— Где именно эти господа планируют работать по нам? — хищно прищурился Крылов, аккуратно выбивая серый пепел сигареты в урну.
— Ждут в засаде в районе глухого Читинского перевала, на самом безлюдном и изолированном от связи участке дороги, — Губанов быстро развернул на свободном краю стола детальный, свежий спутниковый снимок высокого разрешения. — Вчера ночью скрытно завезли паромом прямиком из Южной Кореи мощный экспериментальный мобильный генератор направленного электромагнитного импульса высоковольтного типа. Установка весьма хитро смонтирована и спрятана в кузове обычного крытого бурового фургона повышенной проходимости. Едут под прикрытием, под видом заблудившейся местной геофизической экспедиции.
— И каков конкретный расчет? Чего хотят добиться? — спросил подошедший ближе, отложивший пирожок Сидоров.
— Расчет предельно прост и циничен, Аркадий Валерьевич, — хмуро ответил Губанов, ткнув пальцем в фотографию фургона. — Делают ставку на полный, мгновенный и необратимый вывод из строя абсолютно всей бортовой электроники наших машин на марше.
Начбез пояснил механику:
— Они планируют в упор выдать мощный, сжигающий микросхемы электромагнитный разряд именно в тот момент, когда колонна будет на скорости проходить узкий, опасный скальный карниз. Бортовые компьютеры сгорят и заглохнут, машины наглухо встанут, перегородив дорогу. А многочисленные приглашенные иностранные корреспонденты, следующие в хвосте в колонне сопровождения, тут же радостно зафиксируют на камеры «полный, безоговорочный технический крах и позор всего распиаренного сибирского автомобильного эксперимента».
Елена Романова, внимательно слушавшая доклад, тонко, плотоядно улыбнулась. Юристка грациозным, женственным движением поправила льняной отворот своего светлого жакета:
— Их схема юридически прозрачна, кристально чиста и примитивна, как дистиллированная вода. Направить туда передовую оперативную группу ВОХР и тихо арестовать фургон с диверсантами до начала пробега, прямо в лесу?
Виктор Крылов выдержал паузу, сделав глубокую, вдумчивую затяжку сигаретой. В его светлых серых глазах вновь ярко вспыхнул знакомый команде ледяной азарт кризис-менеджера.
— Нет, Леночка. Так мы делать не будем. Арестовывать их заранее, в тишине тайги — значит сделать подарок. Подарить шикарную возможность громко заявиться в прессе невинными жертвами нашего жестокого «сибирского произвола» и произвола спецслужб. Мы поступим гораздо тоньше и изящнее. Аркадий Лазаревич! Подойдите-ка сюда!
Услышав свое имя, профессор Штейн мгновенно подскочил к переговаривающимся:
— Я весь во внимании, Виктор Сергеевич! Что нужно?
— Твой хваленый квантовый защитный экран в ЭБУ гарантированно выдержит прямой жесткий электромагнитный удар в упор из мощного мобильного импульсного излучателя? Не сгорит?
— Ха! Не смешите мои микросхемы! Да этот примитивный корейский импульс для нашего экранированного оптоэлектронного кабеля и плат — все равно что слабенький детский карманный фонарик для мощного прожектора океанского маяка! — гордо, расправив узкие плечи, провозгласил Штейн, привычно поправляя съезжающие очки на носу.
Ученый пустился в объяснения:
— Мы заранее, еще на стадии проектирования, хитро встроили в базовый контур генератора заземления специальные поглощающие ферритовые ловушки энергии! Когда они попытаются ударить по нам импульсом, каскад защиты Штейна не просто пассивно поглотит этот смертельный разряд. Он мгновенно перенаправит всю паразитную энергию вспышки прямо в наши резервные тяговые аккумуляторы батарей! Они нас, дураки, совершенно случайно и очень мощно подзарядят на халяву! Мы им еще спасибо скажем!
Семён Потапов, представив эту картину, от души, раскатисто и басовито расхохотался на весь модуль, с силой ударив себя ладонью по колену:
— Мать моя прикладная физика! Бесплатно напитать аккумуляторы «КАМАЗов» прямиком от секретной американской диверсионной пушки — это же просто высший, недосягаемый инженерный пилотаж и троллинг восьмидесятого уровня! Я хочу это видеть!
