Министр Мануэль, затаив дыхание, смотрел на происходящее с нескрываемым изумлением и благоговением. За долгие десять лет коррупционного управления местными рудниками он впервые видел, чтобы с гордыми всесильными парижскими колониальными представителями кто-то разговаривал с такой спокойной, циничной и абсолютно раздавливающей силой победителя. Белые хозяева оказались бессильны.

Виктор Крылов молча повернулся к оцепеневшему министру и легким движением пальца щелкнул нужным красным тумблером на выносном пульте дистанционного управления «Мамонтом».

Гигантский двухмегаваттный дизель-генератор марки «СибЭнерго», установленный на прицепе тягача, мгновенно ожил. Завелся с мягким, ровным и успокаивающим свистом встроенной мощной газовой турбины. Чумазые инженеры Потапова, работая как единый механизм, мгновенно размотали и протянули толстый силовой кабель с вилкой прямо к открытому заброшенному распределительному электрическому щиту здания аэропорта. И с громким лязгающим звуком щелкнули массивным главным рубильником. Контакт пошел.

И в ту же самую волшебную для Африки секунду всё огромное, обветшавшее здание международного аэропорта, которое долгие пять лет глухо сидело без постоянного электрического тока, озарилось нестерпимо ярким стабильным белым светом сотен ламп!

Впервые за годы на вышке натужно загудели старые промышленные кондиционеры. По всей взлетной полосе яркими пунктирами включились мощные посадочные прожекторы, разгоняя тропический мрак. Аэродром ожил.

Многочисленные черные рабочие и худые солдаты местной охраны в грязной форме дружно ахнули в один голос. Побросали старое оружие и метлы на бетон, с криками радости бросаясь к ярко светящимся окнам терминала, словно дети к новогодней елке!

— Иисусе… это… неужели это настоящая энергия⁈ — жалобно, дрожащими губами пролепетал министр Мануэль, совершенно искренне не веря своим глазам и трогая работающий кондиционер.

— Это всего лишь первая, самая ничтожная сотая часть того, что великая корпорация «ТехМаш» способна дать и даст вашей многострадальной стране взамен на сотрудничество, сеньор министр Мануэль, — предельно тихо, но так чеканно и веско, что слова впечатывались в мозг, произнес Виктор Крылов. — Мы, русские сибиряки, в отличие от этих господ, не приходим сюда, чтобы тупо выкачивать бесценные природные ресурсы за пустые обесцененные бумажки и старые автоматы. Мы будем строить здесь надежные бетонные дороги. Мы зажжем яркий свет во всех темных городах. И мы полностью оснастим нищую, раздетую армию передовой тяжелой бронетехникой для защиты наших общих инвестиций. Мы здесь, чтобы созидать, а не грабить.

И именно в этот торжественный, переломный момент вперед, нарушая тишину, невероятно задорно и весело выскочил Николай Петрович Шевцов.

Неутомимый зам по снабжению с невероятно громким лязгающим металлическим скрежетом эффектно откинул блестящие хромированные защелки бездонных кожаных баулов. Сделал это прямо перед самым носом ошарашенного, пускающего слюни африканского министра.

Внутри баулов, ослепляя присутствующих невиданной новизной, яркими факелами богатства переливались ровные плотные стопки новеньких сибирских «крыловок». Встроенные золотые голограммы на купюрах играли в свете тропического солнца.

А прямо рядом с деньгами, на наспех разложенном откидном походном столике, уже исходила дурманящим горячим паром сочная, профессионально запеченная с травами алтайская оленина. Тут же красовались глубокие хрустальные вазочки, до краев наполненные отборной черной каспийской икрой, и призывно поблескивала запотевшая бутылка фирменного алтайского бальзама.

— Ну что вы так некрасиво застыли, словно вкопанный столб, многоуважаемый сеньор министр⁈ — радостно на весь перрон запел неунывающий Шевцов, от души хлопая опешившего толстого Мануэля по потному плечу. Снабженец тут же протянул полный до краев хрустальный лафитник: — Смелее, пробуйте знаменитый сибирский деликатес! Это вам не бананы жевать! Настоящий, царский балык из свежей стерляди!

