— Ну что вы так некрасиво застыли с открытым ртом, мистер Брэдли⁈ Муха залетит! — задорно, раскатистым басом на всю тайгу запел жизнерадостный Шевцов, от души с силой похлопывая американского офицера по поникшему плечу. Снабженец тут же протянул обжигающе горячую, ароматную кружку свежезаваренного чая в подстаканнике: — Не печальтесь вы так, жизнь продолжается! Мы, сибиряки — народ добрый, гостеприимный и очень душевный! Зла не держим! Вот вам от нашего щедрого руководства скромные подъемные на первое, самое трудное время адаптации в новых климатических условиях — ровно по пятьсот полновесных сибирских золотых чеков каждому лично в карман! Дарю!

Поверженный агент ЦРУ Брэдли смотрел на предложенные золотистые чеки с абсолютно животным, парализующим ошеломлением:

— Какие еще, к дьяволу, подъемные⁈ Вы что несете⁈

— А самые настоящие, полновесные, дорогой вы наш террорист! — хищно, обнажив зубы, оскалился Шевцов.

Снабженец ловким движением фокусника засунул толстую пачку хрустящих «крыловок» прямо в глубокий внутренний нагрудный карман непромокаемой штурмовой куртки опешившего диверсанта:

— На эти честные, золотые деньги вам там, в суровом Читинском исправительном лагере строгого режима, у местного ушлого завхоза самый лучший, эксклюзивный теплый ватник купят вне очереди! Обязательно требуйте с натуральным каракулевым воротником и теплыми карманами! Поверьте мне, на тяжелом лесоповале в заснеженном Забайкалье зимы очень лютые и долгие, хороший теплый ватник вам там ой как пригодится, чтобы не замерзнуть насмерть с непривычки!

Суровые молчаливые бойцы ВОХР майора Петровича, не дожидаясь команд от смеющегося руководства, предельно вежливо, без лишнего рукоприкладства, но абсолютно непреклонно взяли задержанных. Диверсантов жестко завели в темный, холодный грузовой отсек тяжелого броневика сопровождения, навсегда увозя в сибирскую неизвестность.

К пяти часам вечера того же триумфального дня уставшая, но непобежденная колонна Великого Транзита под оглушительный рев тысяч автомобильных клаксонов и восторженные ликующие вопли местных жителей торжественно въезжала на центральную площадь города Читы.

Суровый сибирский город встречал грязных, запыленных сибиряков с невероятным размахом, как настоящих героев-освободителей после тяжелой войны. Десятки тысяч простых рабочих многочисленных читинских заводов, парадно одетые офицеры местной танковой дивизии и вся городская администрация плотной стеной выстроились вдоль центральных улиц. Люди искренне улыбались и радостно размахивали яркими флажками с хромированным логотипом корпорации «ТехМаш».

На широкой площади прямо перед монументальным зданием областной администрации, в свете заходящего солнца, гордо замерли ослепительные, покрытые таежной грязью черные седаны «ТехМаш-Руссо» и монументальные стальные титаны «КАМАЗ-Мамонт». Колонна дошла без потерь.

Виктор Сергеевич Крылов, не скрывая усталости, стоял на широкой металлической подножке головного бронированного седана. В его сильной правой руке привычно, задавая ритм сердцебиению, тихо пощелкивала матовая стальная зажигалка «Дюпон». С приятным звоном вспыхнул ровный, теплый язычок пламени. Виктор с глубоким наслаждением прикурил сигарету и медленно, с чувством выполненного долга выдохнул длинную струйку сизого табачного дыма прямо в прозрачный прохладный забайкальский воздух.

Рядом с ним, на подножке, стояла прекрасная Елена Романова. Свежий, порывистый читинский ветер ласково развевал ее длинные темные волосы. А чуть поодаль, улыбаясь, стояла вся непобедимая, сплоченная команда «ТехМаша», сотворившая это чудо.

— Суровый Забайкальский рубеж пройден успешно и без потерь, Виктор. Мы сделали это, — предельно тихо, чтобы не нарушать торжественность момента, проговорила Елена, глядя на ликующую толпу. — Глупая, отчаянная попытка коллективного Запада силой сорвать наш пробег обернулась против них самих. Она превратилась в их глобальное, абсолютно сокрушительное медийное и колоссальное финансовое фиаско на мировых биржах. Они раздавлены.

