Очень спокойно.

Подозрительно спокойно.

Луи сидел перед камином без камзола.

Это уже было маленькой личной победой.

Белая рубашка была расстёгнута у шеи.

На столике стояли сыр, хлеб, виноград и вино.

За окнами шумел дождь.

Капли барабанили по стеклу, огонь потрескивал, комната наконец казалась почти уютной.

— Ну? — спросил Луи.

— Что именно, сир?

— Выражение вашего лица.

— Оно обычное.

— Александр.

Бонтан вздохнул.

— Мадам де Монтеспан?

— Возможно.

— Смело.

— Плохо?

— Я не сказал.

— Но подумали.

— Я часто думаю.

— Отвратительная привычка для придворного.

— Стараюсь скрывать.

Луи отрезал сыр.

Сегодня был другой — плотный, острый, с ореховым послевкусием.

Он положил кусочек на хлеб.

— Она умная.

— Да.

— Амбициозная.

— Очень.

— Любит деньги.

— И роскошь.

— Умеет молчать?

Бонтан задумался.

— Когда ей выгодно.

— Честный ответ.

Луи взял виноград.

— Именно поэтому договор должен быть выгодным.

— Ваше величество уверены, что сможете ей доверять?

— Нет.

Бонтан поднял бровь.

— Тогда…

— Доверие не выдают вместе с ожерельем. Посмотрим.

Он откинулся в кресле.

— А пока пусть двор видит, что король снова интересуется женщиной.

— Это уже видит.

— Так быстро?

Бонтан посмотрел на него почти с жалостью.

— Сир, вы прошли с мадам де Монтеспан по галерее около четверти часа.

— И?

— Одни.

— Не одни. Там была её служанка.

— Достаточно далеко.

Луи закрыл глаза.

— Что говорят?

— Что мадам де Монтеспан может стать новой фавориткой.

— Мы ещё ничего не решили.

— Двор решил за вас.

— Удобно.

— Иногда.

Луи рассмеялся.

— Значит, проблема почти решена.

— Какая именно?

— Мужская состоятельность.

Бонтан кашлянул.

— Сир.

— Что?

— Ничего.

— Нет, говорите.

— Полагаю, слухи изменятся.

— Прекрасно.

Луи поднял бокал.

— За здоровье короля.

Бонтан остался неподвижен.

— Вы не пьёте со мной?

— Обычно нет.

Луи посмотрел на второй бокал, которого не было.

Потом на камердинера.

Он вдруг вспомнил.

Разница.

Король.

Слуга.

Даже если этот человек становился единственным, с кем Луи мог иногда говорить почти нормально, между ними лежала целая эпоха.

Нельзя одним движением превратить Бонтана в приятеля из соседнего кабинета.

Это было бы опасно и для него.

Луи опустил бокал.

— Правильно.

Бонтан посмотрел.

— Сир?

— Ничего.

Он выпил сам.

Дождь усилился.

Луи слушал его.

И неожиданно почувствовал, что день был хорошим.

Странно хорошим.

Он никого не спас.

Не изобрёл антибиотики.

Не построил железную дорогу.

Не отменил налоги.

Просто поговорил с людьми.

Посмотрел.

Подумал.

Нашёл возможное решение одной очень странной королевской проблемы.

Может быть, именно так и надо.

Медленно.

---

Через три недели Франция получила новую тему для разговоров.

Его величество явно благоволил мадам де Монтеспан.

Насколько именно — никто не знал.

Поэтому рассказывали всё.

Кто-то уверял, что король подарил ей ожерелье.

Ожерелья ещё не было.

Кто-то видел их ночью в саду.

Луи в это время спал.

Кто-то знал от человека, который слышал от другого человека, что мадам уже получила тайные покои.

Луи попросил Бонтана узнать, где находятся эти покои.

— Зачем, сир?

— Может, мне тоже пригодятся.

Бонтан впервые рассмеялся вслух.

Коротко.

Сразу остановился.

Но было поздно.

Луи ткнул в него пальцем.

— Попался.

— Сир…

— Я говорил.

Бонтан поклонился, пряча улыбку.

Самой Атенаис ситуация, похоже, нравилась.

Окончательного договора они ещё не заключили.

Но она уже получала удовольствие от процесса.

На одном из вечеров она подошла к Луи.

— Сир.

— Мадам.

— Мне сегодня сообщили, что я беременна.

Луи подавился вином.

Атенаис невинно смотрела.

— Что?

— По слухам.

Луи поставил бокал.

— Вы ужасная женщина.

— Благодарю.

— Мы даже не…

Он осёкся.

Рядом были люди.

Атенаис улыбнулась.

— Именно поэтому мне особенно интересно, как это произошло.

Луи наклонился чуть ближе.

— Если родится ребёнок, назовём его Чудо.

Её губы дрогнули.

— А если девочка?

— Чудесса.

Атенаис не выдержала.

Рассмеялась.

Придворные вокруг немедленно оживились.

Луи увидел взгляды.

— Вот.

Он улыбался, не разжимая губ.

— Теперь завтра нас поженят.

— Вы уже женаты, сир.

— Двор найдёт решение.

Она склонила голову.

— Вы быстро учитесь.

— У меня хорошие преподаватели.

— Кто?

Луи обвёл взглядом зал.

— Все вы.

Музыка заиграла громче.

Пары готовились к танцу.

И тут тело вспомнило раньше него.

Положение руки.

Шаг.

Луи посмотрел на Атенаис.

— Танцуете?

— С королём? Иногда.

— Тогда рискнём.

Он протянул руку.

Она вложила пальцы.

И Луи впервые за эту жизнь вышел танцевать не потому, что должен.

А потому что захотел проверить, насколько хорошо это умеет его новое тело.

Оказалось — великолепно.

Первый шаг дался без мысли.

Второй тоже.

Музыка подхватила.

Атенаис двигалась легко.

Луи чувствовал ритм так, словно танцевал всю жизнь.

Технически это тело и танцевало.

Он повернул партнёршу.

Свечи вспыхнули в драгоценностях.

Шёлк её платья скользнул по полу.

Атенаис посмотрела на него с удивлением.

— Что?

— Ничего, сир.

— Говорите.

— Вы улыбаетесь.

Луи понял, что действительно улыбается.

— Мне нравится.

— Танец?

— То, что я умею и не знаю, откуда.

Она нахмурилась.

Чёрт.

— Шучу.

— Странно.

— Я вообще последнее время странный.

— Это заметили.

— Спасибо.

Она улыбнулась.

Луи сделал ещё один поворот.

Молодое тело было невероятным.

Сильным.

Гибким.

Лёгким.

И на несколько минут он позволил себе просто наслаждаться.

Без истории.

Без страха.

Без мысли, что умер.

Без Франции на плечах.

Музыка.

Свет.

Женщина, которая умеет смеяться.

Жизнь.

Пусть чужая.

Пока.

Когда танец закончился, зал склонился.

Луи посмотрел на десятки лиц.

И впервые не почувствовал себя музейным охранником, случайно забредшим за ограждение.

Он всё ещё был Луи Моро.

Это не изменилось.

Но тело Людовика.

Его память.

Его власть.

Его обязанности.

Постепенно переставали быть исключительно чужими.

Луи протянул Атенаис руку.

Она поднялась после реверанса.

— Мадам.

— Сир.

— Завтра обсудим условия.

В её глазах мелькнул азарт.

— Я подготовлю требования.

— Я уже боюсь.

— Правильно.

Она отошла.

Луи проводил её взглядом.

Рядом возник Бонтан.

Луи даже не повернулся.

— Я знаю, что вы здесь.

— Рад, сир.

— Что?

— Ничего.

— Говорите.

— Ваше величество сегодня выглядят весьма убедительно.

Луи посмотрел на зал.

На дам.

На мужчин.

На десятки глаз, следивших за королём и его предполагаемой новой фавориткой.

— Отлично.

Он взял бокал.

— Пусть думают, что у меня появилась любовница.

— А если она действительно появится?

Луи посмотрел на Бонтана.

— Александр.

— Сир?

— Не усложняйте мне жизнь.

— Простите.

Луи сделал глоток.

На другом конце зала Атенаис уже что-то говорила подруге.