Последнее я буркнула совсем тихо, но он услышал. В тёмных глазах плескались чувства, которые я никак не ожидала увидеть.

— Ты считаешь, что если я выберусь, то могу не вернуться за тобой? — спросил он одними губами.

— Не знаю, — ответила я. — Иногда мне кажется, что вы победите всех и вернётесь, что вы будете… хорошим и добрым господином. А иногда — что я подохну в какой-нибудь канаве, и вы этого даже не заметите. При том, что я полностью завишу от вас.

Я бы никогда не решилась сказать ему такое, если бы мы не сидели здесь вдвоём, в этой яме. Если бы его отношение не поменялось в очередной раз, будто пелена спадала с его разума и я внезапно начинала существовать для него.

Он сердито выдохнул, а затем упрямо протянул мне яблоко.

— Съешь половину. Это приказ. Мы выберемся отсюда вместе. Будем копать два часа, отдыхать час, пока не выйдем. Поняла?

Поняла-поняла.

Так и сделали. Половина яблока не утолила голод, но частично уняла жажду, и я почувствовала себя намного лучше. Сэр Гектор же расправился со своей частью так быстро, словно почти не жевал.

А потом мы продолжили — именно так, как он и сказал. Два часа копали, час отдыхали, причём я засыпала мгновенно, будто не спала неделю. В первый раз я вся продрогла и едва сумела подняться по нашей самодельной лестнице, а во второй… вновь проснулась в объятиях мужчины. Точно так же, как и прошлой ночью. И точно так же чувствовала, как его тело отзывается на женщину рядом.

— Не будь такой упрямой, — зло зашипел он, проснувшись от того, что я сердито дёрнулась. — Я тоже мёрзну. Ты же разумная девочка. Подумай о том, что это позволит нам обоим набраться сил и согреться.

* Сэр Гектор Дастон, первый рыцарь Фердинанда Второго *

Гектор не спал, прикасаясь к девушке. И почти ничего не мог поделать с собственным возбуждением.

Он не понимал, как совсем недавно мог не замечать её присутствия, сутками, ему было совершенно всё равно, где она находится. Но сейчас, продолжая копать, он мог думать лишь о том, что она здесь, совсем рядом — тёплая, мягкая.

Нормально ли это — так желать близости, находясь в подобной ситуации? Где-то там, в крепости, могли погибать его товарищи, хотя Гектор отчаянно надеялся, что это не так. В отличие от него, все они были благородными, и за каждого из них заплатили бы огромный выкуп.

Дорнесс…

Гектор не сомневался, что крепость захватили лорды горной страны, подкупив местных — и слуг, и хозяев, хотя лорда Деро он не видел. Был ли тот заодно с ними? Его тётушка точно была — именно она вместе с кастеляном встречала рыцаря.

Леди Элоиз тоже оставалась в крепости, но они не убьют её. Как и все прочие, они захотят женить на ней своего лорда, желая получить легитимность над её территориями и её народом. Но они могут… принудить девушку к близости.

Вчера он чуть не сошёл с ума, думая об этом, готовый посылать волну своей магии за волной и надеясь, что она разрушит стену и доберётся хоть до кого-то, будь то враг или друг. Но сегодня он понял, насколько безумными были те первые минуты — и бесполезными.

Если они хотят стать владыками её земли, то не станут настраивать людей против себя. Насилие над леди Элоиз сейчас противоречило бы их целям.

Сегодня его разум был ясен как никогда, он вновь стал собой, действуя организованно, шаг за шагом, не поддаваясь эмоциям. Но влечение… проклятое влечение к каэри он не мог контролировать.

Гектор видел, как сильно она дрожала, как хмурилась, возможно, ей снилось что-то страшное. Он убеждал себя, что притягивает её к себе лишь для того, чтобы внушить ей чувство защищённости, в его объятиях она спала так сладко…

Однако член тут же поднялся, стоило ему вдохнуть её запах — женский, без примесей. Она пахла кожей, немного потом, но даже этот запах отзывался в нём неправильно. Гектор представлял, насколько все её запахи усилятся, если он окажется в ней, вокруг неё, везде.

