Одновременно с появлением лазеров из густого подлеска, окружавшего дачу плотным кольцом, абсолютно без звука высыпали два десятка бойцов ВОХР.

Парни были облачены в тяжелый штурмовой обвес, бронежилеты высшего класса защиты и кевларовые шлемы. Укороченные десантные автоматы жестко вскинуты к плечам, пальцы на спусковых крючках, а на груди каждого спецназовца зеленым светом горели индикаторы включенных приборов ночного видения. Кольцо захлопнулось мгновенно и без малейшей суеты.

Игорь Седой замер, превратившись в соляной столб. Матерый авторитет стремительно терял краски, становясь мертвенно-бледным. Он медленно скосил взгляд вниз. Увидел яркую красную точку, ритмично пульсирующую на груди в такт ударам сердца, и его правая рука, до этого судорожно сжимавшая в кармане рукоять снятого с предохранителя пистолета, безвозвратно одеревенела. Жить хотелось нестерпимо.

— Настоятельно рекомендую не дергаться и не делать глупостей, граждане, — кристально спокойно, не повышая голоса, произнесла Елена Романова.

Девушка неторопливо открыла свою любимую крокодиловую папку и извлекла пачку гербовых бумаг.

— Одно неаккуратное, случайное движение пальцем — и вы прямо здесь, на этом красивом паркете, станете превосходным наглядным пособием по терминальной баллистике для молодых курсантов академии МВД. А кровь отмывать с дерева очень трудно.

Виктор Сергеевич с достоинством поднялся из плетеного кресла. Привычным жестом щелкнул гравированной крышкой золотого «Дюпона», не спеша прикурил сигарету и сделал один решительный шаг навстречу замершей от ужаса бандитской верхушке.

— Вы там что-то очень громко и уверенно говорили про пятьсот верных стволов в Тольятти, гражданин Седой? — с легким сарказмом спросил Виктор.

Глава корпорации подошел вплотную и выдохнул сизую струю дыма прямо в потное, побледневшее лицо авторитета, заставив того сморгнуть.

— Так вот, спешу вас расстроить. Примерно час назад абсолютно все ваши так называемые грозные «пятьсот стволов» были жестко обезоружены, положены мордой в асфальт и прямо сейчас заботливо пакуются в камуфлированные «Уралы» моего дорогого майора Петровича. Вашей армии больше не существует. Более того, все тайные подпольные склады на улице Дзержинского вскрыты нашими пеленгаторами. Триста краденых автомобилей «девятой» модели уже описаны и возвращены на законный баланс автозавода. Вы потеряли улицу.

Сидевший в тени маркизы Аркадий Валерьевич Сидоров плавно развернул экран бронированного ноутбука. Банкир педантично поправил очки и, не глядя на бандитов, сухо постучал пальцем по клавише ввода:

— А ваша секретная офшорная компания, зарегистрированная на подставных лиц в Лимассоле, наглухо заблокирована международным клиринговым центром в Цюрихе ровно пять минут назад, — бесцветным, лишенным эмоций голосом констатировал главный финансист. — Ваш личный транзитный счет на сумму в два миллиона долларов полностью аннулирован. Средства законно списаны в счет частичного погашения долгов ВАЗа перед сибирскими энергетиками. Вы теперь абсолютно нищий человек, гражданин Седой. У вас нет ни денег, ни людей.

Седой судорожно, с громким хрипом сглотнул вязкую слюну. Авторитет физически чувствовал, как по напряженной спине стекает ледяная струйка липкого пота. Весь его мир, выстроенный на крови и страхе, рухнул за пару минут.

— Вы… вы беспредельщики… вы не имеете никакого законного права! — жалко, срывающимся голосом просипел бывший хозяин города, пытаясь найти хоть какую-то соломинку. — Это же наша частная собственность! Это беспредел!

— Запомните раз и навсегда: частная собственность, нагло сворованная у голодающих рабочих — прямой предмет для немедленного государственного изъятия, — жестко, как топором, отрезала Елена Романова.

Юристка подошла ближе и поднесла прямо к побелевшему лицу Седого плотный лист бумаги, на котором ярко алела огромная государственная печать.

— Внимательно смотрите. Перед вами — официальное, завизированное на самом верху Постановление Чрезвычайного антикризисного комитета при Правительстве. Вы лично и вся ваша так называемая «двадцать девятая группировка» официально обвиняетесь в вооруженном бандитизме, целенаправленном экономическом саботаже работы градообразующего предприятия федерального значения и массовом вымогательстве. Это тяжкие статьи. И судить вас будут не здесь, а военным трибуналом в Сибири.

Губанов, не теряя ни секунды, сделал стремительный шаг вперед. Его невероятно тяжелая ладонь опустилась на плечо Седого с такой нечеловеческой силой, что в тишине террасы явственно хрустнули шейные позвонки авторитета, заставив того болезненно охнуть и просесть на коленях.

— Руки медленно за спину, гражданин хороший, — чеканно, не терпящим возражений тоном распорядился начбез, умело заламывая Седому запястья. — И без резких движений, если хочешь дожить до суда в целом виде.

Обученные бойцы ВОХРа, словно сжатые пружины, мгновенно рванули вперед из темноты. Они жесткими борцовскими приемами скрутили опешивших Хряща и Тайпана, повалив их на доски террасы. В ночном воздухе звонко защелкали тяжелые стальные браслеты наручников, намертво стягивая запястья преступников за спиной.

Вся хваленая тольяттинская бандитская верхушка, которая еще десять минут назад искренне намеревалась диктовать свои условия всей могущественной Сибири, теперь стояла на коленях — беспомощная и окончательно сломленная.

Николай Петрович Шевцов с непередаваемо озорной, мстительной ухмылкой неспешно подошел к задержанным. Снабженец картинно, слюнявя палец, отсчитал из глубокого кармана фартука тонкую пачку новеньких «крыловок». Он предельно аккуратно засунул эти деньги в верхний нагрудный карман расстегнутого плаща смертельно бледного Седого.

— Держи, дорогой вы наш инвестор! Это лично от меня, от души отрываю! Свои, сибирские, с голограммами! — жизнерадостно подмигнул Николай Петрович, похлопывая авторитета по щеке. — На эти бабки ты себе в магаданском исправительном лагере самый лучший, эксклюзивный ватник купишь у завхоза! С натуральным каракулевым воротником и теплыми карманами! Зимы там лютые, пригодятся!

— Увести этот мусор, — брезгливо отдал финальную команду Виктор Крылов, отворачиваясь от арестованных.

Спецназ майора Петровича сработал как часы — быстро, профессионально и без лишнего шума. Бойцы подняли бандитов на ноги и жестко отконвоировали вниз по лестнице, к ожидающим темным броневикам с решетками на окнах. Через минуту мощный рокот тяжелых армейских дизелей утих в глубине соснового бора, увозя в небытие целую криминальную эпоху этого города.

На террасу снова опустилась благостная, напоенная ароматами реки тишина.

Виктор Сергеевич неспешно вернулся к накрытому столу. Тяжело оперся обеими руками о резной дубовый балюстрад и задумчиво посмотрел вдаль, на стремительно темнеющую гладь широкой Волги. Там, за речной водой, тревожно и тускло горели редкие дежурные огни полностью замершего, обесточенного Волжского автозавода. Завода, который ждал своего спасения.

— Отличная, безупречная работа, господа, — негромко произнес Виктор, глубоко затягиваясь «Кэмелом» и глядя на верную команду. — Этот гнойный бандитский нарыв на теле Тольятти наконец-то вскрыт и вычищен до основания. Мы забрали у них всё. А завтра рано утром мы заходим на главный конвейер полноправными хозяевами. Семён Игоревич и профессор Штейн уже приготовили к интеграции свои новые микроконтроллеры?

— Так точно! Завтра ровно в восемь часов утра мы полностью, по всем линиям переводим главный конвейер ВАЗа на установку новейших инжекторных блоков управления «Спектр-ЭБУ», Виктор Сергеевич! — прямо из глубокой тени, словно чертик из табакерки, выскочил невероятно счастливый и возбужденный профессор Штейн.

Ученый радостно потер измазанные канифолью руки и поправил вечно сползающие очки, блеснув стеклами в свете ламп:

— Научно-технический прогресс теперь не остановить никаким бандитам! Мы сделаем из их устаревших машин конфетку!