— Вот и отлично, сюрприз удался, — жестко отрезал удовлетворенный Виктор Крылов. — Володя, слушай боевой приказ. Дай этим ребятам полную возможность спокойно, без помех развернуть свою хитрую установку в кустах. Пусть подготовятся. А твой майор Петрович и спецназ ВОХР тихонько, без пыли возьмут их с поличным прямо в самый момент выстрела, когда они нажмут на кнопку.
Президент усмехнулся:
— Многочисленные телекамеры хваленого CNN и BBC из колонны должны четко, в прямом эфире снять позорный захват американских операторов с их диверсионной пушкой. И снять это всё на фоне абсолютно исправно, ровно работающих двигателей нашей гордой колонны. Пусть весь мир увидит эту клоунаду.
К десяти часам солнечного теплого приморского утра на исторической Корабельной набережной Владивостока собралась пестрая многотысячная толпа любопытствующих горожан и зевак.
Бескрайний залив Петра Великого ослепительно сверкал синей водой под ярким безоблачным приморским солнцем. Прямо над замершей на рейде серой эскадрой могучего Тихоокеанского флота гордо развевались Андреевские военно-морские флаги. А вдоль бетонных пассажирских причалов плотной стеной выстроилась шеренга из трех сотен аккредитованных журналистов с камерами, прибывших специальными рейсами со всех концов света освещать это безумное событие.
Прямо у гранитного подножия величественного памятника первопроходцам Дальнего Востока замерли главные участники грядущего Великого Транзита.
Впереди стояли три циклопических тяжелых трехосных тягача «КАМАЗ-Мамонт». Их матовые темно-серые кузова поглощали свет, толстые бронированные кабины внушали трепет, а скрытые купола спутниковой связи на крышах делали их похожими на стальных, непобедимых титанов из будущего.
А прямо перед этими монстрами, словно изящные стремительные пантеры перед прыжком, расположились два ослепительно-черных, сверкающих свежим рояльным лаком представительских седана новейшей серии «ТехМаш-Руссо». Длинные, монументальные, почти шестиметровые кузова, сваренные из высокопрочной пуленепробиваемой уральской стали. Их украшал благородный матовый хром огромной решетки радиатора, закрытые аэродинамические колпаки колесных дисков и наглухо затемненные толстые бронестекла высшего класса защиты В6. Машины для элиты.
На временно сколоченную, обтянутую красным кумачом трибуну, установленную прямо у блестящих бортов, пружинисто поднялся сияющий Николай Петрович Шевцов.
Неутомимый зам по снабжению, не изменяя привычкам, закатил для всей приглашенной иностранной и отечественной прессы грандиозный выездной фуршет. Столы ломились от яств прямо на голом причальном бетоне. Тридцать вышколенных официантов в безупречно белоснежных сорочках и бабочках непрерывно, словно пчелы, разносили на тяжелых серебряных подносах местные деликатесы: гигантские сочные фаланги камчатского краба, нежнейший копченый уссурийский балык из рыбы, глубокие хрустальные чаши с отборной черной зернистой икрой и запотевшие высокие бокалы с прохладным освежающим сибирским морсом. Праздник живота удался.
— Смелее угощайтесь, многоуважаемые господа международные обозреватели! Не стойте в стороне! — гостеприимно оглашал окрестности задорный баритон радушного Шевцова. — Корреспонденты уважаемого телеканала CNN — прошу подходить к левому столу, там крабы крупнее! Гордые британцы из BBC — пожалуйте к правому столу, там икра свежее! Помните: на пустой желудок про нашу передовую сибирскую технику писать категорически не рекомендую — аналитика потом сильно спотыкается и врет!
Известный американский корреспондент телеканала CNN, жадно, забыв про диету, жуя нежнейший сочный кусок крабового мяса, щедро запивал его прохладным морсом. Репортер с неподдельным круглым удивлением общался с коллегой из далекого Лондона, который тоже уминал икру ложкой:
— Майкл, дружище, ты вообще представляешь масштаб их наглости? Эти русские, не моргнув глазом, официально выдали нам суточные командировочные на все время этого сумасшедшего пробега в собственных, обеспеченных золотом физических чеках! Налом! И каждый такой бумажный чек без проблем по номиналу конвертируется в звонкие доллары в абсолютно любом крупном банке Токио или Гонконга! Я проверял! Это безумие!
