— Разумеется.

— У меня государство.

— Огромное.

— Министры.

— Много.

— Дипломатия.

— К сожалению.

— И вообще я взрослый человек.

— Вам сорок.

Луи медленно повернул голову.

Бонтан смотрел совершенно невинно.

— Они вас испортили.

— Кто?

— Варенны.

— Сир, я служу вам почти двадцать лет.

— Тогда я.

— Возможно.

Луи снова взял бумаги.

На этот раз правильно.

— И вообще, — сказал он через минуту, — десять дней прошли быстро.

— Вы отправили в Ле-Орм три письма.

— Два.

— Три.

— Одно было Жюльену.

— Именно.

— Второе Элоди.

— Да.

— Третье Мадлен.

— Значит, каждому по одному. Это не считается.

Бонтан задумался.

— Интересная арифметика.

— Королевская.

— Тогда вопросов нет.

Луи посмотрел на него.

— Вы всё-таки хотите в далёкую страну.

— Только если там хорошие дороги.

— Наглец.

— Благодаря вашим реформам выбор становится шире.

Луи не выдержал и рассмеялся.

За окном кареты начиналось лето.

Настоящее французское лето — тёплое, густое, пахнущее сеном и пылью.

Дорога бежала между полями, уже наливавшимися золотом. Вдалеке темнели леса. На склонах лежали виноградники. Возле деревень цвели мальвы, над канавами летали белые бабочки.

Луи смотрел на страну, которую когда-то знал только по книгам.

Потом — по докладам.

Потом — по дорогам, больницам, школам, счетам, мостам.

Теперь у этой страны появился адрес.

Ле-Орм.

Странная мысль.

Опасная.

Он отложил её.

Пока.

---

Во дворе было подозрительно тихо.

Луи вышел из кареты.

Посмотрел.

Никого.

— Они забыли, что я приезжаю?

Бонтан спустился следом.

— Возможно.

— Короля Франции.

— У всех бывают дела.

Луи оскорблённо посмотрел.

В этот момент из-за дома донёсся женский крик:

— Держи его!

Потом мужской:

— Я держу!

— Ты не держишь!

— Он скользкий!

— Жюльен!

— Что?!

— Не туда!

Что-то грохнуло.

Луи посмотрел на Бонтана.

— Что происходит?

— Не знаю.

Из-за угла вылетел поросёнок.

Небольшой.

Розовый.

Грязный.

Очень быстрый.

За ним бежал Жюльен.

Без камзола.

С закатанными рукавами.

За Жюльеном — Элоди.

Босиком.

За Элоди — Мажор, который считал происходящее лучшим событием лета.

Поросёнок увидел короля.

Резко изменил направление.

Луи успел сказать:

— Нет.

Поздно.

Животное пронеслось между его ног.

Луи развернулся.

Жюльен затормозил.

Элоди тоже.

Наступила тишина.

Луи посмотрел на детей.

Они посмотрели на него.

— Добрый день, — сказал Луи.

Жюльен выпрямился.

— Сир.

Элоди прикусила губу.

— Ваше величество.

— Я очень рад, что мой приезд вызвал такой восторг.

Жюльен покраснел.

— Мы…

— Вижу.

Элоди всё-таки засмеялась.

— Простите.

— Кто это?

Луи указал на поросёнка, уже исчезавшего возле конюшни.

— Жозефина.

— Почему Жозефина бегает по двору?

Жюльен сказал:

— Сбежала.

— Это я понял.

Элоди добавила:

— Она не хочет замуж.

Луи замер.

— Что?

— Её хотели отвести к хряку.

Бонтан отвернулся.

Луи закрыл глаза.

— Я не хочу этого знать.

— Вы спросили.

— Ошибка.

Жюльен засмеялся.

Из-за дома появилась Мадлен.

На щеке у неё была полоска муки.

В руке — деревянная ложка.

— Вы приехали.

Луи посмотрел.

И совершенно забыл про Жозефину.

Солнце падало на каштановые волосы. Платье светлое, домашнее, рукава закатаны до локтей.

Мука на щеке.

Господи.

Он прожил при дворе почти двадцать лет.

Видел женщин, на подготовку которых к одному вечеру уходило больше денег, чем иной деревне на год.

