Одетые в черные кевларовые сферы и вооруженные автоматами с ночными прицелами, сибирские спецназовцы сработали идеально, без единого лишнего движения. Две хорошо тренированные штурмовые группы зачистки ровно за три минуты по отвесным тропам поднялись на верхние карнизы скал. Они жестко и быстро обезоружили деморализованные остатки ошарашенной засады.

Капитан наемников Марсель, с силой выбитый из-за укрытия взрывной волной от пулеметной очереди по камню, контуженно лежал на мокрой траве. Бывший легионер судорожно, цепляясь окровавленными пальцами за землю, пытался отползти подальше, к спасительным лианам. Но внезапно над ним, заслонив солнце, словно непробиваемая грозовая туча, вырос огромный Владимир Губанов.

Монументальный начбез брезгливо наступил подкованным железом армейским ботинком на выброшенную снайперскую винтовку наемника, вминая ее в грязь. Он абсолютно спокойно, глядя на поверженного врага сверху вниз, пробасил:

— Оружие на землю и руки за голову, гражданин легионер. Ваши французские франки на этой территории больше не работают. Ваша игра окончена.

Уже через десять минут вся выжившая засада неудачливых европейских наемников была жестко закована в пластиковые стяжки, обыскана и грубо погружена навалом в крытый кузов грузового «Урала» силового сопровождения.

Тяжелая колонна сибирских «Мамонтов» за время этого короткого боя даже не удосужилась снизить свой уверенный крейсерский темп движения. Десять огромных, покрытых грязью и копотью машин победоносно выкатили из узкого, обманчивого ущелья. Вышли на прямой, залитый солнцем асфальтированный участок, ведущий прямиком к главному морскому порту города Кабинда.

В комфортабельном, кондиционируемом заднем отсеке головной машины неунывающий Николай Петрович Шевцов совершенно спокойно, не обращая внимания на недавнюю стрельбу, разливал по изящным хрустальным лафитникам прохладный брусничный морс со льдом:

— Ну вот, многоуважаемые господа, а вы, помнится, так сильно переживали за безопасность! Я же говорил, что военно-транспортная логистика могучей Сибири ни в каких диких экваториальных джунглях сбоя не дает! Сработано чисто! Виктор Сергеевич, позвольте тост за успешное прохождение горного участка без потерь?

Виктор Крылов лишь слегка улыбнулся самыми кончиками губ, благосклонно принимая из рук снабженца холодный лафитник с морсом. Президент повернулся к сидящей напротив Романовой:

— Елена Станиславовна, не расслабляемся. Готовим документальную базу для скорой встречи с местным коррумпированным губернатором, неким полковником Мвубой. Настала пора жестко перевести портовую транспортную инфраструктуру региона на наши правила игры.

Главный морской порт ангольского города Кабинда встречал прибывшую колонну знойным, соленым океанским бризом, смешанным с удушливым духом гниющих на солнце водорослей и тухлой рыбы.

На широких бетонных причалах, прямо у основания огромных, местами проржавевших от соли портальных кранов скопилась галдящая толпа. Сотни портовых рабочих в рваных майках, смуглые татуированные матросы с пришвартованных сухогрузов и многочисленные подразделения местной береговой охраны в колоритной, разношерстной форме с чужого плеча.

У закрытых решетчатых ворот порта, преграждая путь, замер роскошный, но сильно побитый жизнью открытый розовый «Кадиллак» конца пятидесятых годов выпуска. На просторном заднем сиденье, откинувшись в вальяжной позе и попыхивая толстой сигарой, восседал губернатор богатой провинции. Это был полковник Мвуба — очень плотный, самодовольный африканец, облаченный в нелепый маршальский мундир с эполетами. Вся его грудь была щедро увешана блестящими, явно вымышленными орденами. На глазах губернатора красовались стильные зеркальные солнцезащитные очки-капли.

Прямо рядом с губернатором, держась за дверцу машины, стоял смертельно бледный французский представитель месье Дюпон. Тот самый. Француз судорожно, брызгая слюной от страха, шептал полковнику на ухо:

— Господин полковник! Вы категорически не должны пропускать их машины к причалам! Это вопрос безопасности! По предварительному письменному соглашению, абсолютно вся добытая руда из провинции должна складироваться исключительно на таможенных складах компании Pechiney! Вы должны немедленно запретить погрузку! Мы щедро заплатим вам лично… переведем пятьдесят тысяч французских франков КФА наличными! Задержите их!

Услышав сумму, полковник Мвуба с достоинством поправил съехавшие золотые эполеты. Гордо выпятил грудь колесом, сплюнул окурок сигары и властно, не терпящим возражений жестом поднял руку в белой перчатке, приказывая солдатам наглухо перекрыть въезд:

— Стой, кто идет! Весь порт закрыт на неопределенное время в связи со специальной правительственной проверкой! Без немедленной предварительной уплаты официального портового сбора в размере ста тысяч наличных франков КФА ни один ваш грузовик к причалу и кранам не подойдет! Это приказ губернатора!

Десять огромных, покрытых грязью тяжелых тягачей «КАМАЗ-Мамонт» плавно, с шипением тормозов остановились прямо перед закрытыми стальными воротами. Мощные дизели синхронно перешли на тихий холостой ход, угрожающе урча.

Из передней флагманской машины легко, пружинисто выскочил Виктор Сергеевич Крылов. На президенте по-прежнему был надет безупречный, ничуть не помятый в дороге светлый льняной костюм. Виктор неторопливым шагом подошел к «Кадиллаку» губернатора. Привычно вытащил матовую зажигалку, громко щелкнул крышкой и прикурил сигарету, не сводя глаз с чиновника.

Сразу за Крыловым, печатая шаг, шествовала прекрасная Елена Романова со страшной крокодиловой папкой, педантичный Сидоров с открытым ноутбуком и непробиваемый Губанов, готовый к любым неожиданностям.

— Добрый, прекрасный день, господин полковник, — спокойным, бархатным и не предвещающим ничего хорошего голосом произнес Виктор на безупречном португальском. Он небрежно выдохнул сизую струю дыма. — Я смотрю, вы здесь совсем скучаете на жаре в ожидании неминуемого прогресса?

— Я здесь совершенно не скучаю, сеньор дерзкий Крылов! У меня много дел! — напыщенно важничал Мвуба, поправляя очки. — Я здесь стою на страже закона и защищаю экономические интересы и финансовую систему вверенной мне богатой провинции! Мы, как цивилизованные люди, принимаем оплату пошлин исключительно в твердых французских франках КФА! Ваши непонятные сибирские бумажки здесь не котируются и не имеют силы! Платите франками или убирайтесь вон!

Елена Романова грациозно, с улыбкой хищницы сделала один шаг вперед. Юристка извлекла из папки свежую, только что распечатанную телеграмму из международного клирингового центра:

— Многоуважаемый полковник Мвуба, внимательно посмотрите на этот документ. Перед вами — официальное правительственное уведомление Банка Франции и Центрального банка стран Западной Африки за порядковым номером восемьдесят четыре, — прозвучал голос Елены как отточенный холодный юридический приговор, не подлежащий обжалованию.

Романова сделала эффектную паузу:

— Ровно два часа назад по решению в Париже ваш хваленый надежный французский франк КФА подвергся жесткой, официальной девальвации ровно на пятьдесят процентов. Он рухнул в два раза. Более того, инвестиционный банк «ТехМаш-Финанс» сегодня утром полностью заблокировал все до единого корреспондентские счета вашего регионального ангольского казначейства в Лиссабоне. Причина — хроническая многолетняя неоплата огромных долгов перед нашими энергетиками за свет. Вы банкроты.

— Что вы несете⁈ Какая еще… — полковник Мвуба от шока выронил зеркальные очки, которые со звоном упали на резиновый коврик. — Девальвация⁈ Счета заблокированы⁈ Быть того не может!

Аркадий Валерьевич Сидоров предельно сухо и педантично поправил очки в тонкой оправе. Банкир плавно, чтобы не бликовало на солнце, повернул прямо к лицу ошеломленного губернатора яркий экран ноутбука:

— Это сухие биржевые данные глобального клиринга на эту самую минуту, господин полковник. Ознакомьтесь с графиком падения. Ваш обожаемый твердый франк КФА сегодня утром официально превратился в ничем не обеспеченную дешевую резаную бумагу.