— План выполнен. А какой же у нас будет следующий этап? Куда ударим? — с неподдельным интересом, блестя глазами, спросила преданная Романова.

Виктор аккуратно, щелчком выбил серый пепел сигареты за борт корабля. Его холодные, стальные серые глаза внезапно ярко вспыхнули ледяным, безумным азартом гениального кризис-менеджера из далекого XXI века, предвкушающего очередную победу на шахматной доске:

— Возвращаемся домой, в Россию, Елена. Настала пора провести наш грандиозный, беспрецедентный Трансконтинентальный автопробег по маршруту «Владивосток — Москва». Мы весьма наглядно покажем всему зажравшемуся западному миру реальную, сокрушительную силу нашей новой сибирской техники в деле. И этим пробегом мы намертво, навсегда закроем огромный внутренний автомобильный рынок нашей страны от абсолютно любых посягательств и квот со стороны Запада. Они больше ничего нам не продадут.

Владивостокский торговый порт укрывало липким предрассветным туманом. В воздухе стояла густая смесь запахов: пахло соленой океанской водой, старой мазутной гарью от буксиров, сырым кедровым стлаником и ледяными глубинами огромного залива Петра Великого. Город на краю земли только просыпался.

Со стороны Корабельной набережной, прорезая ватную тишину, с мерным металлическим лязгом начали двигаться стрелы портальных кранов. К глубоководному причалу номер семь только что, филигранно маневрируя, пришвартовался гигантский сухогруз «ТехМаш-Ориент». Судно благополучно доставило прямиком из Африки первую партию ценнейшего сподуменового концентрата для батарей.

На верхнем ярусе мобильного штабного модуля, основательно установленного на бетонной платформе причала, горел одиночный тусклый светильник. За панорамным бронированным стеклом во всю стену четко виднелся неподвижный силуэт Виктора Сергеевича Крылова.

Президент сибирской корпорации в одиночестве стоял у широкого штурманского стола. На ровной поверхности была полностью развернута гигантская топографическая карта страны с масштабом десять километров в одном сантиметре.

На Викторе был надет легкий темно-серый пиджак, небрежно накинутый поверх светлой сорочки, расстегнутой у горла. Галстука не было.

Крылов молча, с пугающей сосредоточенностью разглядывал тонкую красную нить маршрута. Эта дерзкая линия непрерывно протянулась от самого мыса Эгершельда во Владивостоке, уходя через Хабаровск, суровую Читу, Иркутск, Красноярск и родной Новосибирск прямиком к старинному булыжнику Красной площади в Москве.

Ровно десять тысяч километров сплошного бездорожья, коварных таежных гатей, размытых дождем грунтовок и заброшенных горных перевалов.

— Этот заявленный маршрут выглядит как гарантированное самоубийство для любой современной серийной техники, Виктор Сергеевич, — предельно сухо произнес Аркадий Валерьевич Сидоров, не отрывая покрасневших глаз от мерцающего дисплея ноутбука.

Главный финансовый гений растущей Империи невозмутимо сидел на привинченном к полу стальном судовом стуле. Банкир аккуратно расправил на коленях свежие распечатки биржевых клиринговых графиков. На его носу педантично поблескивали стекла очков в тонкой оправе, а в скрипучем голосе звучал привычный, лишенный эмоций холодный расчет бухгалтера.

— Знаменитая Транссибирская автомагистраль как единое, непрерывное дорожное полотно пока существует только на бумаге и в фантазиях столичных проектировщиков, — монотонно продолжал Сидоров сыпать фактами. — На диком участке от Могочи до Чернышевска твердого покрытия нет вовсе. Как класса. Там вас ждут сотни километров острого, рвущего резину скальника, глубоких русел бурных горных рек и топких, непролазных марей. Если показательная колонна внезапно встанет, завязнет в Читинской тайге хотя бы на один световой день — вся купленная иностранная пресса моментально устроит шикарный информационный могильник на весь мир. Мы рухнем в котировках.

— Они с огромным удовольствием устроят нам этот могильник в абсолютно любом случае, дорогой Аркадий Валерьевич. Особенно если трусливо замкнемся в уютной лабораторной тишине и будем бояться выйти на свет, — абсолютно спокойно, без тени сомнений ответил Крылов, плавно поворачиваясь к столу.

