Женщину.

Молодую.

Наверное, одинокую.

Замужем за человеком, вокруг которого постоянно крутились красавицы.

Он почувствовал чужую память.

Вину.

Неловкость.

Отстранённость.

Луи опустил глаза.

С этим тоже придётся разбираться.

Не сегодня.

Но придётся.

Потому что новая жизнь не была пустой комнатой.

В ней уже жили люди.

---

Перед сном Бонтан принёс расписание на завтра.

Луи прочитал.

Потом ещё раз.

— Нет.

— Сир?

— Это расписание одного человека?

— Да.

— Он должен быть жив к вечеру?

Бонтан молчал.

Луи поднял лист.

Приём.

Совет.

Месса.

Встреча.

Обед.

Ещё встреча.

Прогулка.

Визит.

Ужин.

Вечернее собрание.

— А когда я думаю?

— Сир?

— Просто сижу и думаю.

Бонтан явно перебирал расписание в голове.

— После мессы есть около четверти часа.

Луи посмотрел на него.

— Пятнадцать минут?

— Приблизительно.

— Щедро.

Он положил лист.

— Уберите два необязательных визита.

Бонтан не двинулся.

— Сир…

— Что?

— Они уже назначены.

— Я знаю.

— Люди ожидают.

— Пусть не ожидают.

Бонтан очень осторожно сказал:

— Один из них — герцог.

— И?

Пауза.

— Ничего, сир.

Луи прищурился.

— Вот сейчас вы объясните.

Бонтан вздохнул едва заметно.

— Если ваше величество отменят встречу с герцогом без объяснения, он решит, что утратил расположение.

— И?

— Его родственники решат то же.

— И?

— Их союзники начнут выяснять причину.

Луи медленно сел.

— Продолжайте.

— Люди, которые ему не нравятся, решат, что теперь могут приблизиться к вашему величеству. Люди, которым не нравится он, будут довольны. Его жена, вероятно, попытается узнать причину через королеву. Его сестра — через одну из дам. Сам герцог, возможно, попросит господина…

— Достаточно.

Луи поднял руку.

Бонтан замолчал.

Луи смотрел на расписание.

Потом на камердинера.

— Я просто хотел пятнадцать лишних минут.

— Да, сир.

— И ради них может начаться придворная война.

— Война — несколько сильное слово.

— Скандал?

— Возможно.

— Интрига?

— Почти наверняка.

Луи откинулся назад.

— Прекрасно.

Вот ещё одна сторона абсолютной власти.

Даже собственное свободное время принадлежало не ему.

Он мог отменить встречу.

Конечно.

Но отмена становилась политическим сообщением.

Мог не улыбнуться.

Сообщение.

Мог улыбнуться.

Ещё хуже.

Мог пригласить человека на прогулку — возвысить.

Не пригласить — оскорбить.

Поговорить с женщиной — слух.

Поговорить с её матерью — вероятно, тоже слух.

Луи вдруг вспомнил сад.

— Кстати.

Бонтан насторожился.

— Что?

— Ничего не слышали?

— О чём, сир?

Слишком невинно.

Луи медленно прищурился.

— Александр.

— Сир.

— Говорите.

Бонтан вздохнул.

— При дворе заметили разговор вашего величества с мадам де Бове.

— И?

— Он был достаточно долгим.

— Мы говорили о дорогах.

— Я знаю.

— Остальные тоже?

— Не уверен, что содержание разговора имеет значение.

Луи закрыл глаза.

— Что решили?

Бонтан молчал.

— Александр.

— Что мадам де Бове неожиданно заинтересовала ваше величество.

Луи открыл глаза.

— Женщине сорок с лишним.

Бонтан смотрел абсолютно спокойно.

— Да, сир.

— Рядом стояла её дочь.

— Да.

— Которая считается красавицей.

— Да.

— И они решили, что меня заинтересовала мать?

— По всей видимости.

Луи несколько секунд просто смотрел.

Потом начал смеяться.

Он пытался остановиться.

Не получилось.

— Господи.

Бонтан тоже улыбнулся.

На этот раз открыто.

Совсем чуть-чуть.

— Я спросил её о дорогах!

— Именно это, сир, делает ситуацию несколько необычной.

— Почему?

— Насколько мне известно, ваше величество раньше не обсуждали состояние дорог с матерями красивых девушек.

Луи вытер глаза.

— Логично.

Он всё ещё смеялся.

— И что теперь?

— Ничего.

— Совсем?

— До завтра.

Луи посмотрел на него.

— Вы начинаете мне нравиться, Александр.

Бонтан тут же снова стал безупречно серьёзным.

— Для меня большая честь, сир.

— Не портите момент.

— Простите.

Луи взял расписание.

Посмотрел.

Вздохнул.

— Верните герцога.

— Да, сир.

— Но сократите встречу.

— Насколько?

— Вдвое.

— Это тоже заметят.

Луи медленно поднял голову.

Бонтан выдержал взгляд.

— Хорошо.

Луи указал на лист.

— Оставьте всё как есть.

— Да, сир.

— Но найдите мне время.

— Для чего?

— Для себя.

Бонтан замер.

Луи произнёс уже серьёзнее:

— Каждый день. Хотя бы полчаса.

— Я постараюсь.

— Нет.

Он посмотрел прямо на камердинера.

— Сделайте.

Бонтан поклонился.

— Да, сир.

Вот.

Абсолютная власть.

Тридцать минут.

Победа.

---

Когда все наконец ушли, Луи не лёг.

Он подошёл к окну.

Ночь была тёмной и тёплой.

В саду горели редкие огни.

Дворец постепенно затихал, хотя полностью, наверное, не спал никогда.

Луи опёрся ладонями о подоконник.

Сегодня он понял больше, чем за первые два дня.

Это была не сказка.

Не возможность открыть учебник истории и исправить красной ручкой неправильные ответы.

Франция была огромной.

Живой.

Противоречивой.

Миллионы людей, которых он никогда не увидит.

Тысячи интересов.

Сотни традиций.

Десятки систем, сцепленных между собой.

Потянешь одну — дрогнут остальные.

Он мог многое.

Но не всё.

И, пожалуй, это было хорошо.

Потому что человек, которому действительно можно всё, очень быстро перестаёт спрашивать себя, правильно ли он поступает.

Луи посмотрел на собственную руку.

Молодую.

Королевскую.

На пальце блеснул перстень.

— Ладно, Людовик, — тихо сказал он.

И сразу поправился:

— Нет.

Он усмехнулся.

— Ладно, Луи.

Так лучше.

В музее он смотрел на историю с безопасного расстояния.

Теперь безопасного расстояния не было.

Он не знал, почему оказался здесь.

Не знал, можно ли вернуться.

Не знал, живо ли его настоящее тело.

Не знал, что стало с Гастоном.

Но знал другое.

Если ему действительно досталась эта жизнь, прожить её исключительно в роли человека, который боится испортить учебник истории, было бы глупо.

Луи поднял взгляд на тёмный сад.

Францию не надо было спасать.

Она прекрасно существовала до него.

И будет существовать после.

Но кое-что можно попробовать сделать лучше.

Не завтра.

Не указом.

Не потому, что он человек из будущего и поэтому якобы умнее всех.

Сначала узнать.

Посмотреть.

Проверить.

Найти людей, которые действительно понимают своё дело.

А потом…

Луи улыбнулся.

Потом посмотрим.

Он отошёл от окна.

На кресле лежала приготовленная на завтра одежда.

Луи остановился.

Подошёл.

Поднял камзол.

Рюши.

Вышивка.

Ленты.

Он обнаружил ещё один бант.

Посмотрел на него.

— Нет.

Бант молчал.

Луи позвонил.

Через несколько секунд появился Бонтан.

— Сир?

Луи поднял камзол.

— Это кто выбрал?

Бонтан посмотрел.

— Ваше величество.

Луи вспомнил.

— Проклятье.

— Сир?

Он указал на рукав.

— Вот это можно убрать?

Бонтан посмотрел на кружево так, словно король предложил отрезать часть государственного герба.