Аркадий Валерьевич Сидоров методично постукивал сухим пальцем по тугим клавишам неизменного «ТехМаша-Ноутбука1». Главный финансист Империи вывел на мерцающий экран многоуровневую сводную таблицу глобального сырьевого баланса.
— Картинка перед вами предельно ясна и наглядна, Виктор Сергеевич. Мы подошли к барьеру, — ровно заговорил Сидоров.
Банкир педантичным жестом поправил очки в тонкой стальной оправе:
— Наши модернизированные заводы в Тольятти и Набережных Челнах успешно вышли на плановый темп сборки в три тысячи укомплектованных автоконструкций в неделю. Спрос на «Мамонты» и новые «Самары» только растет. Мы завалили дилеров товаром. Но есть критическая проблема: прямо сейчас мы на полном ходу упираемся в глухой сырьевой тупик. Для начала массового серийного выпуска новейших энергоемких накопителей на базе литиевых элементов, которые спроектировал Аркадий Лазаревич для проекта «Спектр-Батарея», нам жизненно необходимо минимум три тысячи тонн высокочистого карбоната лития. И это потребность только в один месяц!
— А что конкретно у нас сейчас есть в свободном резерве на складах и по договорам? — коротко, не оборачиваясь, спросил Виктор Крылов.
Президент транснациональной корпорации неподвижно стоял у окна, слегка наклонив голову и всматриваясь в темноту за стеклом. Сегодня на нём не было привычного строгого пиджака — только удобный темно-синий жилет, надетый поверх светлой сорочки с закатаными по локоть рукавами. В сильных руках Виктор привычно крутил матовую зажигалку «Дюпон», вполуха слушая ровный гул работающего климат-контроля.
— А у нас в свободном резерве — абсолютный, звенящий ноль, шеф. Ни грамма сверх лимитов текущего потребления, — сухо, как кассовый аппарат, отрезал Сидоров, не отрывая взгляда от зеленых колонок цифр.
Банкир перелистнул страницу распечатки:
— Перспективные отечественные месторождения в Читинской области и на Кольском полуострове требуют огромных капиталовложений и минимум трех лет на расконсервацию старых шахт и постройку с нуля обогатительных фабрик. У нас нет этих трех лет, рынок уйдет. А неповоротливые западные сырьевые гиганты — в первую очередь французская «Pechiney» и британская «Rio Tinto» — прямо в эти минуты нагло и безнаказанно дербанят богатейший экваториальный пояс Африки. Хищнически выкачивают из недр Анголы и соседней Гвинеи лучший литий, ценнейший кобальт и уран буквально за копейки. Расплачиваются с коррумпированными местными правительствами ничем не обеспеченными долларами и списанным армейским старьем. Грабеж средь бела дня.
— Выкачивают ресурсы за фантики, значит, — очень тихо, почти про себя повторил Виктор.
Президент медленно повернулся спиной к окну, направляясь к разложенной на столе карте:
— Классический, ничем не прикрытый колониальный паразитизм в глобальном масштабе. И они еще смеют учить нас демократии.
В суровый мужской разговор мягко, но веско вступила Елена Станиславовна Романова. Вице-президент по правовым вопросам царственно восседала во главе стола в элегантном алом брючном костюме, выгодно контрастирующем с полумраком кабинета. Роскошные темно-каштановые волосы были аккуратно уложены в безупречную классическую волну. Тонкие, украшенные маникюром пальцы юристки задумчиво крутили тяжелую золотую перьевую ручку над чистым листом бумаги с гербовой печатью корпорации.
— Я уже детально изучила текущую дипломатическую диспозицию в том регионе, Виктор, — произнесла Елена.
Ее низкий, бархатный голос прозвучал с тонкой юридической иронией человека, нашедшего лазейку в законе:
— В столице Анголы, Луанде, сейчас железной рукой правит президент Жозе Эдуарду душ Сантуш. Огромная, богатая ресурсами страна тотально обескровлена затяжной гражданской войной всех против всех. Инфраструктура, дороги и мосты лежат в руинах, единых электросетей нет вообще как класса. Французские и британские сырьевые концерны платят продажной местной верхушке жалкие карманные отступные просто за возможность бесконтрольно копать землю. А саму страну искусственно держат в энергетической темноте и нищете, чтобы те не могли развивать собственное производство и зависели от импорта.
