Виктор привычным, отточенным движением пальцев щелкнул гравированной крышкой золотого «Дюпона». Яркое газовое пламя послушно погасло.

Утренний волжский туман над огромным Тольятти пропитался промозглой, пробирающей до костей сыростью, густо смешанной с тяжелым, въевшимся запахом индустрии — машинного масла, разогретого металла и остывшего бетона.

Бескрайняя территория Волжского автомобильного завода, занимавшая сотни гектаров, в этих предрассветных сумерках выглядела исполинским, тяжело оживающим после летаргического сна стальным монстром.

Прямо перед беленой, циклопической высоткой главного заводоуправления в идеальном строевом порядке замерли четыре камуфлированных «Урала». Это была элита — Внутренняя Охраняемая Резервация корпорации. Фланги прикрывали два хищных, приземистых БТР-80 с направленными на пустые улицы пулеметами.

Елена Станиславовна Романова уверенно вышагивала по мокрому асфальту широкой заводской площади с ледяной, недосягаемой грацией венценосной особы, лично объезжающей новозавоеванные, мятежные провинции.

На хрупких плечах вице-президента по правовым вопросам была небрежно накинута роскошная, тяжелая шуба из темного баргузинского соболя. Дорогой мех надежно защищал от пронизывающего речного ветра, а под ним угадывался ослепительно-строгий, сидящий как вторая кожа темно-синий деловой костюм от лучших миланских мастеров. Дорогие туфли на высокой шпильке цокали по мерзлому бетону чеканно и неотвратимо, словно громко отсчитывали секунды до полного крушения старого, насквозь прогнившего заводского руководства.

Чуть позади Елены, соблюдая почтительную дистанцию, тяжелой солдатской поступью шествовал майор Петрович. Старый волкодав был облачен в теплый камуфлированный бушлат, а под мышкой крепко зажал толстую кожаную папку, до отказа набитую свежеотпечатанными, пахнущими краской ордерами. Замыкала шествие безмолвная, как тень, оперативная группа захвата бойцов ВОХР в черном штурмовом обвесе и масках.

— Майор, доложите обстановку. Высотный корпус заводоуправления полностью оцеплен по периметру? — на ходу, даже не оборачиваясь, бросила Романова.

— Так точно, Елена Станиславовна, всё исполнено по высшему разряду, — отчеканил Петрович, машинально придерживая черный берет от порыва ветра. — Мышь не проскочит. Все без исключения бумажные архивы, бухгалтерия, отдел кадров и серверная надежно заблокированы спецгруппами изнутри и снаружи. Выемка документов идет полным ходом. Вся коррумпированная верхушка старого директората прямо сейчас локализована и собрана под охраной в малом актовом зале. Ждут участи.

— Просто замечательно. Люблю пунктуальность, — девушка хищно улыбнулась. — Что ж, пожалуй, начнем с генеральной уборки этих авгиевых конюшен.

В просторном малом актовом зале, обшитом дорогими, но потускневшими деревянными панелями, царила гнетущая атмосфера. Обстановка больше всего походила на последние минуты перед неминуемым эшафотом.

За длинным Т-образным столом для заседаний, понурив головы, сидели полтора десятка ключевых топ-менеджеров ВАЗа — заместители генерального по логистике, снабжению, сбыту и финансам. Это были холеные, привыкшие к безнаказанности люди. И все они долгие годы безбедно сидели на неофициальной зарплате у тольяттинской бандитской группировки. Именно эти чиновники в галстуках послушно отгружали тысячи новеньких «девяток» в руки бандитов за липовые векселя, параллельно набивая собственные офшорные счета на Кипре.

Массивные дубовые двери зала распахнулись с резким, пугающим скрипом. В помещение легким, уверенным шагом вошла Елена Романова.

Она с нарочитым изяществом скинула тяжелую соболью шубу прямо на подставленные руки подоспевшего бойца ВОХР. Оставшись в безупречном костюме, юристка неспешно подошла к центральной трибуне. И с глухим стуком положила перед собой внушающую ужас папку из крокодиловой кожи.

— Доброе утро, господа социальные паразиты, — прозвучал голос Елены, чистый, звонкий и холодный, как стальной клинок на лютом ветру. — Не будем тратить время. Я не собираюсь зачитывать скучные лекции о морали, корпоративной этике и элементарной преданности градообразующему предприятию, которое вас кормило. Вы этих слов не понимаете. Поэтому мы перейдем сразу к юридической процедуре вашей ликвидации.

Романова щелкнула замками и вытащила первый плотный лист, на котором ярко алела государственная гербовая печать Чрезвычайного антикризисного комитета. Зал затаил дыхание.

— Итак. Бывший заместитель генерального директора по сбыту, гражданин Ковалев, — начала Елена, впившись взглядом в потеющего, тучного мужчину в центре стола. — На основании неопровержимых материалов глубокого финансового аудита установлено: вы лично, своей подписью и печатью, систематически визировали бесплатную отгрузку более четырех тысяч новых автомобилей подставной фирме «Волга-Инвест». Отгрузка шла исключительно за ничем не обеспеченные векселя. Доказанный прямой ущерб заводу составил более тридцати миллиардов рублей. Вы официально уволены по статье сорок девять Указа об Антикризисном комитете. Без выходного пособия и с пожизненным лишением права занятия руководящих должностей. Майор Петрович, ваш выход!

Из-за спины хрупкой Елены шагнул суровый Петрович, а по бокам от него выросли два вооруженных до зубов бойца в масках:

— Гражданин Ковалев, на выход с вещами. Специальный бронированный транспорт до изолятора временного содержания УВД уже подан к заднему крыльцу.

Уволенный зам по сбыту побледнел как мел. Он вскочил, судорожно хватая ртом воздух, и попытался что-то жалко пролепетать про свои конституционные права, законность процедуры и личных адвокатов. Но тяжелые, словно железные тиски, руки бойцов ВОХР вежливо, но абсолютно непреклонно подхватили его под локти и быстро вывели брыкающегося чиновника из зала.

— Продолжим. Заместитель по снабжению, гражданин Маркин, — равнодушно продолжала Романова, даже не подняв глаз от длинного расстрельного списка. — Систематические закупки листового металлопроката по завышенным втрое, грабительским ценам через ваш личный кипрский офшор. Откаты задокументированы. Вы уволены. На выход, вас ждут.

Елена перевернула страницу:

— Начальник главного финансового отдела, гражданин Смирнов. Доказан незаконный вывод оборотных средств предприятия в подконтрольные самарские банки-пустышки накануне их искусственного банкротства. Вы уволены. На выход. Следующий…

Ровно за пятнадцать минут этого безжалостного конвейера Елена Станиславовна, не дрогнув мускулом на лице, лично подписала ордера на немедленное увольнение и последующий арест шестнадцати ключевых управленцев. Всех тех, кто долгими годами, как пиявки, безнаказанно высасывал последние жизненные соки из великого автогиганта.

Когда за последним проворовавшимся чиновником закрылась дубовая дверь, в огромном зале сиротливо остались сидеть только двое. Это были совсем молодые, талантливые инженеры из технологического отдела, которых старое руководство держало на вторых ролях. Парни смотрели на властную Романову с немым, парализующим ужасом, смешанным со смутным порывом надежды на справедливость.

— А вы, господа перспективные технологи, можете выдохнуть, — Елена с громким хлопком закрыла страшную папку и впервые за утро тонко, тепло улыбнулась. — Прямо сейчас отправляетесь не в изолятор, а на главный конвейер. Там вас уже заждался Николай Петрович Шевцов со своей командой. Пора вам своими глазами посмотреть, как работает настоящая сибирская мотивация труда. Идите, стройте новые машины.

В это же самое время в циклопическом главном конвейерном цеху АвтоВАЗа, который простирался почти на километр в длину, кипела бурная работа совсем иного толка.

Огромное, гулкое помещение, освещенное сотнями ламп, было заполнено человеческими голосами. Уставшие рабочие — мужчины и женщины в засаленных синих комбинезонах, суровые мастера линий, измученные слесари-сборщики и сварщики с закопченными лицами — плотным кольцом сгрудились вокруг широкой центральной площадки цеха. Именно там, где обычно проходил торжественный окончательный спуск готовых машин, сейчас разворачивалось невиданное шоу.