— Подходи, орлы, не стесняйся! — громко зазывал Шевцов, оглашая окрестности раскатистым, басовитым смехом. — Строители СибВО, инженеры и цеховые мастера — обслуживаются без всякой очереди! Сначала наливаем горячую ушицу с икоркой, потом — по одному запотевшему лафитничку фирменной настойки на таежной морошке для разогрева застывших суставов! Работаем, мужики!

Главный машинист уральского бронепоезда, крепкий усатый дядя Вася в засаленной форменной фуражке МПС, благоговейно принял из широких рук Шевцова лафитник с рубиновой настойкой и пухлый конверт из плотной бумаги. Старый железнодорожник выпил, занюхал расстегаем и крякнул от непередаваемого удовольствия:

— Николай Петрович, батюшка… это что же получается, в конверте-то… подъемные от самого Крылова?

— Они самые, Вася, не сомневайся! — оскалился Шевцов, от души хлопая машиниста по мощному плечу. — Новенькие, хрустящие «крыловки»! С золотой голограммой, как положено! Ты этот тяжеленный эшелон с Урала за немыслимые тридцать шесть часов без единой остановки по зеленому коридору пригнал — заслужил! Вот тебе и личная премия от Совета директоров корпорации! Пей, ешь до отвала, набирайся сил, вечером обратно за новой партией металла на Урал пойдешь! Родина ждет!

Уставшие рабочие и солдаты, получив невиданное горячее питание и живые, обеспеченные золотом сибирские чеки на руки, работали с таким пугающим энтузиазмом, что любой американский аудит из GM сошел бы с ума от зависти. Огромный модульный литейный цех собирался на руинах сгоревшего завода со скоростью, недостижимой даже для лучших стахановских пятилеток.

Ровно к шестнадцати часам того же насыщенного событиями дня на большом заводском испытательном полигоне КАМАЗа, вдали от посторонних глаз, собрался весь высший руководящий состав корпорации.

На сером бетонном треке, ослепительно блестя свежей сине-голубой эмалью кабины и матовым черным лаком тяжелого силового обвеса, гордо стоял первый собранный вручную опытный образец бронированного тягача — «КАМАЗ-Мамонт».

Машина выглядела абсолютно сокрушительно, подавляя габаритами. Огромные, в человеческий рост колеса с агрессивным грязевым протектором. Усиленная двойная стальная рама, способная выдержать колоссальные перегрузки. Рубленые, хищные формы бронированной трехместной кабины, не пробиваемой из автомата. Двухрядная светодиодная оптическая система и куполообразная антенна терминала спутниковой связи «Спектр-Нет» на крыше. Из-под массивного выхлопного тракта, выведенного трубой за кабину высоко вверх, вырывалось легкое марево горячего воздуха. И ни капли дыма.

Крылов стоял на возвышении смотровой площадки, расслабленно прислонившись к гранитному парапету. Легендарный золотой «Дюпон» привычно щелкал в его пальцах. Виктор глубоко затянулся сигаретой, щурясь от яркого, наконец-то пробившегося сквозь тучи солнца.

— Володя, — негромко вызвал он по рации начбеза. — Твой выход. Проведи предельно жесткий тест-драйв. Без малейшей жалости к железу и узлам. Выжми из него всё.

— Есть, Виктор Сергеевич. Сделаем в лучшем виде, — сурово ухмыльнулся Губанов.

Монументальный начбез легко взбежал по высоким металлическим ступенькам в кабину и тяжело, с глухим банковским звуком захлопнул за собой бронированную дверь. Раздался еле слышный клик магнитного электронного замка — штатно сработал новейший квантовый чип-транспондер Штейна.

В ту же долю секунды 450-сильный турбодизель послушно ожил. Никакого привычного черного дыма, едкого выхлопного чада и тряски кабины — мотор мгновенно отозвался ровным, мощным, свистящим рыком турбины. Этот звук больше напоминал запуск реактивного истребителя на бетонной взлетной полосе.

Губанов воткнул нужную передачу. Угловатый тягач массой в четырнадцать тонн сорвался с места с такой пугающей динамикой, что зрители ахнули.

На испытательном бетонном треке была заранее выстроена серьезная полоса препятствий: бетонные надолбы, трехметровый ров, заполненный грязной водой, и имитация глухой фальш-стенки из силикатного кирпича. «Мамонт» стремительно набирал ход, несясь по бетону со скоростью почти девяносто километров в час.

