— Внимание, рабочие КАМАЗа! — громко, мощно, без всякого микрофона прорезал нарастающий гул огромной площади бархатный голос Крылова. — Я не буду тратить ваше время и читать скучные доклады о прелестях рыночной экономики и временных трудностях! Я скажу самое главное, зачем я здесь: кабальная американская сделка по продаже вашего родного завода отменена! Полностью и безоговорочно! Автогигант прямо с этой секунды переходит под наше прямое управление! Под управление сибирской корпорации «ТехМаш» и Чрезвычайного антикризисного комитета!
По толпе прокатился глухой, недоверчивый ропот. Усталые мужчины в промасленных куртках угрюмо переглядывались, не спеша радоваться. Они слишком много раз слышали пустые слова.
— Опять громкие обещания и сказки! — хрипло, сорванным голосом крикнул из первых рядов пожилой токарь с пышными седыми усами. — Мы уже четыре месяца зарплаты не видели! Дома шаром покати, семьи кормить банально нечем! Нам ваши новые комитеты и красивые речи в карман не положишь!
Виктор понимающе кивнул и бросил короткий взгляд на Шевцова. Пора.
Николай Петрович с озорной, непередаваемо широкой ухмылкой подскочил к парапету. Одним рывком взвалил на гранитную плиту первый пузатый баул и с громким, вкусным скрежетом откинул тугую молнию.
— Эй, цеховые! — на всю бескрайнюю площадь зычно запел Шевцов, зачерпывая обеими руками пачки новеньких, хрустящих банкнот. — Посмотри внимательно, мастер! Посмотри, что я привез! Это настоящие, золотые сибирские чеки! Не те рваные, обесценившиеся бумажки, что вам в кассах раньше совали, а полноценный, твердый сибирский чек! Наша «крыловка»! Обеспечена настоящим банковским золотом и лучшей тюменской нефтью! В любом швейцарском банке берут!
Шевцов победоносно поднял высоко над головой увесистую пачку чеков с ослепительно поблескивающей на солнце золотой голограммой:
— Слушайте мой приказ! С сегодняшнего дня вся историческая задолженность завода по заработной плате ликвидируется! До копейки! Каждому рабочему, инженеру и уборщице выплачиваем долг за все четыре месяца сразу! В трехкратном размере от старого оклада! Плюс — солидные подъемные лично от Крылова за добровольный переход под юрисдикцию «ТехМаша»!
Огромная площадь на долгую секунду зависла в звенящем, абсолютно нереальном шоке. Люди не верили своим ушам и глазам.
А затем, словно прорвало плотину, пятитысячная толпа взорвалась таким оглушительным и искренним криком «УРА!», что с декоративных карнизов заводоуправления испуганно взмыла в серое небо стая отдыхающих голубей.
Суровые мужики плакали, не стесняясь слез, обнимались, жали друг другу руки и бросались к импровизированным инкассаторским столам, которые ловкий Шевцов уже споро разворачивал прямо на гранитных ступеньках.
— Так, без давки! Бригадирам прессового и кузовного цехов — подходить к первому столу! Мотористам — ко второму! — по-хозяйски распоряжался снабженец, со скоростью счетной машинки отсчитывая пачки. Он успевал улыбнуться и хлопнуть каждого ошарашенного мастера по плечу. — На всех хватит, парни! Не толпитесь! Сибирь порожняк не гонит и своих не бросает!
Виктор Крылов посмотрел на это ликующее, спасенное море людей. Глубоко затянувшись «Кэмелом», бросил окурок в урну и повернулся к Романовой и Сидорову:
— Ну вот, народ материально мотивирован и теперь полностью наш. А сейчас, коллеги, пойдем наверх. Пора вонзить юридический гарпун в мягкое подбрюшье этих детройтских благодетелей.
В просторном конгресс-холле на втором этаже тем временем царила торжественная, почти религиозная тишина. Зал пропитался ожиданием больших денег.
Николай Васильевич Белоусов обреченно держал золотое перо над последней страницей толстого договора. Пальцы сломленного директора мелко дрожали.
А мистер Ричард Смит победоносно сиял идеальной, отбеленной американской улыбкой. Он уже мысленно подсчитывал огромные личные бонусы за столь удачное приобретение русского автогиганта.