— Это только середина нашего долгого, трудного пути, Леночка, — абсолютно спокойным, уверенным голосом лидера ответил Виктор, с любовью глядя на ликующие тысячи простых честных людей на площади, поверивших в них. — Сегодня мы вчистую разгромили мощное сырьевое лобби в далекой Африке, безжалостно уничтожили вооруженных до зубов диверсантов в глухом Забайкалье и неопровержимо, на весь мир доказали абсолютную, подавляющую силу отечественного процессора Спектр. Нас больше не игнорируют.

Виктор Крылов медленно повернул голову и посмотрел в сторону запада, туда, где за бескрайними хребтами и реками лежали огромный Иркутск, родной Новосибирск и далекая зажравшаяся столица Москва:

— Завтра на рассвете мы идем дальше, на Иркутск и великий Байкал. Мы весьма наглядно покажем всему этому высокомерному западному миру, как именно на самом деле строятся великие, непобедимые и независимые технологические Империи.

Раннее прохладное августовское утро над суровыми уральскими перевалами нехотя пробивалось сквозь разорванные тяжелые тучи холодными, слюдяными лучами. Восьмая тысяча невероятно трудных километров беспрецедентного Транссибирского автопробега навсегда осталась позади. Эта долгая дорога плотным несмываемым слоем осела на крыльях и подкрылках машин серой пылью бескрайнего Забайкалья, липкой красной глиной Приамурья и цепким гудроном сибирских трактов.

За бронированными стеклами представительского седана «ТехМаш-Руссо» с тихим шелестом плавно проплывали утренние сосновые боры Подмосковья. Колонна Великого Транзита уверенно шла по шоссе на крейсерских девяноста километрах в час — не сбавляя хода, не растягиваясь «гармошкой» на подъемах и идеально сохраняя строй.

Впереди, как ледоколы, мощно шли три бронированных «КАМАЗа-Мамонт». Их матовые корпуса за десять дней жесточайших испытаний покрылись боевой патиной дальнего похода. Но 450-сильные турбодизели «Спектр-Д4» продолжали безупречно выдавать ровный свистящий гул без малейшего намека на опасный детонационный стук. Следом, сохраняя дистанцию, шли два комфортабельных штабных автобуса «ТехМаш-Лайнер», набитые приглашенной зарубежной прессой, и два черных седана сопровождения.

В просторный салон головного «Руссо» мягко проникал лишь тихий ритмичный отсчет бортовых навигационных радиомаяков.

Виктор Сергеевич Крылов расслабленно прислонился затылком к мягкому подголовнику роскошного кресла. Президент корпорации неторопливо рассматривал на встроенном цветном экране прямую бесперебойную трансляцию новостного канала «Спектр-Медиа». Глава Империи был облачен в безупречно скроенный, сидящий как влитой темно-серый костюм из дорогой английской шерсти. Воротник белоснежной сорочки был слегка ослаблен, а на левом запястье из-под накрахмаленной манжеты солидно отсчитывал секунды массивный циферблат часов.

Виктор привычным, отточенным движением достал из внутреннего кармана стальную зажигалку «Дюпон». Раздался фирменный сочный щелчок, и президент прикурил крепкую сигарету, с наслаждением выдыхая сизую струйку дыма в бесшумный дефлектор климат-контроля.

— На ближайшей кольцевой автодороге нас весьма нетерпеливо поджидает очередная неприятность чисто ведомственного характера, Виктор Сергеевич, — предельно ровным, сухим голосом проинформировал шефа Аркадий Валерьевич Сидоров.

Главный финансовый директор «ТехМаша» аккуратно поправил дужку очков в тонкой стальной оправе. Банкир даже не подумал поднять взгляд от мерцающего зеленого дисплея бронированного ноутбука.

— Заместитель мэра столицы по вопросам транспорта, некий гражданин Гришин, ровно два часа назад в спешке подписал весьма экстренное и спорное распоряжение за порядковым номером триста сорок, — монотонно продолжал докладывать Сидоров, быстро постукивая пальцем по клавише. — Этим сомнительным документом вводятся строгие временные ограничения на въезд тяжелой грузовой техники непосредственно в черту города. Они уже физически выставили на Мытищинской развязке баррикаду: три тяжелые машины коммунальной спецтехники и усиленные подразделения дорожной милиции. Эти чиновники всерьез рассчитывают наглухо заблокировать колонну прямо на въезде в столицу и не допустить нас к центру для триумфа.