На экране портативного компьютера Сидорова, сидевшего рядом с Крыловым, мгновенно побежали зеленые, непрерывно обновляющиеся графики телеметрии.

— Виктор Сергеевич, наш спутник «Спектр-Сат-1» фиксирует и передает параметры работы узлов в режиме реального времени, без задержек, — сухо проинформировал банкир. — Давление масла в системе — идеальные четыре и две десятых атмосферы. Температура охлаждающей жидкости — ровно восемьдесят два градуса, охлаждение справляется. Расчетный расход топлива на ста километрах пути — двадцать восемь литров солярки. Для справки: это абсолютный мировой рекорд для тягачей тяжелого класса.

В этот самый момент ревущий «Мамонт» на полном ходу, не сбавляя скорости, влетел в кирпичную стенку. Раздался оглушительный, хлесткий грохот! Кирпичи и цемент взвились высоко в воздух красивым салютом из красной и белой пыли, но тяжелый бронированный тягач даже не подумал затормозить или сбиться с курса.

Мощно протаранив препятствие силовым бампером, машина с ходу, подняв фонтаны брызг, форсировала глубокий ров с водой и плавно, без юза, замерла прямо перед смотровой площадкой.

Из высокой кабины легко, как пушинка, выпрыгнул Губанов. Начбез вытер со лба испарину и с довольной ухмылкой показал Крылову поднятый вверх большой палец:

— Это просто зверь, Виктор Сергеевич, а не машина. Руль невероятно легкий, гидроусилитель работает от электроники Штейна так мягко, словно я легковушку веду. А тормоза — мертвая хватка, встает как вкопанный. Наши бойцы ВОХР на таких бронированных тягачах смогут без потерь сопровождать инкассаторские эшелоны сквозь самую плотную бандитскую засаду. Броня держит удар.

— Вы только посмотрите! — подскочил на месте Штейн, возбужденно размахивая осциллографом. — Вы видели эти графики⁈ Электронный контроллер под капотом даже не нагрелся после таких нагрузок! Квантовый чип держит заданные параметры впрыска безупречно, без единого сбоя!

Виктор Крылов довольно щелкнул гравированной крышкой «Дюпона», аккуратно потушил сигарету и скупо улыбнулся кончиками губ:

— Получилась отличная, надежная машина, господа инженеры. Первые пятьдесят серийных «Мамонтов» идут прямиком на оснащение Тюменского нефтяного куста и для обеспечения бесперебойного снабжения портов Владивостока. Семён Игоревич, даю добро, запускай конвейер в серию.

Поздно вечером в роскошном штабном салоне бронированного ЗИЛа, припаркованного у самой кромки набережной Камы, царила уютная полутень.

За овальным столиком из полированного дерева восседали ключевые фигуры Империи: Крылов, Елена Романова, Аркадий Сидоров и Владимир Губанов. На столике призывно поблескивал хрустальный лафитник с дорогим армянским коньяком, стояла креманка с черной икрой, но атмосфера была натянута, как гитарная струна перед обрывом.

Елена с легким щелчком открыла свою знаменитую папочку. Юристка выложила на полированную поверхность свежий, только что расшифрованный массив агентурных данных, поступивших из неспокойного Тольятти через защищенный спутниковый канал связи.

— Челнинский промышленный узел затянут в нашу орбиту безупречно и без потерь, Виктор, — проговорила Елена. Ее голос звучал тихо, но чеканно, как метроном. — КАМАЗ полностью наш. Юридически и фактически. Но вот в соседнем Тольятти ситуация за последние сутки перешла в опасную фазу открытого криминального террора.

— Внимательно слушаю. Докладывай детали, Леночка, — Виктор невозмутимо прикурил новую сигарету.

— Волжский автозавод по-прежнему производит за одну рабочую смену фантастические две тысячи новых машин, — Романова подтолкнула к шефу подробную схему отгрузок. — Но номинальный директор Глушков сейчас полностью деморализован и запуган. Главным конвейером и всеми площадками отгрузки готовой продукции там де-факто полновластно заправляет ОПГ «Волговские».

Елена постучала ручкой по фотографии хмурого мужчины: