— Сядьте.
— Я…
— Сядьте.
На этот раз король прозвучал в голосе сам.
Юноша сел.
С удивлением.
Луи спешился.
Подошёл.
Присел.
— Где болит?
— Лодыжка.
— Ударились головой?
— Нет.
— Уверены?
— Я помню, как падал.
— Это не доказательство.
Юноша посмотрел.
— Вы врач?
Луи замер.
На секунду вспомнил современную аптечку.
Рентген.
Больницу.
— Нет.
— Тогда почему задаёте столько вопросов?
Луи усмехнулся.
— Ещё одна плохая привычка.
Он осторожно осмотрел ногу.
Сапог мешал.
Сильного искривления не видно.
Возможно, растяжение.
Возможно, хуже.
— Как зовут?
— Жюльен.
Луи поднял глаза.
— Просто Жюльен?
— Жюльен де Варенн.
Мир не остановился.
Птицы продолжали кричать.
С листьев падала вода.
Где-то далеко лаяли собаки.
Но внутри что-то дрогнуло.
Де Варенн.
Память.
Не дала ничего.
Почти.
Лёгкое движение.
Как тень за дверью.
— А вас? — спросил Жюльен.
Луи посмотрел на него.
Юноша действительно не узнал.
Грязь на сапогах.
Охотничья одежда.
Лес.
Никакой свиты.
Король вдруг почувствовал совершенно детское желание.
— Луи.
— Просто Луи?
Луи едва не рассмеялся.
— Сегодня — да.
Жюльен посмотрел подозрительно.
— Вы странный.
— Мне говорили.
— Часто?
— Последние лет семнадцать особенно.
Юноша фыркнул.
И вот это движение…
Луи снова замер.
Что-то в нём было.
Не лицо.
Не конкретная черта.
Будто отражение, которое чуть исказили.
— Далеко живёте?
— Недалеко.
— Где?
— Ле-Орм.
Снова.
Тень.
Сильнее.
Луи нахмурился.
— Ле-Орм?
— Да.
— С кем?
Жюльен посмотрел уже настороженно.
— Вы слишком любопытный.
— Профессиональное.
— Вы сказали, что не врач.
— У меня другая профессия.
— Какая?
Луи посмотрел на него.
— Сложно объяснить.
— Вы сборщик налогов?
Луи задохнулся.
— Что?!
Жюльен улыбнулся.
— Тогда точно нет. Сборщики налогов не обижаются.
Луи начал смеяться.
В этот момент из леса вылетел Бонтан.
За ним двое всадников.
— Сир!
Жюльен перестал улыбаться.
Очень медленно повернул голову.
Посмотрел на Бонтана.
Потом на Луи.
Потом снова на Бонтана.
— Сир?
Луи закрыл глаза.
— Александр.
Бонтан спешился.
— Вы целы?
— Да.
Жюльен сидел совершенно неподвижно.
Луи посмотрел на него.
— Ну.
Юноша побледнел.
— Вы…
— Да.
— Король?
— Боюсь.
Жюльен попытался подняться.
Луи поймал его за плечо.
— Даже не думайте.
— Сир, я…
— Если вы сейчас сломаете ногу из уважения к монархии, я обижусь.
Бонтан кашлянул.
Жюльен смотрел.
Потом вдруг сказал:
— Я назвал вас сборщиком налогов.
Луи не выдержал.
Рассмеялся.
— Да.
— Мне конец.
— Нет.
— Вы уверены?
— Пока.
Жюльен закрыл глаза.
— Мама меня убьёт.
Луи улыбнулся.
— Вот это уже возможно.
— И бабушка.
— Ещё хуже?
Жюльен открыл глаза.
— Намного.
— Интересно.
— Вам не будет интересно, когда она узнает.
Луи усмехнулся.
— Молодой человек, меня годами пытаются напугать министрами, епископами, герцогами и иностранными монархами.
Жюльен посмотрел на него.
— Вы не знаете мою бабушку.
Бонтан отвернулся.
Луи поднял бровь.
— Теперь я просто обязан познакомиться.
— Я бы не советовал.
— Поздно.
Луи встал.
Посмотрел на ногу.
— Дом далеко?
— Верхом минут двадцать.
— Прекрасно.
— Сир, я могу…
— Нет.
— Но…
— Жюльен.
Юноша замолчал.
Луи улыбнулся.
— Сейчас вы впервые получите практическую пользу от абсолютной монархии. Я решил, что вы едете домой не на своей ноге.
Жюльен вздохнул.
— Да, сир.
— Вот. Учитесь.
Подвели лошадь.
Луи помог ему подняться.
Юноша был почти одного с ним роста.
И снова…
Движение.
Поворот головы.
Луи почувствовал странный холод вдоль позвоночника.
Он не понимал.
Пока.
Но что-то было не так.
Или наоборот.
Слишком так.
---
До Ле-Орма ехали медленно.
Лес постепенно редел.
Появились поля.
Влажные после дождя.
Молодая пшеница колыхалась на ветру.
Между участками тянулись живые изгороди.
У дороги цвели белые кусты.
Небо очистилось.
Солнце стало ярче.
На горизонте показался дом.
Не дворец.
Не замок.
Старое провинциальное поместье.
Светлый камень.
Тёмная крыша.
Несколько труб.
Окна с зелёными ставнями.
Сад.
Большие деревья.
Конюшня сбоку.
За домом виднелись хозяйственные постройки.
На верёвке сушилось бельё.
Луи смотрел.
И сердце почему-то билось быстрее.
— Ле-Орм? — спросил он.
Жюльен кивнул.
— Да.
Дом становился ближе.
Ветер принёс запах дыма.
Мокрой травы.
Цветущих яблонь.
Луи резко повернул голову.
Яблоки.
Что-то внутри ударило.
Сон.
Подоконник.
Босая нога.
Каштановые волосы.
Он натянул повод.
— Сир? — спросил Бонтан.
— Ничего.
Ворота открылись.
Во двор въехали всадники.
Сначала никто не понял, кто приехал.
Потом из конюшни выбежал мужчина.
Увидел Жюльена.
— Господин Жюльен!
Из дома донёсся женский голос:
— Что случилось?
Луи замер.
Голос.
Нет.
Не может быть.
Дверь открылась.
На крыльцо вышла женщина.
Каштановые волосы были собраны на затылке.
Светлое домашнее платье.
На руках — мука.
Наверное, была на кухне.
Она увидела Жюльена.
Побледнела.
— Жюльен!
Спустилась.
Быстро.
Потом заметила людей.
Бонтана.
Королевские знаки.
И Луи.
Остановилась.
Луи смотрел.
Мир сузился.
Не молодая девушка.
Женщина.
Взрослая.
Тонкие черты стали мягче.
У глаз появились едва заметные линии.
На носу всё те же веснушки.
Серо-зелёные глаза.
Руки.
Господи.
Руки.
Память обрушилась.
Подоконник.
Вишнёвый сок.
Смех.
Белая подушка.
Каштановые волосы.
Губы.
Тёплая кожа.
Яблоки.
«Луи…»
И имя.
Наконец.
— Мадлен, — сказал он.
Очень тихо.
Но она услышала.
Её лицо стало белым.
— Ваше величество.
Луи не мог отвести взгляд.
За её спиной появилась пожилая женщина.
Стройная.
Прямая.
В тёмном платье.
С сединой в волосах.
Она посмотрела на Луи.
И если Мадлен побледнела, то эта женщина, наоборот, словно собралась.
Стала жёстче.
Тише.
Опаснее.
Женевьева.
Имя пришло сразу.
Память знала её.
Мать.
Та, которая никогда особенно не любила молодого короля.
Судя по взгляду, годы не исправили положение.
— Мама, — сказал Жюльен, — я упал.
Мадлен словно очнулась.
— Что?!
Она бросилась к сыну.
Сыну.
Луи посмотрел на Жюльена.
Снова.
Семнадцать?
Примерно.
Де Варенн.
Мадлен.
Семнадцать лет.
Лицо.
Жест.
Подбородок.
Нет.
Луи почувствовал, как внутри становится холодно.
В дверях появилась девушка.
Каштановые волосы.
Серо-зелёные глаза.
Почти такие же, как у Мадлен.
Но форма лица…
Луи знал это лицо.
Он видел его каждое утро в зеркале семнадцать лет назад.
Девушка остановилась.