А его сейчас совершенно обезоружила мука.

— Приехал, — сказал он.

Мадлен улыбнулась.

— Ровно через десять дней.

— Я человек слова.

Элоди тихо сказала Жюльену:

— Бонтан выиграл.

Луи повернулся.

— Что?

Оба сделали невинные лица.

— Ничего.

— Что выиграл Бонтан?

Бонтан внезапно заинтересовался колесом кареты.

— Александр.

— Сир?

— Что вы выиграли?

— Не знаю.

Элоди сказала:

— Экю.

Луи уставился.

— Вы делали ставки?

Жюльен начал смеяться.

— На что?

Никто не ответил.

Луи медленно посмотрел на каждого.

— На день моего приезда?

Элоди не выдержала.

— Да.

— Кто участвовал?

— Мы.

— Кто «мы»?

— Я, Жюльен, господин Бонтан…

— Александр!

— Сир.

— Вы ставили против меня?!

— На вас.

— Это хуже!

Мадлен уже смеялась.

— А мама? — спросил Луи.

Элоди замолчала.

Луи понял.

— Женевьева тоже?!

Из окна второго этажа донёсся голос:

— Я ставила на девятый!

Луи поднял голову.

Женевьева стояла у окна.

— Мадам!

— Сир!

— Я ещё даже не вошёл!

— А уже развлекаете дом!

Мадлен вытерла слезу.

Луи посмотрел на Бонтана.

— Сколько?

— Что?

— Сколько вы выиграли?

— Четыре экю.

— Верните.

— Почему?

— Коррупция.

— Какая?

— Не придумал.

— Тогда оставлю.

Луи покачал головой.

— Прекрасно. Абсолютный монарх превратился в предмет семейного тотализатора.

Элоди улыбнулась.

— Добро пожаловать.

И Луи вдруг перестал возмущаться.

Добро пожаловать.

Он посмотрел на неё.

Девушка уже убежала ловить Жозефину.

Не заметила, что сказала.

А он заметил.

---

Поросёнка поймал король.

Случайно.

Он совершенно не собирался.

Просто Жозефина выскочила из конюшни, увидела Луи и почему-то решила, что между его ногами безопасно.

Луи схватил её.

Жозефина завизжала.

Громко.

Так, будто монархия решила лично её казнить.

— Господи!

Луи прижал животное.

— Что ты орёшь?!

Жозефина орала.

Мажор лаял.

Элоди хохотала.

Жюльен согнулся пополам.

Мадлен стояла у стены и не могла говорить.

Женевьева вышла на крыльцо.

Посмотрела.

— Наконец-то вы занялись сельским хозяйством.

Луи, в дорогом дорожном камзоле, с розовым поросёнком на руках, медленно поднял глаза.

— Я вас ненавижу.

— Не льстите себе.

— Заберите её!

— Жозефину?

— Да!

— Вы неплохо смотритесь.

Элоди уже плакала от смеха.

Луи посмотрел на дочь.

— Вы могли бы помочь отцу.

Слово вылетело само.

Все замерли.

Даже Жозефина на секунду перестала визжать.

Луи почувствовал, как сердце провалилось.

Элоди смотрела.

Он не должен был.

Она разрешила иногда говорить, что он её отец.

Но сама ещё не называла его так.

— Простите, — тихо сказал Луи.

Элоди моргнула.

— За что?

— Я…

Она подошла.

Забрала Жозефину.

— Вы действительно неплохо смотрелись.

И ушла.

Луи остался.

Жюльен улыбнулся.

— Кажется, вас простили.

— Замолчите.

— Да, сир.

— И не улыбайтесь.

— Не могу.

Мадлен подошла ближе.

— Всё хорошо.

Луи посмотрел.

— Я не хочу давить.

— Знаю.

— Она…

— Знает.

Мадлен взяла платок.

И вдруг вытерла грязь с его щеки.

Луи замер.

Пальцы были близко.

Слишком.

Она тоже замерла.

Их глаза встретились.

— Вы испачкались, — тихо сказала она.

— Поросёнок.

— Разумеется.

— Я обычно выгляжу достойнее.

— Не уверена.

— Мадлен.

Она улыбнулась.

Ушла.

Луи остался посреди двора.

Бонтан тихо сказал: