Профессор горестно вздохнул, прижимая плату к груди:

— Но их заскорузлое местное конструкторское бюро от одного только слова «микропроцессор» впадает в ступор и шарахается от моих чертежей, как деревенский черт от ладана! Не хотят учиться новому, хотят крутить винтики!

Глава «ТехМаша» выслушал эмоциональные доклады подчиненных, не перебивая. Неторопливо и тщательно затушил сигарету в хрустале. Выдержал тяжелую, плотную, почти осязаемую паузу, медленно обводя внимательным взглядом команду.

Здесь, на тридцать четвертом этаже, собрались лучшие умы и самые жесткие практики стремительно меняющейся страны. Гениальный финансист, способный из воздуха делать капитал. Безжалостная акула юриспруденции, не проигравшая ни одного суда. Пробивной, хитрый снабженец. И суровые технари, создающие будущее в лабораториях. Все присутствующие сейчас молчали и ждали решения лидера.

— Значит так, господа хорошие, — чеканно, выделяя каждое слово, произнес Крылов.

В спокойном голосе внезапно прорезался тот самый страшный, ледяной металл, от которого у бывалых московских министров и криминальных авторитетов обычно начинали предательски трястись поджилки и пропадал дар речи.

— Общий расклад предельно ясен и прозрачен. Нам сверху активно, через продажные СМИ и лоббистов, впаривают пораженческую идею о том, что русский автопром окончательно сдох. Что пациенту уже не помочь, и его дымящиеся остатки пора поскорее сдавать добрым иностранным инвесторам по цене лома черных металлов.

Руководитель плотно сцепил пальцы в замок, положив руки на стол:

— По оперативной информации, вчера вечером в столицу спецрейсом уже приземлились лощеные ребята из американского концерна «Дженерал Моторс». Делегацию возглавляет некий мистер Смит — специалист по слияниям и поглощениям на развивающихся рынках. Завтра утром они встречаются с вице-премьером. Хотят забрать себе контрольный пакет акций КАМАЗа. И знаете за сколько? За смешные, позорные пятнадцать миллионов долларов.

— Пятнадцать жалких лямов⁈ — громогласно рявкнул Потапов, от возмущения чуть не подпрыгнув на трещащем стуле. — За огромного индустриального гиганта⁈ Да вы шутите! У них там только одна импортная прессовая линия в кузовном цеху в Челнах минимум полмиллиарда баксов по балансу стоит! Это же открытый грабеж средь бела дня!

— Именно грабеж. Американцы забирают огромный комплекс за копейки, раздают взятки кому надо в правительстве, — жестко, рубя фразы, припечатал лидер корпорации. — Затем полностью закрывают наши инженерные бюро за ненадобностью, вышвыривают людей на улицу и делают из великих заводов примитивную площадку для отверточной сборки своего устаревшего, снятого с производства хлама.

Виктор обвел всех тяжелым взглядом:

— Этого не будет. Я не позволю превратить страну в банановую республику. С сегодняшней секунды, прямо с этой минуты мы запускаем глобальную корпоративную операцию под кодовым названием «ТехМаш-Авто». Задача максимум: полный, безоговорочный перехват управления предприятиями. Жесткая, силовая зачистка территорий от любого криминального элемента. И тотальная технологическая модернизация обоих конвейеров нашими силами.

— Виктор Сергеевич, при всем моем уважении к вашим амбициям, — крайне осторожно, подбирая слова, вклинился Сидоров, не отрывая тонких пальцев от потертой клавиатуры зеленого ноутбука. — Совокупный консолидированный долг этих двух промышленных монстров перевалил за шестьсот миллиардов. Плюс пени и штрафы. Это огромная, зияющая дыра даже в нашем профицитном бюджете. Потянем ли?

— Аркадий Валерьевич, дорогой вы мой счетовод, — Крылов слегка подался вперед, властно опершись локтями о столешницу. — А вы не пробовали посчитать другую цифру? Во сколько нам обойдется полная потеря контроля над транспортной кровеносной системой государства?

