— Принято. А что у нас по готовности технического и силового оснащения экспедиции? — Виктор резко перевел оценивающий взгляд на Потапова и профессора Штейна, скромно сидевших у дальнего края стола.

Семён Потапов основательно вытер масляные пальцы бумажной салфеткой и глухо прорычал:

— Полная боевая готовность, Виктор Сергеевич. Четыре новейших тяжелых тягача «Мамонт» особой, экспортной спецсборки заправлены под пробку и стоят в теплом ангаре на военном аэродроме Туношны. Мы экстренно поставили на их дизели «Спектр-Д4» мощные двухступенчатые масляные радиаторы увеличенной площади. Плюс воткнули усиленные многослойные воздушные фильтры для бесперебойной работы в экстремальных условиях песчаных бурь Сахары.

Главный инженер с гордостью хлопнул ладонью по столу:

— Кузов каждой машины по кругу забронирован по высокому классу защиты В6, держит очередь в упор. А на всех низкорамных прицепах уже намертво смонтированы двухмегаваттные мобильные турбогенераторы производства «СибЭнерго». Смею вас заверить: в темной, разрушенной войной Африке эти мощные и безотказные генераторы будут цениться на вес дороже чистого золота или алмазов. Свет там — это жизнь.

— Железо отличное. А как обстоят дела с электронными мозгами этих машин? Не спекутся на жаре? — прищурился Крылов, буравя взглядом взлохмаченного Штейна.

Профессор микроэлектроники, услышав вопрос по своему профилю, буквально подскочил на стуле, судорожно поправляя вечно сползающие очки на потном носу:

— Что вы, Виктор Сергеевич! Об этом можете даже не беспокоиться! Абсолютно все новые электронные блоки управления серии «Спектр-ЭБУ-03» полностью, в три слоя залиты специальным термостойким силиконовым компаундом! Гарантированная защита от тропической влажности и пыли — сто процентов! Хоть в реке их топите, работать будут.

Штейн победно потряс в воздухе каким-то проводом:

— Более того! Мы по вашей просьбе встроили в базовый бортовой компьютер каждого тягача мощный лингвистический модуль. Это система автоматического синхронного речевого перевода с португальского и еще десятка местных диалектов прямо на чистый русский язык! Наш водитель просто нажимает одну красную кнопку на торпеде — и умный «Мамонт» через внешние динамики сам четким голосом зачитывает окружившим его аборигенам жесткие условия оказания технической помощи! И переводит их ответы! Мы стираем языковые барьеры!

Виктор Крылов удовлетворенно кивнул. Он не спеша прикурил сигарету, медленно выдохнул густую струйку дыма и пристально посмотрел в глаза Елене Романовой:

— Готовь экстренный проект межправительственного контракта от нашего имени, Елена Станиславовна. Формула для переговоров будет предельно простая и жесткая, без дипломатических реверансов. Мы, от лица Российской Федерации, одним росчерком пера полностью прощаем и списываем Анголе полтора миллиарда из их старого безнадежного советского военного долга.

Виктор хищно усмехнулся:

— Взамен на эту неслыханную щедрость мы получаем от их правительства эксклюзивную, абсолютную концессию на промышленную разработку и эксплуатацию абсолютно всех перспективных литиевых и урановых месторождений в богатейшей провинции Кабинда. Сроком ровно на пятьдесят лет без права пересмотра. Плюс к этому — забираем монопольный эксклюзив на поставку тяжелой техники в регион и постройку единой сети электростанций для нужд республики.

— План грандиозный. Но есть один нюанс. Что мы будем делать, если влиятельные и отлично вооруженные французские ЧВК, нанятые конкурентами, попытаются нам силой помешать копать эту землю? — тихо, но веско спросил Владимир Губанов, не выходя из густой тени у закрытых дверей кабинета.

— А если эти наемники всё-таки попытаются нам помешать, Володя, — предельно жестко чеканил Виктор, — то твой майор Петрович и две полнокровные роты элитного ВОХР с крупнокалиберными пулеметами «Утёс» на крышах бронированных «Мамонтов» очень быстро и весьма доходчиво объяснят парижским ребятам новые правила игры. Объяснят на языке свинца, что долгая Эра безнаказанного колониального разбоя Запада в Африке официально закрыта. Вектор корпорации «ТехМаш» заходит на этот жаркий континент всерьез и навсегда. Пленных не берем.