Николай Петрович указал на деньги:

— А вот это, полюбуйтесь — ваши первые официальные, законные подъемные инвестиции для нужд бедного министерства! Ровно пятьсот тысяч полновесных сибирских золотых чеков в банковской упаковке! На эти честные деньги вы прямо сегодня, не выходя из кабинета, по нашему спутниковому терминалу можете без проблем выкупить на товарной бирже абсолютно любой нужный объем качественного уральского металла для стройки! Или партию шикарных бронированных тягачей для армии! Выбор за вами! Пейте, не обижайте гостей!

Министр Мануэль, словно в трансе, залпом, не чувствуя вкуса, выпил обжигающую таежную настойку до дна. Запил огромным куском нежной оленины. Безумным жадным взглядом посмотрел на горы золотистых чеков в баулах, затем перевел взор на чудесно светящееся электричеством огромное здание старого аэропорта… И, не раздумывая больше ни секунды, судорожно выхватил из внутреннего кармана френча любимую золотую ручку.

— Где… скажите мне, где именно здесь надо подписывать генеральную концессию на добычу лития в провинции Кабинда⁈ — задыхаясь от переполняющего животного восторга и жадности, почти истерично выкрикнул ангольский министр. — Все наши рудники теперь полностью и безраздельно ваши, сеньор мудрый Крылов! Все до единого, без остатка! Можете забирать хоть завтра! Только дайте нам еще света и чеков!

Прекрасная Елена Романова, хищно улыбаясь, невероятно грациозным, отработанным движением подтолкнула по столу прямо к его трясущейся руке толстый межправительственный контракт. Размашистая кривая подпись, навсегда меняющая расклад сил на континенте, была поставлена на всех экземплярах ровно за три долгие секунды. Сделка века состоялась.

Виктор Сергеевич Крылов с легкой, удовлетворенной усмешкой трикстера привычно прикурил сигарету от матовой зажигалки. Президент медленно выдохнул густую сизую струю дыма высоко в бескрайнее, раскаленное африканское небо и с гордостью оглядел усталую, но победившую команду:

— Первый, самый сложный стратегический плацдарм в Африке нами успешно взят и закреплен, господа хорошие, — абсолютно спокойно, без лишнего пафоса произнес Виктор, словно речь шла о покупке киоска. — Семён Игоревич, профессор Штейн. Отдых отменяется. Уже завтра рано утром мы начинаем закладку фундаментов и монтаж нашей первой, передовой обогатительной фабрики прямо в джунглях Кабинды. Наш глобальный литиевый сырьевой дивизион официально открыт для экспансии.

Красная, въедливая пыль ангольской провинции Кабинда проникала сквозь абсолютно любые двойные уплотнители дверей и фильтры.

Она круглосуточно висела в неподвижном, густом тропическом воздухе удушливым охровым туманом. Осела густым слоем на гигантских влажных папоротниках реликтового леса Майомбе, окрасив их в ржавый цвет, и неприятно скрипела на зубах даже в плотно закрытых, кондиционированных кабинах тяжелой техники.

Местный транспортный серпантин, прорубленный колонизаторами сквозь вечные влажные джунгли, сейчас больше напоминал развороченную глубокими колеями вязкую глиняную траншею. После ночного ливня грунтовка мгновенно превратилась в коварное, скользкое месиво. Это болото было способно играючи, за пару минут затянуть по мосты намертво любой стандартный армейский грузовик.

Но длинная, рычащая моторами колонна из десяти тяжелых, бронированных сибирских тягачей «КАМАЗ-Мамонт» шла по этой непролазной глиняной каше так, словно ехала по асфальту. Они держали крейсерскую скорость в сорок километров в час, не сбавляя темпа ни на секунду.

Огромные зубастые колеса диаметром с человеческий рост с хищным чавканьем безжалостно выплевывали из-под агрессивного протектора тонны жидкой глины. Сверхнадежные 450-сильные дизели «Спектр-Д4» абсолютно не надрывались под тяжелым грузом и не захлебывались в лужах. Их умный турбонаддув выдавал удивительно мощный, ровный, почти свистящий гул, который больше походил на работу средних судовых турбин. А из высоко выведенных за кабину выхлопных трактов не вылетало ни грамма едкой сажи. Сгорание топлива было идеальным.