Виктор сделал короткую паузу, позволяя словам повиснуть в воздухе:

— Если не будет своих собственных надежных фур и доступных легковых машин, если дороги захватят иностранные монополии — наш обеспеченный золотой чек очень быстро превратится в просто красивую бумажку с голограммой. Потому что банальный хлеб в магазин не на чем будет привезти. Логистика — это власть. Мы забираем логистику. Все, лирика закончилась, распределяю боевые задачи.

В следующую секунду просторный, залитый солнцем пентхаус неуловимо изменил атмосферу, превратившись в настоящую ставку верховного главнокомандования перед решающим наступлением.

— Сидоров, внимание, — руководитель посмотрел прямо в глаза банкиру. — Немедленно поднимай по тревоге руководство самарского и казанского филиалов нашего банка. Прямо сейчас начинаем жесткую, агрессивную, но максимально тихую скупку всех просроченных долговых обязательств и векселей ВАЗа и КАМАЗа у мелких и средних коммерческих банков.

Крылов хищно улыбнулся:

— Гребем абсолютно все долги подряд с любым приемлемым дисконтом. Не жалей наличности. Через сорок восемь часов, не позже, мы обязаны стать их абсолютным и единственным мажоритарным кредитором. Мы должны держать должников за горло мертвой хваткой.

— Сделаем в лучшем виде. Мелкие фирмачи и бандиты эти сомнительные бумажки нам с радостной песней спихнут, лишь бы твердую живую «крыловку» в руках пощупать, — довольно кивнул финансист, а проворные пальцы запорхали по пластиковым клавишам с пулеметной скоростью, отправляя шифрованные приказы в регионы.

— Елена Станиславовна, ваш выход, — взгляд начальника перешел на сосредоточенного юриста. — Немедленно готовь пакет экстренных постановлений от имени Чрезвычайного антикризисного комитета. Протаскиваем всё это дело по секретному указу президента о национальной безопасности.

Виктор добавил в голос звенящего металла:

— Вводим режим прямого внешнего антикризисного управления на обеих производственных площадках. Причина железобетонная, никто не придерется — систематический саботаж выпуска продукции стратегического назначения и массовая невыплата заработных плат трудовому коллективу. Защита прав рабочих — наш щит.

— Юридическая удавка затянется на их шеях просто идеально, можете не сомневаться, — плотоядно, обнажив белые зубы, улыбнулась Романова, быстро делая пометки в блокноте. — Составлю бумаги так, что ни один продажный столичный чинуша или купленный судья даже пикнуть в арбитражном суде не успеет. Закон будет на нашей стороне.

— Семён, Аркадий Лазаревич, теперь вы, — Крылов развернулся к притихшим инженерам, жадно ловившим каждое слово. — Вы двое берете свои чертежи, прыгаете в первую же доступную военную вертушку СибВО и пулей дуете в Набережные Челны.

Руководитель начал загибать пальцы:

— От вас требуется: первое — провести независимую детальную оценку пепелища моторного завода. Второе — подготовить эскизный проект полной перекройки главного конвейера под монтаж управляющих контроллеров «Спектр-4». И третье — немедленно даете старт разработке принципиально нового, тяжелого бронированного тягача повышенной проходимости «Мамонт». Чертежи и бюджет нужны еще вчера.

— Обижаете недоверием, шеф! — браво гаркнул Потапов, широко расправляя необъятные плечи. Глаза технаря загорелись фанатичным огнем. — Мы из этих разрушенных Челнов такой моторизованный стальной кулак в кратчайшие сроки скуем — хваленый американский Детройт от зависти и бессилия массово удавится на собственных галстуках!

— План грандиозный, спору нет. Слушайте, а с тольяттинской братвой мы что конкретно решать будем? — неожиданно подал голос Шевцов, задумчиво и громко хрустя очередной толстой крабовой фалангой. — Там же пацаны совсем берегов не видят, наглухо отмороженные. Считай, весь город под местными «Волговскими» ходит. У них стволов немерено, гранатометы в багажниках лежат, менты местные сплошь прикормленные да на зарплате сидят. Свои кормушки просто так юристам не отдадут.

Проблема повисла в воздухе, но ответ не заставил себя ждать. Дверь роскошного кабинета снова открылась — на этот раз пугающе бесшумно, словно скользнул сквозняк.