— Загибаем чеки, парни! Загибаем чеки, не стесняемся! — заливисто, до слез хохотал жизнерадостный снабженец, направо и налево раздавая пухлые пачки под роспись. — Это вам не резаная инфляционная бумага, это настоящий сибирский золотой чек! Тратьте с умом!
Но пока на трибуне бушевало народное ликование, на дальнем конце эстакады произошел внезапный сбой программы.
Один из тяжело груженных тестовых тягачей «Мамонт», который в автоматическом режиме проходил крутой участок трека с балластной нагрузкой в сорок тонн песка, резко притормозил и встал как вкопанный. Из-под массивного бронированного капота машины с шипением вырвался сизый клубок пара. А на портативном диагностическом пульте профессора Штейна тревожно замигала красная лампочка аварийного сигнала.
Потапов мгновенно изменился в лице, побледнев. Главный инженер одним рывком сбросил пропитанную потом синюю майку, оставшись по пояс голым. Он на ходу выхватил из брезентовой сумки комплект ключей и побежал вниз по ступеням:
— Коленвал мне в дышло и якорь в корму! Защита от критического перегрева сработала! Мотор встал!
Крылов, не теряя ни секунды, вместе с Романовой и суетливым Штейном бегом спустились с трибуны к остановившемуся тягачу. Охрана немедленно оцепила сектор.
Тяжеленный тягач намертво стоял на сорокаградусном подъеме. Умный мотор, спасая агрегаты, заглушился автоматически. Потапов, тяжело дыша, с громким скрежетом откинул бронированный капот. Из отсека пахнуло раскаленным металлом. Под капотом тихо потрескивал, остывая и паря, турбодизель «Спектр-Д4».
— Что там стряслось, Семён? Говори как есть, без утайки, — предельно жестко спросил Виктор. Президент корпорации невозмутимо выбил пепел сигареты о горячее колесо тягача, оценивая ущерб.
— Это проклятый датчик температуры выпускного коллектора чудит, Виктор Сергеевич, мать его за ногу, — предельно хмуро басил Потапов, ощупывая раскаленный металл голыми руками.
Главный инженер осторожно потрогал алюминиевую гильзу:
— Смотрите. Чугунный коллектор на экстремальном подъеме под сорокатонной нагрузкой разогрелся свыше пятисот градусов. Пошло мощнейшее тепловое излучение. Прямо на незащищенный пластиковый корпус нашего умного контроллера. Слишком близко поставили. Микросхема, дура железная, посчитала, что мотор сейчас сгорит синим пламенем, и превентивно наглухо перекрыла подачу солярки в форсунки. Перестраховалась.
— Боги, ну конечно же! — подскочил на месте Штейн, возбужденно поправляя сползающие на нос очки.
Ученый буквально уткнулся носом в микросхему, обжигая пальцы:
— Это же классическая тепловая наводка на процессор! Корпус контроллера нагрелся свыше критических восьмидесяти градусов! Произошло ложное срабатывание защитного порогового транзистора в цепи питания! Физику не обманешь!
— За сколько времени реально перепишешь базовую прошивку, Аркадий Лазаревич? — хищно прищурился Крылов, невозмутимо щелкнув зажигалкой и прикуривая новую сигарету.
— Ровно за пять минут, Виктор Сергеевич! Ни секундой больше! — азартно закричал Штейн.
Ученый лихорадочно вытащил из кармана самодельный портативный программатор.
— Мы сейчас программно, через порт поднимем температурный порог ложного срабатывания датчика со ста до ста двадцати градусов! А Семён пока поставит на горячий корпус защитный базальтовый термоэкран, чтобы отсечь прямое излучение! И поедем дальше!
Профессор, не обращая внимания на грязь, уселся прямо на пыльное стальное крыло. Он быстро подсоединил интерфейсный кабель к диагностическому разъему блока «Спектр-ЭБУ-02» и начал с пулеметной скоростью вводить строчки машинного кода с миниатюрной клавиатуры.
Потапов тем временем не сидел сложа руки. Достал из инструментального ящика толстый лист огнеупорной базальтовой ткани. Ловко обогнул им нагретый пластиковый корпус и намертво затянул конструкцию стальными винтовыми хомутами, создав надежный щит.
