— Запомни одну простую истину, Семён. Этот грядущий расчетный день мы не просто технически перехватим и проконтролируем. Мы его сегодня утром полностью, с абсолютно чистого листа перепишем по нашим собственным, жестким сибирским правилам игры. Навсегда. Больше здесь никто воровать не будет.

Ближе к половине шестого, по-утреннему прохладного утра, когда над столицей только начал заниматься серый рассвет, в подвальный комплекс по специальным электронным пропускам спустились Елена Романова и Аркадий Сидоров. Времени до открытия торгов оставалось в обрез.

Вице-президент корпорации по правовым вопросам, несмотря на тяжелую бессонную ночь, проведенную за изучением кодексов, выглядела абсолютно свежо, ярко и безупречно, словно только что сошла с глянцевой обложки дорогого журнала.

Строгий, идеально скроенный по фигуре темно-серый деловой костюм-тройка из тончайшей английской шерсти сидел на Елене с вызывающим изяществом. Алые, красиво очерченные губы юристки были плотно сжаты в едва уловимой, хищной полуулыбке неминуемой победительницы. Под мышкой, как грозное оружие, надежно покоилась плоская кожаная папка с массивными тиснеными гербами на обложке.

Сразу за ее спиной быстрым нервным шагом семенил Аркадий Сидоров. Главный банкир корпорации бережно, как ребенка, держал включенный ноутбук, экран которого загадочно светился зеленым матричным светом. На длинном носу финансового гения привычно поблескивали стекла очков в тонкой стальной оправе. А холодный, математически расчетливый взгляд выражал абсолютную бескомпромиссную готовность к немедленному тотальному кассовому погрому всей зажравшейся столичной бюрократии.

— Доброе, прекрасное утро, господа великие инквизиторы цифрового века, — предельно тихо, но так четко, что услышали все присутствующие, произнесла Елена.

Девушка уверенно подошла вплотную к импровизированному рабочему столу Крылова:

— Спешу вас обрадовать: в высоких министерских верхах наконец-то началась настоящая, неподдельная и очень грязная паника. Первому заместителю министра финансов, некоему гражданину Страхову, ровно полчаса назад бледные дежурные ИТ-специалисты в дикой панике доложили совершенно невероятную для него новость. Главный центральный сервер родного ведомства внезапно больше не отвечает ни на какие стандартные запросы и электронные проводки из аффилированных коммерческих банков страны. Наша система просто ослепла для них и перестала принимать команды. Они отрезаны от кормушки.

— Прекрасно. Замечательные новости для раннего утра. И какова же была первая, эмоциональная реакция многоуважаемого гражданина Страхова на эти пренеприятнейшие известия? — с легкой иронией спросил Виктор.

Глава корпорации аккуратно выбил пепел сигареты в хрустальную чашку.

— Реакция была вполне предсказуемая и очень типичная для их породы. Истерика стандартная, ведомственная, с громкими криками, матом и угрозами массовых увольнений всех причастных, — абсолютно спокойно ответила Романова.

Юристка с изящным щелчком открыла позолоченные замки папки, извлекая сводки:

— Страхов, понимая, что пахнет жареным, в срочном порядке по правительственной спецсвязи вызывает к восьми утра всю расширенную коллегию Минфина на ковер. Туда же экстренно приглашено всё высшее руководство Государственного таможенного комитета и директора крупнейших, давно прикормленных самарских и московских коммерческих банков, через которые они гнали деньги.

Елена презрительно усмехнулась:

— Они все сейчас в дикой панике. По нашим агентурным данным, вся эта шайка рассчитывает очень быстро, задним числом оформить фиктивный протокол о якобы масштабной «непредвиденной техногенной аварии на центральном узле связи». Их конечная цель прозрачна: официально, под благовидным предлогом заморозить банковский клиринг в стране на трое суток. Они хотят выиграть время, чтобы под шумок успеть вывести на офшорные счета остатки валютных резервов бюджета до начала наших глобальных проверок.

