— И на каком же, позвольте поинтересоваться, законном основании они это делают? — изящно приподняла соболиную бровь Елена Станиславовна Романова.

Вице-президент корпорации по правовым вопросам царственно восседала на соседнем диване. На девушке был надет элегантный, бросающийся в глаза алый брючный костюм работы лучших миланских кутюрье. В ее ухоженных руках надежно покоилась неизменная папка из крокодиловой кожи, набитая документами с гербовыми печатями. От каждого легкого движения ее шелкового шейного шарфа в кондиционированном салоне приятно веяло тонким ароматом дорогих духов с нотками жасмина.

— Официальная, бумажная формулировка в их распоряжении звучит потрясающе: «в связи с угрозой критического повреждения размягченного асфальтового покрытия тяжелой сибирской техникой», — с откровенно саркастичной ухмылкой профессионала ответил Сидоров. — А вот неофициальная, агентурная причина гораздо прозаичнее. Крупные столичные автодилеры, годами втридорога торгующие подержанными иномарками на рынках, в складчину занесли и заложили в высоких кабинетах мэрии чемоданы с двумя миллионами долларов наличными. Их единственная цель — любой ценой, физически сорвать наш победоносный публичный финиш на брусчатке Красной площади. Они боятся потерять рынок.

Виктор Крылов лишь слегка, по-хищному прищурился на быстро бегущие по экрану ноутбука зеленые строчки финансового отчета. Президент неторопливо стряхнул пепел во встроенную в подлокотник бронзовую пепельницу.

— Два миллиона полновесных долларов всего лишь за робкую попытку физически перекрыть дорогу трем бронированным «Мамонтам»? — предельно тихо, почти шепотом проговорил Виктор. — Наша зажравшаяся столичная бюрократия окончательно и бесповоротно потеряла всякую связь не только с реальностью, но и с базовыми законами физики.

В этот самый момент тяжелая, звуконепроницаемая перегородка салона с тихим жужжанием сервоприводов плавно отъехала вниз. Из водительского отсека резко высунулась раскрасневшаяся, потная и крайне возбужденная физиономия профессора Аркадия Лазаревича Штейна.

Гениальный глава конструкторского бюро находился в состоянии наивысшего научно-производственного подъема и азарта. Очки с толстыми линзами чудом висели на правом ухе. Привычный белый лабораторный халат был напрочь забыт в далеком Новосибирске, а вместо него на взъерошенном профессоре имелась практичная хлопковая куртка песочного цвета с ярким логотипом «Спектр». В руках Штейн судорожно сжимал рабочий планшет телеметрии, путаясь в проводах.

— Виктор Сергеевич! Наш горячий Семён Игоревич прямо сейчас по рации настойчиво предлагает разрешить эту мелкую досадную проблему радикальным, сугубо силовым способом! — восторженно, срываясь на фальцет, сообщил Штейн. — Он рвется в бой! Хочет пустить головной «Мамонт» на прямой таран и просто отбуксировать эти хлипкие дорожные машины в ближайший глубокий кювет! Освободить проезд кинетической энергией!

Из переднего отсека мгновенно донесся густой раскатистый рык Семёна Игоревича Потапова. Главный инженер явно слышал разговор:

— А что тут долго думать и рассусоливать, Аркаша⁈ У меня же у головного «Мамонта» передний силовой бампер сварен из сплошного шестнадцатимиллиметрового уральского штампа спецстали! Это же броня! Да если все эти смешные столичные оранжевые поливалки нам на пути поперек встанут, мы их даже не почувствуем в кабине! Сгребем их легко, как дворник сугробы в феврале, скинем с дороги и дальше поедем по графику! Разрешите таран, шеф⁈

— Семён, отставить физический таран и порчу городского имущества, — абсолютно спокойно, властным тоном остановил разгорячившегося главного инженера Крылов. — Мы приехали в эту суетливую столицу наглядно демонстрировать нашу высокую цифровую культуру и превосходство технологий, а вовсе не устраивать дикие полигонные испытания на прочность бамперов об коммунальную технику. Для этого есть другие места. Володя!

Прямо из густой тени у противоположной боковой стойки салона бесшумно вырос Владимир Губанов. Монументальный, похожий на скалу начбез «ТехМаша» был облачен в строгий камуфлированный френч без знаков различия. Безопасник пробасил предельно лаконично и четко:

— На связи. Слушаю вас, Виктор Сергеевич.