Виктор привычным, отработанным движением достал из внутреннего кармана стальную зажигалку. Раздался фирменный сочный щелчок. Президент поднес теплый огонек к сигарете и сделал глубокую затяжку качественным табаком. Сизый ароматный дым плавно, словно облако, поплыл к работающему вытяжному дефлектору под потолком модуля.

— Суровое Забайкалье и дикая Амурская область — это сейчас наш главный выпускной экзамен для всей корпоративной инженерии, — уверенно продолжал Виктор, глядя на карту. — Поймите, все эти зажравшиеся западные автоконцерны продолжают упрямо уверять мировые информационные агентства, будто наш «ТехМаш» физически способен сносно собирать машины исключительно в теплых, стерильных условиях цехов ВАЗа. И нигде больше.

Крылов стряхнул пепел в массивную бронзовую пепельницу, отлитую в форме якоря:

— Они все, как стервятники, жадно ждут нашего публичного провала в грязи. Значит, мы просто обязаны дать им уникальную возможность увидеть наш безоговорочный технологический триумф в прямом эфире, без купюр и монтажа. Пусть подавятся.

Елена Станиславовна Романова, всё это время царственно восседавшая в глубоком кожаном кресле у боковой перегородки, грациозно наклонила голову, соглашаясь.

На вице-президенте по правовым вопросам сегодня был надет изумительный строгий льняной брючный ансамбль цвета топленого молока, выгодно подчеркивающий фигуру. В ее ухоженных руках надежно покоилась плоская, закрытая на замок кожаная папка с контрактами.

— Медийный, информационный срез для этого шоу уже полностью подготовлен, Виктор, — произнесла Елена.

Ее низкий бархатный голос зазвучал с ядовитой юридической иронией:

— Собственное карманное информационное агентство «Спектр-Медиа» еще вчера вечером официально, за живые деньги выкупило эксклюзивные права на полную трансляцию всего автопробега. Контракты подписаны у двух десятков ведущих международных телеканалов, от CNN до BBC. Мощный спутниковый модуль связи «Спектр-Нет» будет непрерывно, без задержек транслировать телеметрию работы двигателей и качественный видеопоток с десятка бортовых камер в режиме реального времени. Весь мир будет следить за каждым километром.

— И как следствие, акции западных автомобильных гигантов неизбежно просядут на биржах еще до того момента, как мы благополучно пройдем Хабаровск, — сухо, с явным удовольствием подытожил банкир Сидоров, захлопывая крышку ноутбука.

В этот самый момент в узком проеме тяжелой герметичной двери штабного модуля внезапно возникла массивная, перекрывающая свет фигура Семёна Игоревича Потапова.

Главный инженер тяжело, со свистом дышал, словно пробежал кросс. Его вечно промасленная синяя рабочая куртка была распахнута настежь на широкой груди, а на высоком, изрезанном морщинами лбу густо блестели крупные капли пота. Под мышкой Потапов крепко сжимал длинный стальной тубус с секретными чертежами усиленных кузовных элементов.

— Виктор Сергеевич! Разрешите! — прорычал Потапов фирменным оглушающим басом, тяжело ступив рабочими ботинками на линолеум модуля. — Вся техника к старту готова на сто процентов. Бак заправлен под пробку. Но у меня к вам назрел один очень серьезный мужской разговор до отмашки.

— Внимательно слушаю, излагай суть проблемы, Семён, — Виктор невозмутимо стряхнул пепел в пепельницу.

— Шеф, мы зачем-то загоняем в этот адский, убийственный пробег по болотам три тяжелых тягача «Мамонт» и целых два новеньких представительских седана «ТехМаш-Руссо»! — Потапов в сердцах грохнул стальным тубусом по самому краю штурманского стола.

Инженер эмоционально всплеснул руками:

— Поймите, по тяжеловесам «Мамонтам» у меня вообще вопросов никаких нет и быть не может! Там дубовая, неубиваемая рама из уральской легированной спецстали, а турбодизель «Спектр-Д4» без проблем пережевывает солярку любой, даже самой дикой степени загрязнения пополам с водой!