Аркадий Сидоров, не говоря ни слова, привычным сухим движением бледного пальца быстро постучал по тугим пластиковым клавишам компьютера, ловко выводя на экран нужные аналитические таблицы:

— Данные, перехваченные по скрытым агентурным каналам клиринга, безоговорочно подтверждают каждое слово Елены Станиславовны, Виктор Сергеевич. Мы всё прекрасно видим в реальном времени. За последние четыре ночных часа через отрубленное Главное управление казначейства паникующие чиновники отчаянно пытались провести ровно сорок две абсолютно липовые, ничем экономически не подкрепленные заявки на срочное получение огромных государственных бюджетных субсидий. Общая заявленная к выводу и краже сумма — колоссальные сто восемьдесят миллиардов полновесных рублей. Они пытались сорвать джекпот напоследок.

— Очень интересно. Куда конкретно направлялись эти украденные средства? — остро, по-волчьи прищурившись, холодным тоном спросил Крылов, готовясь нанести удар.

— Ровно восемьдесят процентов от этой гигантской суммы летели прямиком на счета скрытых транзитных оффшорных компаний-пустышек, спешно зарегистрированных на Кипре и в закрытой юрисдикции Гибралтара, — чеканно, как диктор радио, рапортовал Сидоров. — Остальные двадцать процентов должны были пойти на панический выкуп абсолютно безнадежных, мусорных векселей целого ряда самарских банков. Тех самых карманных банков, которые полностью подконтрольны разгромленной нами тольяттинской криминальной группировке «Волговские».

Банкир поправил сползшие очки и резюмировал:

— Схема ясна как божий день, шеф. Испуганные, загнанные в угол чиновники судорожно пытаются зачистить все цифровые и бумажные следы многолетних совместных финансовых махинаций с бандитами. Очень торопятся успеть до того момента, пока новая «Спектр-ОС» не вошла в полную силу и не закрыла им доступ к архивам навсегда.

Виктор Крылов с сухим металлическим щелчком закрыл крышку золотой зажигалки, пряча ее в карман жилета, и бросил быстрый взгляд на часы. Светящиеся в полумраке стрелки швейцарского хронометра показывали ровно пять часов и сорок минут утра. Пора было начинать действовать.

— Наша хваленая «Спектр-ОС» успешно заблокировала эти криминальные проводки? Деньги ушли или нет? — резко, повысив голос, обратился президент к Штейну.

— Наглухо и навсегда, Виктор Сергеевич! Словно они в монолитную бетонную стену на полной скорости влетели! — победно, с еще набитым ртом громко отозвался профессор.

Ученый торопливо, почти не жуя, проглотил вкуснейший пирожок Шевцова и вытер крошки с губ:

— Наш сверхсовременный умный алгоритм «Цифровой Инквизиции» мгновенно, на лету выявил явное, грубое несоответствие цифровых криптографических подписей на их липовых документах. Система автоматически присвоила абсолютно всем сорока двум заявкам несмываемую красную метку статуса «Криминальный подлог»! И тут же, совершенно аппаратно, без малейшего участия человека-оператора, заморозила все связанные с ними корреспондентские счета в Центральном банке страны!

Штейн радостно потер измазанные руки:

— Ни одной копейки со счетов не ушло за границу! Ворованные деньги сейчас мертвым, недосягаемым для них грузом намертво встали на транзитных счетах казначейства! Они их видят, но взять не могут!

— Отлично сработано. Всем огромное спасибо за бессонную ночь, команда, — Виктор решительно выпрямился, элегантно оправив темный жилет.

Его лицо превратилось в непроницаемую маску палача:

— Елена Станиславовна, немедленно, со всеми необходимыми ссылками на законы готовите полный, безупречный юридический пакет документов о введении прямого казначейского управления. Сидоров — прямо сейчас формируешь детализированную распечатку абсолютно всех заблокированных ночных транзакций на принтере. Обязательно с четким указанием фамилий всех подписантов-чиновников. Володя, твой выход на сцену. Твои люди сейчас же предельно жестко блокируют всё это огромное здание Минфина на вход и выход. Никого не впускать, никого не выпускать.