— Вот здесь, мистер Белоусов, в самом низу, — сладко, почти пропел личный переводчик Смита, указывая наманикюренным пальцем на пустую графу «Продавец». — Ставьте вашу подпись, и спасительные пятнадцать миллионов долларов немедленно перейдут под контроль нового акционерного общества.
Перо уже почти коснулось белоснежной бумаги, когда массивные дубовые двери конгресс-холла с тяжелым, протяжным стоном распахнулись настежь.
В зал не спеша вошел Виктор Сергеевич.
Он шел легко, грациозно, свободным шагом истинного хозяина положения. В его правой руке привычно, задавая ритм, потихоньку пощелкивал золотой «Дюпон», а в левой дымилась свежая сигарета.
Сразу за ним, словно сошедшая с Олимпа неприступная богиня юриспруденции, шествовала Елена Романова с неизменной крокодиловой папкой. За ней — педантичный Сидоров с зеленым экраном ноутбука, и замыкал процессию Губанов, чья огромная тяжелая рука небрежно, но многозначительно лежала на открытой кобуре.
— Добрый день, господа ликвидаторы и стервятники, — громко, свободно, с легкой иронией произнес Виктор на безупречном английском, даже не удостоив взглядом суетливого переводчика. — Прошу меня простить за некоторую техническую накладку в вашем выверенном сценарии. Но это подписание официально отменяется.
Надменный мистер Смит от неожиданности и возмущения буквально подпрыгнул в мягком кресле. Его дорогой шелковый галстук чудом едва не угодил в чашку с остывшим чаем:
— Что происходит⁈ Кто вы такой, черт возьми⁈ Охрана! Немедленно выведите этого наглого человека вон! Это закрытая, конфиденциальная процедура!
Губанов в ответ лишь лениво шагнул вперед. Он навис над испуганными американскими охранниками словно глухая бронированная башня танка. Двое дюжих американских профессионалов, снизу вверх глянув на качественный спецназовский камуфляж и каменное, лишенное эмоций лицо сибирского начбеза, мгновенно предпочли вжаться в кресла. Они инстинктивно поняли — здесь стреляют на поражение.
— Ваша личная охрана здания прямо сейчас немного занята, мистер Смит, — мягко пояснил Виктор, поднося любимую зажигалку к сигарете. Он демонстративно выбил пепел в хрустальную пепельницу, стоявшую перед растерянным американцем. — Они сейчас получают зарплату в твердых сибирских чеках на улице. Позвольте официально представиться: Виктор Сергеевич Крылов. Президент транснациональной корпорации «ТехМаш» и председатель Чрезвычайного антикризисного комитета.
Услышав это имя, Белоусов выронил ручку, которая со стуком упала на паркет:
— Крылов⁈ Тот самый… знаменитый из Новосибирска⁈
— Он самый, Николай Васильевич, во плоти, — Виктор тепло улыбнулся шокированному директору. — Расслабьтесь и выдохните. Завод никто продавать американцам не будет. И ваше уникальное КБ никогда не закроют.
— Вы не имеете никакого юридического права вмешиваться в сделку! — истерично заверещал Смит, краснея и порываясь встать. — У нас на руках официальное предварительное одобрение из самого Министерства экономики вашей страны! Железное, эксклюзивное право на первоочередной выкуп контрольного пакета акций!
— Ваши жалкие бумажки из Министерства экономики, мистер Смит, годятся теперь только для того, чтобы подкладывать их под ножку этого качающегося стола, — ледяным тоном вступила в разговор Елена.
Вице-президент по правовым вопросам сделала один грациозный шаг вперед и аккуратно, словно гранату, положила прямо перед побагровевшим американцем пухлую стопку документов. На бумагах алели огромные гербовые печати.
— Внимательно изучите. Перед вами — полный и закрытый реестр кредиторской задолженности производственного объединения «КАМАЗ», — прозвучал голос Елены, разрезая тишину как острый стальной клинок. — Ровно семьдесят три и четыре десятых процента всех коммерческих вексельных обязательств завода за эту ночь выкуплены нашим банком. Остальные двадцать шесть и шесть десятых процента государственного долга официально заморожены и переданы нам Постановлением Антикризисного комитета.
Юристка хищно улыбнулась:
