челнов. Темно-синий итальянский костюм сидел на нем с привычной, небрежной элегантностью. Из нагрудного кармашка острым клином выглядывал уголок шелкового платка, а на левом запястье солидно поблескивал массивный циферблат командирских часов.

В правой руке Виктора с сочным, кристально чистым звоном щелкнул неизменный золотой «Дюпон». Вспыхнуло ровное, не дающее копоти пламя. Лидер «ТехМаша» неспешно прикурил сигарету, глубоко затянулся и медленно выдохнул длинную струю прямо в высокий потолок.

Сразу за широкой спиной руководителя Империи плавно шествовала Елена Романова. Девушка не сняла шикарное темно-изумрудное пальто, прижимая к груди папку из натуральной крокодиловой кожи. Замыкал группу монументальный Владимир Губанов, чье присутствие мгновенно добавляло веса любой встрече.

— Ну что, уважаемые академики от инженерии, — глубоким, бархатным голосом произнес Крылов, аккуратно выбивая пепел в принесенную расторопным Шевцовым хрустальную пепельницу. — Научный консилиум близится к победному финалу или есть неразрешимые противоречия?

— Виктор Сергеевич! — седой Бахтияров порывисто сделал шаг вперед, с трудом сдерживая профессиональное волнение. Инженер просиял. — То, что предлагают ваши люди… Это же настоящая техническая революция! Если мы в кратчайшие сроки запустим «Спектр-Д4» в массовую серию — наши новые грузовики обойдут хваленый американский «Freightliner» и немецкий «MAN» по экономичности и надежности на целую голову! Мы порвем мировой рынок!

Главный моторист осекся и тяжело вздохнул:

— Но есть одна критическая проблема. Где мы физически возьмем столько качественного, высокопрочного легированного чугуна для отливки блоков цилиндров? Наш собственный, сгоревший в прошлом году литейный цех еще даже наполовину не расчищен от завалов! Лить негде!

— А высокопрочный чугун, дорогой мой товарищ моторист, — невероятно озорно и весело запел из-за спины Крылова Николай Петрович Шевцов, потирая руки, — прямо сейчас подкатывает ко Второму грузовому КПП вашего завода! Встречайте гостей!

И действительно, в этот момент на огромной эстакаде центрального разгрузочного терминала КАМАЗа гудел тяжелый, радостный мотив.

На трех параллельных подъездных путях, густо овеянных белым паром, запахом раскаленного мазута и горячего угля, замерли два циклопических бронепоезда Сибирского военного округа. На усиленных платформах, намертво увязанные толстыми стальными тросами, покоились многотонные пачки чушек из первоклассного высокопрочного чугуна. Это был первый стратегический груз с полностью реставрированного завода «УралСпецСталь» — екатеринбургского металлургического гиганта, спасенного Крыловым от распила на металлолом.

На станционных путях прямо сейчас кипела неистовая, яростная работа. Специальные инженерные батальоны генерала Пьянкова, одетые в камуфлированные ватники, работали плечом к плечу вместе с местными челнинскими рабочими. Солдаты и заводчане споро монтировали гигантские сборно-разборные модульные тенты из сверхпрочной армированной ткани.

Под этими огромными куполами уже натужно, ровно гудели сверхмощные дизель-генераторы корпорации «СибЭнерго», давая ток. А тяжелые строительные краны ювелирно, по миллиметру устанавливали на залитые схватывающимся на морозе сибирским бетоном фундаменты первые плавильные индукционные печи нового поколения.

— Давай-давай, майор, вира помалу! Не дергай стрелу! — истошно орал в жестяной мегафон Семён Потапов, засучив рукава засаленного парадного пиджака. — Базовые несущие плиты печей выставлять строго по лазерному уровню Штейна! Я кому сказал — по лазеру! Допустимая погрешность — ноль-ноль-одна десятая миллиметра! Не больше! Если эта дура встанет хоть немного криво — расплав металла пойдет неравномерно, и вы запорете всю первую партию блоков!

А совсем рядом с разгрузочной эстакадой неутомимый Шевцов развернул настоящую полевую кухню, больше похожую на скатерть-самобранку.

Зам по снабжению корпорации, недолго думая, повязал поверх итальянского костюма белоснежный поварской фартук и лично руководил процессом кормежки огромной армии.

На гигантских армейских жаровнях, источая умопомрачительный аромат, скворчали сочные куски запеченной оленины с травами. В трех огромных, как колокола, котлах паровала густая, наваристая уха из благородного байкальского сига. А на длинных, наспех сколоченных деревянных столах высились пирамиды из свежевыпеченных, еще обжигающих руки расстегаев с мясом и рыбой.