Над разрушенной, нищей столицей Анголы — многострадальной Луандой — с раннего утра стоял невыносимо раскаленный, влажный и промозглый зной экваториальных тропиков. В неподвижном воздухе густым маревом висел тяжелый коктейль запахов: гниющих на солнце экзотических фруктов, выхлопных газов древних дизельных грузовиков, соленого дикого океанского прибоя и красной пыли с разбитых проселочных дорог.

Международный аэропорт «Катру Февереру», некогда гордость колонии, сейчас выглядел откровенно удручающе и заброшенно. Бетонная взлетная полоса была разворочена старыми воронками от минометных обстрелов и заросла бурьяном. По обочинам рулежных дорожек уныло ржавели разграбленные остовы советских истребителей МиГ. А на облупившейся контрольной вышке обвисали выцветшие на солнце национальные флаги страны, не знающей мира.

Внезапно гнетущий покой был нарушен. Оглушительный, нарастающий рев сразу четырёх мощных реактивных двигателей тяжелого транспортника Ил-76, принадлежащего эскадрилье Сибирского военного округа, громом разнесся над аэродромом. Этот чудовищный звук заставил в панике взлететь целую стаю диких грифов с прибрежных пальм.

Сверкающий свежей краской сине-белый грузовой самолет корпорации «ТехМаш» с оглушительным, победным ревом реверса коснулся неровного бетона полосы. Подняв гигантскую тучу красной тропической пыли, многотонная машина плавно покатила прямо к дальнему, заранее оцепленному перрону.

Следом за флагманом, с интервалом в две минуты, на раскаленную полосу тяжело сел второй транспортник с припасами. Вторжение началось.

Едва с громким шипением гидравлики откинулась носовая погрузочная аппарель первого Ила, прохладный кондиционированный воздух герметичного салона сменился удушливым тепловым ударом дикой африканской жары.

Первым по ребристому металлу аппарели на раскаленный, пыльный бетон незнакомой Луанды уверенно ступил Виктор Сергеевич.

Президент могущественного «ТехМаша» был одет в безупречный, идеально сидящий костюм из светлого дорогого бежевого итальянского льна, отлично отражающего палящие лучи. На левом запястье тускло поблескивал массивный циферблат командирских часов. А в сильной правой руке привычно, задавая ритм, тихо пощелкивала матовая стальная зажигалка.

Виктор невозмутимо прикурил сигарету, глубоко затянулся, медленно выдохнул густую струйку дыма и спокойным властным взглядом хозяина положения окинул унылую панораму разрушенного аэродрома.

Сразу за Крыловым по опущенной аппарели плавно спустилась прекрасная Елена Романова. В элегантном белоснежном брючном ансамбле и широких, скрывающих пол-лица солнцезащитных очках, вице-президент корпорации выглядела среди диких африканских пейзажей как неприступная богиня. Словно только что сошла с глянцевого рекламного плаката дорогого парфюма где-нибудь в Каннах. В ухоженных руках надежно покоилась страшная папка из крокодиловой кожи, набитая контрактами.

За Еленой, поправляя галстуки от жары, деловито шествовали финансист Сидоров с прижатым к груди ноутбуком, непробиваемый Губанов, огромный Потапов и вертящий головой по сторонам Штейн.

А замыкал необычную дипломатическую группу Николай Петрович Шевцов. Неугомонный зам по снабжению, предусмотрительно одетый в легкую сафари-рубашку песочного цвета со множеством карманов и настоящий пробковый шлем, лично контролировал выгрузку. Бойцы выносили из темного брюха самолета два тяжелых кожаных баула с наличностью и несколько внушительных коробок с крупной надписью «Сибирский деликатес. Не кантовать».

— Мать моя таежная волчица! Ну и пекло же тут! — громко крякнул Шевцов, обильно вытирая льющийся пот со лба широким платком. Он недоверчиво поглядывал на качающиеся от зноя пальмы. — Жарит безжалостно, как у нас в сибирской бане по-черному, на самом верхнем полке! Парни, аккуратнее с кожаными баулами! Там наши золотые чеки лежат! Они от проклятой экваториальной влажности, не дай бог, слипнуться в один комок не должны! Разделять замучаемся!