— Похвальная стратегия для пиратов. И каков точный размер их суверенного внешнего долга перед нашей страной по старым советским кредитам на закупку вооружений? — хищно прищурился Крылов, сразу уловив суть комбинации юристки.
— Ровно шесть миллиардов долларов США с учетом накопившихся пеней, — мгновенно отчеканила Романова. — И весь этот долг официально, по линии Минфина, считается «безнадежным» к взысканию. Продажные столичные чиновники в Москве уже давно и активно готовились втихую списать его в ноль. Разумеется, за приятный многомиллионный оффшорный откат лично в карман от благодарных парижских банкиров, которым выгоден статус-кво.
— Списать долг в шесть миллиардов просто так, за взятку? — Виктор презрительно усмехнулся. В его серых глазах вспыхнул ледяной азарт комбинатора. — Списывать государственные долги мы никому ничего не будем. Не в этой жизни. Мы полностью переоформим этот огромный долг по договору цессии в прямые, защищенные инвестиции нашей Империи. И заберем их землю.
В этот момент массивные двери кабинета бесшумно отворились. В помещение с привычным шумом и неиссякаемой энергией вошел Николай Петрович Шевцов. Неутомимый зам по снабжению шел с размашкой плеч абсолютно счастливого человека, который только что вчистую выиграл сверхкрупный государственный продовольственный тендер.
Сразу за его спиной двое вышколенных официантов в белых перчатках торжественно внесли на огромном серебряном подносе кулинарный шедевр. Это был целиком запеченный с травами сочный бок молодого марала, щедро политый густым брусничным соусом. Рядом исходили паром свежие кедровые расстегаи с рыбой. А венцом композиции служила пузатая, сильно запотевшая от холода графинка с целебным алтайским травяным бальзамом.
— Николай Петрович, душа моя, ты решил плотно подкормить весь совет директоров перед грядущим дальним походом? — тепло улыбнулся Виктор, глядя на изобилие.
— А как же иначе, Виктор Сергеевич, батюшка вы наш! — густо отозвался Шевцов, с неприкрытым детским аппетитом принюхиваясь к аромату брусничного соуса.
Снабженец лично принялся резать мясо длинным ножом:
— На пустой, урчащий желудок о глобальных переделах мировых рынков рассуждать — только зря печень сушить и нервы портить! Мясо марала утренней свежей добычи, только что самолетом из алтайских лесов доставили! А к нему в обязательном порядке наша фирменная настойка на таежной морошке. Исключительно для укрепления боевого духа команды перед грядущим экваториальным зноем и малярией!
Шевцов круто повернулся к сидящему над компьютером Сидорову, по-хозяйски подставляя тарелку с огромным куском горячего мяса:
— Аркадий Валерьевич, друг сердешный, бросай немедленно свои бесконечные, скучные таблицы! Ты же от всех этих нулей с кредитами скоро совсем истощаешь и в прозрачный кристалл превратишься, насквозь видно будет! Съешь хороший кусок настоящей оленины. Тебе в дикой Африке животные силы очень понадобятся, чтобы местным неграм золотые чеки руками отсчитывать и не устать! Там влажность ого-го!
Сидоров только тяжело, с долей обреченности вздохнул. Однако спорить со снабженцем не стал, благоразумно принял тарелку и аккуратно отодвинул драгоценный калькулятор подальше от жирного соуса.
— Николай Петрович, оставь пока гурманство, дело есть, — обратился к снабженцу Крылов, меняя тон на рабочий. — Ответь мне быстро: сколько конкретно времени тебе нужно, чтобы полностью, под завязку упаковать всем необходимым два наших тяжелых спецрейса Ил-76? Грузимся по полной программе.
— Ровно два часа мне нужно на всё про всё, Виктор Сергеевич! Ни минутой больше! — хищно, в предвкушении интересной работы оскалился Шевцов, откладывая нож.
Зам по снабжению начал загибать толстые пальцы:
— Современное газовое оборудование для работы полноценной полевой кухни на роту бойцов уже заготовлено и стоит на поддонах. Превосходные сытные сибирские балыки и колбасы надежно упакованы в вакуумную пленку от порчи. Элитные армейские пайки высшей офицерской категории ждут на складе. Плюс, как вы и просили — четыре огромных кожаных баула с новенькими, хрустящими «крыловками» свежей печати. Можете мне поверить на слово: золотая защитная голограмма на нашем сибирском чеке в нищей Африке будет светиться ярче их проклятого экваториального солнца! Дикари падки на золото.
