— Во главе бандитов стоит весьма амбициозный и жестокий местный авторитет Игорь Седой. Они создали вокруг завода невероятную паутину из восьмисот подставных фирмачей. Горячие, только сошедшие с конвейера машины забираются за липовые, пустые векселя мелких карманных самарских банков. Которые тут же, после сделки, искусственно банкротятся, оставляя завод с долгами.

— А что произошло за последний месяц? Почему террор? — уточнил Крылов, рассматривая схему.

— За последний месяц показательно убиты уже два новых заместителя генерального директора, имевших неосторожность попытаться ввести жесткий электронный учет отгрузки автомобилей, — мрачно вступил в разговор Губанов, знавший криминальную сводку наизусть. — Вся местная милиция, суды и прокуратура куплены братвой с потрохами и сидят на зарплате.

Начбез сжал кулаки:

— Седой на прошлой неделе прямо и недвусмысленно заявил Глушкову: если руководство завода еще раз попытается изменить эту воровскую схему сбыта — сгорит не какой-то там цех. Сгорит заживо сам генеральный директор вместе со всей семьей. И они это сделают, отморозки.

— Классический социальный паразитизм в терминальной стадии, — холодно резюмировал Виктор, медленно выдыхая сизый дым. — Они всерьез думают, что если у них в подчинении есть пятьсот глупых боевиков с автоматами в спортивных костюмах, то гигантский автозавод — это их личная, неотъемлемая вотчина. Ошибаются. Аркадий Валерьевич, что у нас по долгам и финансам ВАЗа на сегодняшний день?

Сидоров привычным жестом поправил съехавшие очки и развернул тяжелый экран ноутбука к боссу:

— Совокупная просроченная задолженность ВАЗа перед энергетиками из «СибЭнерго» и Уральскими металлургическими комбинатами на данный момент составляет более семисот миллиардов рублей. Схема наших действий та же самая, отработана до мелочей. Ровно за сорок восемь часов банк «ТехМаш-Финанс» в тишине выкупит абсолютно все эти долги с дисконтом. Затем мы программно заблокируем клиринговые счета в Самаре. Завод гарантированно встанет без живых денег на следующей неделе.

— Никаких «следующей недели», Аркадий Валерьевич, — резко, как ножом, отрезал Крылов. — Автозавод встанет уже завтра утром.

Виктор подался вперед, властно опершись локтями о стол. В его глазах вспыхнул ледяной, расчетливый азарт.

— Господа, официально объявляю начало полномасштабной операции под кодовым названием «Тольяттинский капкан». Пленных не брать.

Крылов посмотрел на сплоченную команду:

— Елена Станиславовна — немедленно готовишь проект жесткого Постановления Антикризисного комитета. Формулировка: о введении прямого внешнего управления на АвтоВАЗе в связи с угрозой национальной безопасности и полной заморозке всех векселей бандитских фирм-однодневок.

— Пакет документов будет готов к утру в лучшем виде, со всеми печатями, Виктор, — уверенно кивнула Романова, делая пометку в блокноте.

— Сидоров — на тебе тотальная скупка всех долгов ВАЗа и немедленный, безапелляционный арест клиринговых счетов всего Самарского региона. Перекрой им кислород полностью.

— Принято к исполнению. Сделаю, — отозвался банкир.

— Володя, — Виктор перевел тяжелый взгляд на безопасника. — Прямо сейчас свяжись по закрытому каналу с майором Петровичем и генералом Пьянковым. К завтрашнему раннему утру три полнокровных, тяжеловооруженных батальона ВОХР с поддержкой БТРов и новыми портативными тепловизорами Штейна должны наглухо, намертво перекрыть все возможные выезды из Тольятти.

Голос Крылова стал пугающе тихим:

— Перекрыть всю окружную дорогу. Взять под контроль железнодорожные товарные станции и мост через Волгу. Ни один бандитский автовоз с ворованными «девятками» больше не должен покинуть пределы этого города. Мышеловка должна захлопнуться.

— Сделаем в лучшем виде, Виктор Сергеевич, не сомневайтесь, — сурово и многообещающе улыбнулся начбез, привычно поправляя кобуру Стечкина. — Мы зажмем этих обнаглевших братков в такой глухой финансово-силовой титановый мешок, что они взвоют. Сами на коленях приползут к нам просить о безоговорочной сдаче и пощаде.