Каэри попыталась вырваться, конечно же дёрнулась, как только проснулась.

— Не будь такой упрямой, — зашипел он, делая вид, будто спал до этого. — Я тоже мёрзну. Ты же разумная девочка. Подумай о том, что это позволит нам обоим набраться сил и согреться.

Её отказ задевал его — и тогда, и сейчас, но особенно сейчас. Ему хотелось, чтобы она желала его хотя бы немного, на десятую долю так же сильно, как он её. Он хотел бы получить возможность погладить её, приласкать, показать, что близость вовсе не так страшна, как она думает.

— Думаете, я не чувствую… вас? — каэри сильно покраснела, но смотрела решительно и хмуро. — Я уже сказала вам, что не буду вашей шлюхой. У вас и так достаточно банщиц и девиц, что с радостью пойдут с вами в койку.

— Я не считаю тебя шлюхой, — спокойно ответил он, не отводя взгляда от её лица.

Гектор хотел бы сейчас прикоснуться к ней, но вряд ли она позволила бы. Его глаза давно привыкли к этой темноте — он мог разглядеть каждую черту её лица: упрямый, чуть вздёрнутый нос, мягкие порочные губы, которые сейчас были поджаты.

— Я не могу контролировать своё тело, когда сплю, но это не означает, что я считаю тебя шлюхой. Я уже говорил тебе — я никогда не принужу женщину к близости.

Гектор врал. Он не спал, он был невероятно возбуждён ещё до того, как прикоснулся к ней. Сейчас он жалел, что был настолько равнодушен к ней, особенно в первые месяцы её жизни в Гратане. Возможно, тогда она смотрела бы на него другими глазами и была бы такой же ласковой, как другие каэри со своими господами.

Хотя… нет.

Гектор не хотел бы, чтобы она была как другие каэри. Сабин была смелее, находчивее, не боялась грязной работы и умела находить крупицы радости и силы даже в минуты отчаяния. Она никогда не опускала руки, что бы с ней ни происходило.

Поняв, что они всё равно вновь не уснут, Гектор поднялся по их самодельной лестнице, помогая Сабин, хотя и замечал, что она по возможности действует сама. Каждый раз, когда его рука оказывалась рядом, но она её не принимала, что-то внутри него отзывалось нехорошим.

И она не разговаривала с ним. Вообще. Раньше она пыталась спрашивать о том, как поживают остальные, нелепо что-то спрашивала, оо Жане, и Гектор даже подумал, что у них за его спиной начался роман, но после усилием воли заставил себя отбросить эти мысли.

Он доверял Жану как самому себе, тот был его оруженосцем уже много лет, и они не раз вместе оказывались на грани жизни и смерти. Гектор даже не удивился бы, если бы Жан выбрался из Вестгарда раньше него и привёл помощь…

Но в последнее время его оруженосец вёл себя странно.

Леди Матильда говорила, что прикосновения каэри отравляют мужчин.

— Ты сказала, что тебе не привыкать к голоду, — спокойно начал он.

— Я выросла в деревне. Неурожай там — это нормально, почти в каждой семье кто-то помирает от голода, в моей тоже, — ответила она после короткого молчания.

Она не переставала копать одной рукой, и пусть её скорость и усилия не были даже вполовину так же удачны, как его, она не останавливалась, пока он не объявлял перерыв. Способность этой девушки переживать совершенно ужасные, страшные обстоятельства и при этом не опускать руки, поражала его.

Гектор словно впервые увидел Сабин по-настоящему. Простоватую, необразованную, покрытую уродливыми рубцами, но сообразительную, не отвлекающуюся на глупости и не позволяющую себе поддаваться эмоциям даже тогда, когда любая другая бы давно скатилась в истерику.

— Почему тебя не забрали в благородный дом и не обучили, как других каэри?

Сабин бросила на него взгляд, в котором читалось расстройство, но он не понимал, почему она была недовольна в этот раз. Он просто пытался разговорить её, её молчание по какой-то причине задевало его.

Её мнение впервые стало ему небезразлично.

— Из-за шрамов. И из-за лица, когда я научилась управлять своими иллюзиями, но я рада, что так случилось. Я была очень счастлива в деревне.