— Готово! Залил код! — победно выкрикнул Штейн ровно через четыре минуты.
Ученый резким движением выдернул кабель из разъема:
— Накатил новую, пропатченную микропрограмму! Ошибок нет! Запускай шарманку, Семён!
Потапов уверенно повернул красный тумблер принудительного старта на выносном пульте управления.
Огромный турбодизель мгновенно ожил с полуоборота. Мотор взревел мощным свистящим басом набирающей обороты турбины и легко, без малейшей пробуксовки тяжелых колес вытащил сорокатонный прицеп с песком на самую крутую вершину подъема!
— Вот это я понимаю — настоящая сибирская инженерная смекалка! — донесся сверху озорной голос Шевцова.
Снабженец уже прибежал к машине с серебряным подносом:
— Ровно пять минут — и критическая проблема решена на месте, без консилиумов! За такую оперативную отладку техники в полевых условиях не грех и по соточке фронтовых принять прямо у капота! Лекарство стынет!
Виктор Крылов скупо улыбнулся, с гордостью смотря на сияющие, измазанные сажей лица своих гениальных технарей. Затем президент повернулся к Сидорову, который всё это время молча подошел к группе с раскрытым ноутбуком.
— Аркадий Валерьевич, не томите. Какова на данный час свежая финансовая статистика по предзаказам на новую технику?
Аркадий Валерьевич Сидоров педантично поправил очки. Банкир плавно повернул зеленый экран прямо к президенту, демонстрируя длинные колонки цифр.
— Имеем полные, сведенные данные клиринга ровно на девять часов утра по Москве, Виктор Сергеевич, — протокольным тоном проинформировал главный финансист. — Результаты вчерашней открытой демонстрации нашей техники через защищенный корпоративный спутниковый канал связи полностью превзошли наши самые оптимистичные расчеты. За прошедшие двенадцать ночных часов через все открытые филиалы банка в Новосибирске, Екатеринбурге, Кемерово и Владивостоке непрерывным потоком поступили авансовые платежи. Платят крупные региональные автодилеры и серьезные промышленные предприятия.
— Озвучьте общий объем поступлений на счета? — спокойно уточнил Крылов.
— На счетах заблокировано ровно пятьдесят миллионов золотых «крыловок», — чеканно ответил Сидоров. — Северные нефтяники Тюмени полностью выкупили первую партию из тридцати тяжелых «Мамонтов» со стопроцентной предоплатой. Угольные шахты Кузбасса выстроили живую очередь на тягачи с автопилотом вплоть до сентября. А дилерские сети Урала забронировали и оплатили всю месячную норму выпуска новых инжекторных «ТехМаш-Самар». Завод обеспечен заказами и деньгами на полгода вперед.
Елена Романова грациозно поправила соболье манто, открывая крокодиловую папку:
— И добавлю юридическую справку, Виктор. Абсолютно все заключенные договоры поставки техники жестко замкнуты на наш собственный клиринговый центр в Цюрихе. Никаких обесценивающихся бумажных российских рублей в расчетах не фигурирует в принципе. Любой товар с конвейера отгружается только после подтвержденного поступления золотого чека на транзитный счет. Схема идеальна. Мы монопольно перехватили весь автомобильный рынок Востока страны. Конкурентов нет.
В этот самый момент со стороны широких центральных ворот испытательного полигона раздался резкий визг стираемых тормозных колодок.
К наблюдательной трибуне в плотном силовом сопровождении БТР ВОХР плавно подкатили два блестящих черных представительских «Мерседеса» с красными дипломатическими номерами.
Из салона первого, недовольно морщась, вылез высокий холеный немец в дорогом кашемировом пальто не по сезону. Это был герр Вебер, глава европейского департамента продаж знаменитого концерна «Mercedes-Benz».
Из второго резво выскочил краснолицый американец в старомодных роговых очках — мистер Вэнс, вице-президент корпорации «Ford Europe». За важными персонами горохом высыпала многочисленная суетливая свита из мелких экспертов и переводчиков.
Иностранные визитеры шли к трибуне с привычной напыщенной колониальной снисходительностью. Они искренне ожидали увидеть на заброшенном русском полигоне очередную партию «кустарного советского металлолома», который можно будет скупить за бесценок.