Виктор Сергеевич Крылов бросил последний взгляд на сверкающий хрустальный циферблат командирских часов. Золотые стрелки на черном фоне показывали ровно двадцать три часа и пятьдесят минут. День подходил к концу.

В тишине салона раздался сочный металлический щелчок закрываемой крышки легендарного «Дюпона». Теплое пламя послушно погасло.

— Время пошло, господа хорошие, — тихо, но чеканно, выделяя каждое слово, произнес Крылов. — Летим в Самару. Настала пора наглядно показать этим зарвавшимся волжским криминальным авторитетам, как с треском и кровью рушится их гнилая картонная империя под тяжелым ударом корпорации «ТехМаш».

За массивными резными перилами просторной террасы двухэтажной правительственной дачи, уютно упрятавшейся среди векового соснового бора на высоком берегу Волги, простиралась грандиозная панорама индустриального гиганта. Там, на противоположном берегу широкой речной излучины, в маревой дымке утренних испарений от нагревающегося асфальта, угадывались бескрайние, циклопические корпуса Волжского автомобильного завода.

Внешне знаменитый «Голубой зуб» — доминирующая над пейзажем пятнадцатиэтажная высотка главного заводоуправления ВАЗа — выглядел незыблемым, монументальным символом мощи советского автопрома. Но в реальности постперестроечных дней колоссальное предприятие представляло собой пульсирующий гнойник. Огромную финансовую рану, из которой криминал Самарской области методично и безжалостно выкачивал последние жизненные соки.

— Вы опять курите натощак, Виктор Сергеевич. Это пагубно сказывается на сосудах, — раздался за спиной бархатный, глубокий и с легкой иронией голос.

Елена Станиславовна Романова выплыла на залитую солнцем террасу подобно венценосной королеве, снисходительно дарующей утреннюю аудиенцию подданным. Ослепительно-белоснежная шелковая блузка, идеально сидящая строгая темно-синяя юбка-карандаш от ведущих миланских кутюрье, классические туфли на изящной тонкой шпильке и неизменная папка из крокодиловой кожи под мышкой.

От вице-президента корпорации по правовым вопросам веяло тонким, будоражащим сочетанием дорогого французского парфюма с нотками жасмина и аурой абсолютной, ледяной юридической неотвратимости.

— Натощак мозг работает острее, Леночка. Голод стимулирует хищные инстинкты, — Виктор чуть заметно улыбнулся кончиками губ, неторопливо выдыхая сизую струю дыма в напоенный хвоей утренний сосновый воздух. — К тому же, судя по характерным аппетитным звукам и запахам, доносящимся с нижней кухни, наш любезный и неутомимый Николай Петрович уже вовсю готовит завтрак, способный одним своим видом заблокировать холестерином артерии небольшого нефтеналивного танкера.

— Николай Петрович сегодня определенно превзошел сам себя, — с легким вздохом согласилась Елена.

Юристка грациозно присела за ажурный плетеный столик, щелкнула замками папки и извлекла на свет свежие, еще пахнущие типографской краской гербовые бланки строгой отчетности.

— Вчера поздно вечером его неугомонные агенты из службы снабжения буквально вытралили местных браконьеров на Волге. Подчистую. На кухне уже запекают выловленную специально для нас гигантскую стерлядь. Но, боюсь, наш прекрасный утренний аппетит очень быстро испортят вот эти сухие цифры.

Она изящным движением подтолкнула к Крылову открытый документ с грифом «Для служебного пользования». Виктор лишь мельком взглянул на распечатанные убористым шрифтом столбцы банковских выписок, и его серые глаза опасно сузились.

— Неужели та самая пресловутая схема с «накопительными фирмачами», о которой докладывала разведка? — жестко уточнил глава транснациональной корпорации.

— Это уже давно не просто схема, Виктор. Это бездонная финансовая черная дыра, пожирающая экономику региона, — Романова взяла со стола миниатюрную чашечку обжигающего двойного эспрессо и сделала крошечный глоток. — АвтоВАЗ по-прежнему, по инерции производит за одну смену почти две тысячи автомобилей. Конвейер крутится. Но сам завод как юридическое лицо не получает за готовую продукцию ни одного физического, живого рубля на счета. В Тольятти и окрестностях зарегистрировано почти восемьсот так называемых фирмачей-однодневок. Все они до единого подконтрольны влиятельной организованной преступной группировке — печально известным «Волговским».