— Свяжись с охраной. Пусть майор Петрович немедленно высылает наперерез колонне в качестве авангарда два дежурных броневика ВОХР. Елена Станиславовна, ваш выход. Выходите прямо на месте на оперативную, жесткую связь со старшим наряда оцепления. Задача: полностью разблокировать въезд на трассу ровно за три минуты. Без стрельбы и пострадавших.

— Есть разблокировать за три минуты, — коротко отчеканил непробиваемый начбез, тут же поднимая к губам тактическую гарнитуру рации.

На широкой Мытищинской развязке МКАД тем временем царила нервозная атмосфера искусственно, весьма неумело созданного затора.

Три тяжелых, груженных доверху песком оранжевых самосвала и две огромные поливочные машины нагло перегораживали поперек абсолютно все три полосы движения федеральной трассы. Рядом с импровизированной баррикадой, зябко потирая на холодном ветру замёрзшие пальцы, угрюмо дежурили полтора десятка сотрудников автоинспекции в форме.

Возглавлял этот незаконный заслон сам заместитель начальника транспортного управления мэрии, гражданин Гришин. Это был низкорослый, заметно раздобревший чиновник, облаченный в непомерно дорогое, тяжелое ондатровое пальто. Он заметно нервничал и беспрерывно переступал с ноги на ногу у капота служебной «Волги» с мигалкой.

— Слушай меня очень внимательно, капитан, и не перебивай, — уже в третий раз подряд, брызгая слюной, повторял Гришин старшему наряда милиции. Чиновник истерично тыкал коротким пальцем в сторону пустеющего шоссе. — Намертво держать этот рубеж! Ни шагу назад! Ссылайся на официальный указ самой мэрии! Скажешь им, что асфальт катастрофически расплавился от жары и их тяжеловозы его продавят! Этих дерзких сибиряков в город ни в коем случае не пускать, стоять насмерть, пока из профильного министерства не приедет для разбирательств спецкомиссия! Понял меня⁈

— Да понял я, сеньор Гришин… всё понял… — предельно хмуро и неохотно бурчал себе под нос бывалый капитан милиции, не желая ввязываться в политику. — Только вы поймите, там же в их длинной колонне десятки иностранных журналистов с камерами едут! Вон белые спутниковые тарелки на автобусах уже на горизонте ясно видны… Международный скандал выйдет, в газетах пропесочат на весь мир!

— Да плевать мне с высокой колокольни на всех этих продажных журналистов! У нас есть прямое, жесткое указание сверху! Не пущать! — заверещал срываясь на визг вспотевший чиновник.

В этот самый напряженный момент со стороны пустой трассы раздался отнюдь не обычный надрывный рев дизельных моторов. Это был совершенно иной, пугающий, плотный, раскатистый и стремительно нарастающий низкочастотный гул. От этой мощной звуковой волны на железном капоте чиновничьей «Волги» мелкой дрожью задрожал забытый граненый стакан с остывшим чаем.

Из-за крутого поворота эстакады на впечатляющей скорости в девяносто километров в час, идеально ровным, несокрушимым стальным клином стремительно выкатила тяжелая армада корпорации «ТехМаш».

В самом авангарде абсолютно бесшумно, лишь угрожающе выплевывая из-под широких шин сухую бетонную пыль, хищно шел матовый, приземистый бронированный седан «ТехМаш-Руссо». Сразу за ним, подобно неотвратимо надвигающимся гранитным утесам, плотным строем неслись три трехосных гиганта — тягачи «Мамонт».

Не доезжая буквально тридцати метров до хлипкого заграждения из рыжих самосвалов, могучая колонна синхронно, удивительно плавно снизила высокую скорость и как по волшебству замерла на месте. Инжекторные, мощные моторы машин перешли на тихое, ровное урчание холостого хода.

Испуганный Гришин даже не успел выхватить из кармана пальто милицейский громкоговоритель, как ситуация в корне изменилась.

С боковой грунтовой развязки прямо на газон разделительной полосы с диким металлическим скрежетом выскочили два тяжелых, сине-белых бронетранспортера БТР-80 элитной Внутренней Охраняемой Резервации.